Чжао Ши, воспользовавшись моментом, поднял её на руки. Тело сяогунян было мягким и пахло молоком. Он не осмеливался обнимать её слишком крепко, боясь причинить ей боль.
Чжао Ши также поднял её в повозку. Увидев спящую мама, Сяо Мань изо всех сил заёрзала, пытаясь подползти к ней под бок.
Чжао Ши вскинул брови. Он не ожидал, что она будет такой живой и непоседливой. Он снова взял её на руки.
— Твоя мама спит.
Сяо Мань всё поняла и насупилась.
Чжао Ши умел обращаться с детьми и обладал завидным терпением. Он спросил:
— Хочешь конфету?
Сяо Мань, словно лакомый котёнок, сглотнула слюну, но покачала головой:
— Не буду, не буду.
Чжао Ши немного удивился. Он развернул фантик и вложил леденец в её крошечную ладонь.
Сяо Мань облизнулась.
— Ладно, тогда я съем одну.
Только одну.
Чжао Ши усмехнулся, ничего не ответив.
Он и сам не знал, как ладить с дочерью. Ей было всего два-три года. Если бы она расплакалась, он бы не знал, что делать, поэтому он просто усадил её рядом, позволив играть самой.
На столе были приготовлены игрушки, которые нравятся детям.
Сяо Мань сидела подле него. Устав от игр, она захотела спать. Её маленькое тельце откинулось назад, она приоткрыла рот, закрыла глаза и уснула.
Чжао Ши перенёс её в другую повозку, где за ней присматривали момо и служанки.
Путь из Янчжоу в Цзинчэн занимал не меньше полумесяца. Чжао Ши не спешил возвращаться, повозки ехали медленно, и к наступлению темноты Минчжу всё ещё не проснулась.
За пределами города находились почтовые станции, предназначенные для отдыха чиновников.
Гостевую комнату, где должен был остановиться наследный принц, подготовили заранее. Ночью дул сильный ветер, и чем дальше на север, тем холоднее становилось. Чжао Ши укрыл Минчжу своим белоснежным плащом, так что капюшон наполовину скрыл её личико, отнёс в гостевую комнату и осторожно уложил на кровать.
До её пробуждения должно было пройти ещё несколько шичэней.
Коридорный принёс горячую воду для умывания и свежеприготовленные блюда. У Чжао Ши не было аппетита. Искупавшись и переодевшись, он велел унести еду и сварить лишь чашку сладкой каши.
Работник постоялого двора исполнил поручение и вскоре принёс сладкую кашу с сахаром и красными финиками.
Большим пальцем Чжао Ши осторожно приоткрыл рот Минчжу за подбородок и поднёс ложку к её губам. Он хотел немного покормить её кашей, опасаясь, что после целого дня без еды её желудок не выдержит.
Женщина, находившаяся в беспамятстве, ничего не чувствовала.
Проявив безграничное терпение, он потратил больше половины шичэня, чтобы скормить ей всю кашу.
В дверь гостевой комнаты внезапно постучали. Служанка, не видя иного выхода, осмелилась потревожить наследного принца:
— Ваше Высочество, маленькая цзюньчжу отказывается есть.
— Понял.
Чжао Ши оставил у дверей несколько стражников, а сам отправился в комнату напротив.
Проснувшись, Сяо Мань не увидела маму и сильно раскапризничалась. Кто бы ни пытался её успокоить, она не желала ни есть, ни разговаривать.
Чжао Ши подумал, что её нрав в точности повторяет его собственный в детстве. Такой характер мало кому пришёлся бы по душе. Он спросил:
— Что случилось?
Глаза Сяо Мань покраснели, будто она плакала.
— Мама, я хочу к маме.
Чжао Ши подошёл к кровати, медленно опустился перед ней и не спеша привёл в порядок её растрёпанные волосы.
— Твоя мама всё ещё спит.
Сяо Мань всхлипнула:
— Но я по ней соскучилась.
Чжао Ши старался, как мог, утешить её:
— Завтра она проснётся.
— Я хочу спать с мамой сегодня ночью.
— Боюсь, это невозможно.
— Почему?
— Без «почему», — Чжао Ши взял её на руки. — Сначала поешь.
Сяо Мань понимала, что сейчас ей с этим мужчиной не совладать, а благородный муж не ест убыток, что стоит перед глазами1.
Поэтому она послушно затихла и перестала капризничать.
Чжао Ши скормил ей больше половины чашки риса.
Похлопав себя по животику, она сказала:
— Я наелась.
Чжао Ши отозвался коротким «хм», велел принести горячей воды и полотенцем вытер ей лицо и руки.
— Ночью спи послушно.
На рассвете следующего дня повозки снова тронулись в путь.
Минчжу медленно очнулась, вдыхая знакомый аромат.
Чжао Ши отложил книгу, которую держал в руках, и посмотрел на неё. После недолгого колебания он спросил:
— Затылок не болит?
Минчжу постепенно вспомнила, что произошло. Он в самом деле ударом лишил её чувств?!
Она пришла в ярость.
— Чем ты тогда отличаешься от разбойника?
Чжао Ши нахмурился и, словно не расслышав её слов, повторил:
— Повернись, я посмотрю на твою шею.
Минчжу оттолкнула его.
Чжао Ши убрал руку и, помедлив, спросил:
— Хочешь воды?
В повозке курились благовония с ароматом белой розы. Прохладный запах немного унял её гнев.
Минчжу проспала слишком долго, и в голове чувствовалась тяжесть.
— Где мы?
Чжао Ши на пару секунд замолчал, а затем ответил:
— Мы уже давно покинули город Янчжоу.
Минчжу вскинула голову и прошипела:
— Какой же ты бесстыдный.
Чжао Ши, напротив, усмехнулся. Видя, что она чувствует себя неплохо, он ничуть не обиделся на её ругань.
Ногти Минчжу давно не подстригались, и оттого, что она слишком сильно сжимала кулаки, она впилась ими в собственные ладони до крови. Заметив следы крови, Чжао Ши крепко перехватил её запястье и стал один за другим разжимать её пальцы. Он нахмурился, и лицо его помрачнело.
Минчжу попыталась вырвать руку.
Чжао Ши глухо произнёс:
— Не шевелись.
- Благородный муж не ест убыток, что стоит перед глазами (好汉不吃眼前亏, hǎohàn bù chī yǎnqiánkuī) — идиома, означающая умение вовремя отступить перед превосходящей силой, чтобы избежать немедленных неприятностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
