Силуэт Минчжу со спины казался хрупким и тонким. Она спрятала лицо, так что выражения его было не разглядеть.
— Мы с твоей цзецзе расторгли помолвку, — мягко произнёс Чжао Ши, потирая ноющую переносицу.
Минчжу была немного удивлена. Она помнила, что подготовка к свадьбе в то время была почти завершена, повсюду развесили множество красных шёлков.
Свеча в подсвечнике у кровати почти догорела. Чжао Ши небрежно взял абажур и накрыл её. И без того тусклый огонёк мгновенно погас, и комната погрузилась в темноту.
Чжао Ши слегка потянул за пояс, развязал верхний слой наряда и отложил в сторону. Ворот распахнулся, обнажая выступающие ключицы, иссиня-чёрные волосы рассыпались по спине. Он тоже лёг на кровать и, положив длинные тонкие пальцы ей на плечо, понемногу вытянул её из-под одеяла.
— Когда вернёмся в Цзинчэн, мы поженимся, — сказал он.
Голос его не был ни громким, ни тихим, тон ни поспешным, ни меланхоличным. Всё было в самый раз.
Мягко и ровно, так, чтобы каждое слово было отчётливо слышно.
Лицо Минчжу раскраснелось оттого, что она пряталась под одеялом, в голове немного шумело. Слова Чжао Ши показались ей шуткой.
Неужели он тоже сегодня пил, раз говорит такие нелепости.
Она крепко вцепилась в одеяло обеими руками и ни за что не желала поднимать глаз на этого мужчину.
Чжао Ши с умеренной силой прижал её к себе. Уткнувшись в него лицом, Минчжу почувствовала исходивший от него едва уловимый аромат цветов груши.
Объятия Чжао Ши были тёплыми, и обычно холодные ладони теперь согревали. Положив горячие руки ей на талию, он продолжил:
— Когда наступит лето и станет теплее, можно будет выбрать подходящий день…
— Я лишь твоя наложница, — Минчжу не могла больше этого слушать.
Чжао Ши бесстрастно поджал губы и спустя долгое время небрежно бросил:
— И что с того?
— Наложницу нельзя возвысить до чжэнфэй, — произнесла Минчжу, задыхаясь в его крепкой хватке.
Разве Чжао Ши не был тем, кто больше всех чтит правила? Не может быть, чтобы он не знал таких прописных истин.
А уж если имя внесено в императорскую родословную книгу, изменить это ещё сложнее.
Она ни капли не походила на благородных дев из знатных семей, которые ему нравились. Недостаточно знатна, недостаточно образованна. Осталась лишь красота, но и она со временем приестся.
Чжао Ши сжал пальцы так, что костяшки побелели.
— Хм. Это не помеха, — сказал он.
Минчжу усмехнулась:
— Как же не помеха? Если ты так поступишь, за твоей спиной всегда будут шептаться, называя тебя безрассудным. Скажут, что наложница вскружила тебе голову до беспамятства.
Минчжу не хотела выходить за него замуж и не желала становиться тайцзыфэй. Неужели ей придётся всю жизнь провести под его надзором? Не иметь права делать ничего, что ему не по нраву.
— Не забывай, — «доброжелательно» напомнила она, — ты собственноручно вписал моё имя в нефритовый список.
Чжао Ши помнил. Тогда он был вне себя от гнева и решил внести её имя в императорскую родословную книгу, чтобы, куда бы она ни сбежала в будущем, ей было не скрыться.
— Я написал, — брови Чжао Ши разгладились. Помолчав немного, он добавил: — Всего лишь имя. К тому же, все считают тебя мёртвой.
Что мешает просто дать тебе другое имя?
У Минчжу от этих слов зашумело в голове. Неужели он твёрдо вознамерился на ней жениться?
Минчжу молча сжалась в комок, ей больше не хотелось ни о чём спрашивать.
Чжао Ши обнимал её, не желая отпускать.
Минчжу чувствовала недомогание, и в эти дни её нрав был не из лучших.
— Не обнимай меня, я хочу помыться, — сказала она.
Ей казалось, что от неё пахнет кровью, а липкий пот на одежде вызывал отвращение.
Чжао Ши велел принести горячей воды. За ширмой в деревянной лохани поднимался пар, служанка рассыпала по поверхности воды свежие лепестки.
Чжао Ши настоял на том, чтобы донести её на рука, и его пальцы коснулись пуговиц на её воротнике.
Минчжу вовсе не желала умирать от стыда. Она плотно запахнула одежду и сердито буркнула:
— Я сама.
Чжао Ши скользнул по ней взглядом, слегка нахмурившись от беспокойства, но под её ледяным взором убрал руки. Он вышел за ширму и сказал:
— Позови, если я понадоблюсь.
Сейчас Минчжу могла разве что велеть ему убираться.
Она одну за другой сняла вещи и медленно погрузилась в тёплую воду. Она нежилась там, пока вода почти не остыла, и лишь тогда с неохотой выбралась наружу.
На ширме висела чистая одежда, только что принесённая служанкой. Минчжу вытерлась, переоделась и вышла, окружённая лёгкой дымкой пара. На её лице ещё поблескивали капельки воды.
С кончиков иссиня-чёрных волос срывались капли, отчего она вся казалась промокшей насквозь.
Внезапно её ноги оторвались от земли. Чжао Ши подхватил её и перенёс на кровать.
Опасаясь, что она простудится, мужчина укутал её одеялом. Придерживая её за подбородок, он с безграничным терпением принялся вытирать ей лицо чистым платком.
Минчжу порывалась встать, но на ней не было даже чулок. Её белоснежные ступни с покрасневшими пятками и пальчиками выглядели так, будто она их застудила.
Чжао Ши убрал её ноги обратно под одеяло.
— Помылась, теперь спи.
— Мне нужно высушить волосы.
— Я сам.
Чжао Ши встал, нашёл чистое полотенце и снова сел рядом. Он сосредоточенно и бережно принялся вытирать ей волосы.
Минчжу чувствовала себя не в своей тарелке. Чем лучше Чжао Ши относился к ней, тем сильнее становилось её отвращение.
Эта неприязнь во многом объяснялась тем, что он всегда вёл себя так властно.
Напористо и беспощадно. Делал всё только так, как хотел сам.
Вскоре Чжао Ши высушил её волосы. Он проводил пальцами по чёрным шелковистым прядям, не в силах оторваться.
Подцепив большим пальцем одну прядь, он слегка обмотал её вокруг кончика пальца и, опустив голову, замер, словно погрузившись в свои мысли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
