Чжао Ши молча смотрел на неё. Её полные щёки и нежная кожа напоминали сочный, благоухающий персик.
В его сердце внезапно воцарилось мимолётное спокойствие, а в складке между бровей исчезла та тяжёлая мрачность, что была при нём, когда он вышел из темницы.
В конечном счёте, его всё ещё задевало то, что между Минчжу и Вэй Чиюем когда-то была связь, подобная разорванному корню лотоса1, волокна которого всё ещё тянутся друг к другу.
Он без всяких на то причин вымещал на Вэй Чиюе злость из-за того, что Минчжу его не любила, словно лишь с исчезновением этого человека он смог бы вернуть прежнее расположение Минчжу.
Чжао Ши не хотел, чтобы Минчжу его боялась. Он действительно был человеком глубокого коварства, жестоких методов и холодного сердца, но она не должна была трепетать перед ним так, как другие.
Чжао Ши сглотнул и медленно подошёл к ней, не замечая её напряжения.
— Мгм.
Никто бы не догадался, что на душе у Чжао Ши сейчас было неспокойно, и лишь покрасневшие уголки глаз выдавали его чувства. Ему вдруг нестерпимо захотелось обнять её, но он сдержался.
Гордость, высеченная на его костях, не позволяла ему задать вопрос: «Почему ты меня не любишь?».
Прекрасно зная, что она до сих пор остаётся с ним против своей воли, Чжао Ши лишь притворялся, что не замечает этого.
Все говорили, что он слишком её балует, и эта милость переходит все границы.
— Чем занята?
Минчжу взяла себя в руки и слабо улыбнулась:
— Только что закончила подарок ко дню рождения принцессы.
Чжао Ши холодно усмехнулся. Даже Чжао Синь, которую она видела всего пару раз, удостоилась такого усердия, а вот его день рождения она упорно не желала помнить.
Он сел и принялся небрежно перебирать чётки в руках.
— Подойди, дай мне взглянуть.
Минчжу глубоко вздохнула.
— Хорошо.
Пользуясь случаем, она быстро спрятала пузырёк с лекарством из рукава в ящик стола. Движения её были молниеносны, и она не выдала себя.
Для Чжао Синь она изготовила золотой буяо2 в форме цветущего дерева. Прожилки на золотых листьях были чёткими и казались живыми, а по бокам крепились круглые бусины из бирюзы. Украшение вышло настолько изящным и искусным, что казалось, будто его создал великий мастер.
Она осторожно положила буяо перед ним и неуверенно спросила:
— Принцессе ведь должно понравиться?
Сяогунян никогда не могли устоять перед красивыми вещами. В любом случае, ей самой подарок очень нравился, и если принцессе он не придётся по душе, она оставит его себе.
Чжао Ши скользнул взглядом по украшению и произнёс:
— Каких только диковинок она не видела.
Хотя он просто сказал правду спокойным тоном, не желая её унизить, эти слова больно ранили Минчжу.
Минчжу слегка побледнела. Она не стала спорить с Чжао Ши. Чем меньше она с ним говорила, тем лучше.
— Да, я знаю, — пояснила она. — Просто мне казалось, что вещь, сделанная своими руками, лучше передаёт искренность чувств.
Лицо Чжао Ши, напротив, ещё больше омрачилось. Он нахмурился, погрузившись в глубокие раздумья.
Ему хотелось холодно рассмеяться. Чжао Синь действительно умела располагать к себе людей, раз за столь короткий срок заставила эту девушку, казавшуюся безразличной ко всему, проявить искренность.
— Фениксовых шпилек и буяо в её шкатулках столько, что уже не помещаются, — Чжао Ши и сам не понимал, почему ревнует её даже к собственной сестре. Он добавил: — Она не нуждается в твоём подношении, так что лучше вообще ничего не дари.
Минчжу опешила. Она молча сжала буяо в ладони и, опустив ресницы, с бледным лицом натянуто согласилась:
— Да, вы правы.
Эти несколько прямолинейных фраз всё же немного ранили её. Словно вещь, созданная её руками, не имела никакой ценности и была недостойна того, чтобы её преподносили в дар.
Впрочем, Минчжу быстро успокоилась. Не стоило из-за этого расстраиваться. Он всегда был таким, никогда не считал её равной себе и относился к ней как к обычной игрушке.
Минчжу решила, что всё равно подарит буяо принцессе, но сделает это втайне от Чжао Ши.
На душе у Чжао Ши тоже было скверно. Он взял её за руки:
— Если ты действительно хочешь выразить своё почтение, просто выбери любую вещь в моей сокровищнице.
Минчжу тут же отозвалась:
— Не нужно.
Чжао Ши помрачнел:
— Она давно грезила о синем коралле из моей сокровищницы. В тот день, когда отправишься во дворец, отвези его ей.
Чжао Синь долго выпрашивала его, уговаривая и проявляя настойчивость, но Чжао Ши, обычно щедрый, в случае с этим кораллом никак не соглашался.
Минчжу безучастно ответила:
— О.
Какое-то время шли весенние дожди, и лишь за два дня до летнего солнцестояния небо наконец прояснилось.
Весной порой ещё приходилось надевать подбитые ватой юбки и кофты, но теперь в них не было нужды. Лёгкие платья подходили идеально, в них было ни холодно, ни жарко.
После дождей цветы в саду начали увядать, но в этот солнечный день персиковые деревья расцвели в полную силу.
Теперь Минчжу не сидела без дела. Чжао Ши ежедневно давал ей задания, заставляя читать заумные книги с глубоким смыслом и не позволяя ложиться спать, пока она не испишет пять листов каллиграфией.
От одного вида этих сложных, запутанных фраз у Минчжу начинала болеть голова. Попадались и редкие иероглифы, которые она не знала, как прочесть, не говоря уже о том, чтобы постичь скрытый в них смысл.
В тот день она переписала лишь два текста, как у неё затекла шея и зарезало в глазах. Было ещё рано, она вполне могла закончить работу после полудня, поэтому Минчжу взяла ножницы и отправилась в сад.
Груши и персики уже вовсю цвели. Минчжу срезала несколько персиковых веток, чтобы поставить их в вазу и наполнить комнату дыханием весны.
Аромат персиков был густым. Если поставить ветки в воду, цветы на них продержатся ещё несколько дней.
Минчжу любила возиться с растениями. Управившись с вазой, она вернулась к вышивке на своём платке.
Биин посмотрела на солнце, клонившееся к западу, и заботливо напомнила:
— Минчжу-гунян, осталось переписать ещё три текста. Его Высочество проверит их, когда вернётся.
От упоминания о переписывании книг у Минчжу заныла рука. Понимал ли Чжао Ши, что даже если она перепишет их сотню раз, ей всё равно не стать учёной девой?
Минчжу сказала:
— А может, ты перепишешь их за меня?
— Так не пойдёт, Его Высочество узнает ваш почерк.
— Но я сегодня ещё не спала после обеда.
— Может, поспите, когда закончите?
- Разорванный корень лотоса, волокна которого всё ещё тянутся друг к другу (藕断丝连, ǒu duàn sī lián) — образное выражение, означающее сохранение скрытой привязанности или связи после формального разрыва. ↩︎
- Буяо (步摇, bùyáo) — традиционное китайское женское украшение для волос, разновидность шпильки. Это длинная шпилька, к навершию которой прикреплены свисающие подвески (цепочки, нити жемчуга или тонкие золотые элементы). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
