В течение этих полумесяца Шэнь Сяо неустанно следил за докладами в Мэньсяшэне, но не то что из управы Лофу — со всего округа Хэнань не пришло ни одной весточки, царило полное затишье.
Теперь Шэнь Сяо был твёрдо уверен: Цуй Цзиньчжи решил скрыть затопление трёх уездов в управе Лофу.
Шэнь Сяо только что закончил просматривать доклады; он стоял под карнизом ведомства Мэньсяшэн и смотрел на моросящий дождь, устремив взор вдаль, в сторону Восточного дворца.
У Ли Шу были личные счёты с Восточным дворцом, у него же — нет. Хотя в его нынешних поступках и крылось изначальное стремление к заслуге следования за драконом, всё же в большей степени он действовал потому, что добродетель человека, занимавшего место в Восточном дворце, не соответствовала столь высокому положению.
На следующий день наступило двадцать пятое число девятого месяца.
За два месяца, что Ли Шу оправлялась от ран в своём поместье, она совсем разленилась; распорядок её дня становился всё более беспорядочным: она поздно ложилась и поздно вставала. Когда её повозка подъехала к «Сянькэлай», время обеда уже миновало.
Ли Шу вошла в отдельную комнату. Она не знала, как долго Шэнь Сяо ждал её; он сидел в одиночестве и играл сам с собой в шахматы. В помещении было тихо, слышался лишь стук камней о доску. Чёрные и белые фишки переплелись в сложном узоре — очевидно, сражение на доске длилось уже долго.
Сегодня дождь прекратился, и сквозь слоистые облака пробился тусклый солнечный свет. Он падал на его профиль у окна, смягчая холодные черты лица и придавая им некую нежность.
Ли Шу пристально посмотрела на Шэнь Сяо, и вдруг в голову ей пришла странная мысль: как мог Шэнь Сяо в те годы, когда ещё не был чиновником, прозябать в такой ужасающей нищете? Ведь с его лицом он мог бы выручить за себя по меньшей мере тысячу лянов серебра. Хм… а если прибавить к этому молодость, силу и хорошую сноровку в делах, цена могла бы и вовсе удвоиться.
Конечно, это была лишь шутка. Учёные мужи всегда дорожили честью.
Заметив приход Ли Шу, Шэнь Сяо отложил камни и подошёл к ней.
— Гунчжу.
Он встал напротив Ли Шу и, глядя на неё сверху вниз, произнёс:
— В Мэньсяшэн не поступало никаких докладов о бедствии в управе Лофу.
Ли Шу кивнула, возвращаясь к делам:
— Я же говорила тебе, Цуй Цзиньчжи ради Восточного дворца готов на всё, он непременно всё скроет.
Шэнь Сяо спросил:
— Как продвигается сбор доказательств?
Задавая вопрос, он слегка наклонился, уловив едва заметный нежный аромат её волос.
Услышав это, Ли Шу жестом велела Хун Ло подать стопку бумаг и положила их на стол.
Она пояснила:
— Здесь доказательства прорыва дамбы на Хуанхэ в районе управы Лофу, а также свидетельства взяточничества и халатности наместника Лофу.
Цуй Цзиньчжи осмелился утаить бедствие лишь потому, что сообщение с теми местами затруднено, Фухуан доверяет Восточному дворцу, а в землях Лофу повсюду сидят его люди.
Однако Хуанхэ никуда не делась, и как бы ни был искусен Цуй Цзиньчжи, он не сможет заставить три пострадавших уезда исчезнуть без следа. Поэтому собрать эти доказательства оказалось не так уж трудно.
— Я разведала и кое-что другое, — добавила Ли Шу, нахмурившись после недолгого раздумья.
— Тайцзы занимает Восточный дворец уже много лет, его влияние огромно. Все эти годы и столичные, и провинциальные чиновники изо всех сил старались выслужиться перед ним и задобрить его подношениями. В одних только управах вдоль берегов Хуанхэ больше половины чиновников — люди, тесно связанные с тайцзы.
— Но… тайцзы ценит знатные кланы, поэтому на должности он расставлял лишь отпрысков именитых семей.
Ли Шу усмехнулась:
— А эти отпрыски, за исключением немногих способных людей вроде Цуй Цзиньчжи, в большинстве своём никчёмные ничтожества, не умеющие вести дела и думающие лишь о наслаждениях.
Пристально глядя на Шэнь Сяо, она многозначительно добавила:
— Как ты думаешь, под силу ли подобным ничтожествам поддерживать в порядке дамбы на Хуанхэ?
Шэнь Сяо вздрогнул от неожиданности:
— Ты хочешь сказать… что и в других местах возможен прорыв дамбы!
Ли Шу медленно кивнула. Дамба в тысячу ли — прорыв в Лофу был лишь малой брешью, но когда хлынет бурный поток, эту щель в конце концов разнесёт всё шире и шире, пока вода не затопит весь округ Хэнань.
Это станет самым масштабным разливом Хуанхэ за всё время правления Фухуана.
Если на Хуанхэ случится такая беда и Срединная равнина заполнится толпами беженцев, Ли Шу не верила, что тайцзы удастся выйти сухим из воды! Фухуан непременно разочаруется в нём, а когда народное негодование в Поднебесной закипит, низложение тайцзы станет неизбежным.
Ли Шу крепко сжала кулаки и холодно усмехнулась. Восточный дворец сам плетёт кокон и связывает себя!
Шэнь Сяо на мгновение замер, а затем резко протянул руку, чтобы забрать со стола стопку доказательств.
— Я должен немедленно доложить об этом Бися. Бедствие на Хуанхэ вот-вот выйдет из-под контроля, нужно срочно отправить войска и рабочих для борьбы с наводнением. Пока дамбы ещё держатся, необходимо поскорее эвакуировать жителей побережья. Медлить нельзя!
С этими словами он в спешке направился к двери.
— Погоди! — внезапно раздался за его спиной голос Ли Шу. Как раз когда Шэнь Сяо потянулся к двери, она подбежала и схватила его за руку.
— Сейчас нельзя говорить Фухуану!
Шэнь Сяо опешил и медленно обернулся.
Ли Шу подняла на него взгляд, полный ледяного холода:
— А что… если мы скроем прорыв дамбы в Лофу?
Шэнь Сяо будто бы понял слова Ли Шу, а будто бы и нет, или же просто не желал понимать.
Он спросил низким голосом:
— Что ты имеешь в виду?
Она всё ещё крепко сжимала его руку, стоя совсем рядом, буквально на расстоянии цуня, но хотя они и были так близко, Шэнь Сяо почувствовал, что никогда ещё между ними не было такой огромной пропасти.
В голове Ли Шу мгновенно созрел план.
— Нам нужно лишь немного подождать, и на Хуанхэ одно за другим начнут страдать и другие места. С таким масштабным бедствием Цуй Цзиньчжи в одиночку ни за что не сможет обратить вспять волю Небес. И когда Срединная равнина скроется под водой, а повсюду будут толпы беженцев… на кого падет вина за всё это? На Восточный дворец!
Она говорила очень быстро, словно боясь, что её слова не поспеют за стремительным бегом мыслей.
— Сейчас нельзя рассказывать Фухуану о Лофу. Мы должны ждать. Подождём, пока разлив Хуанхэ станет неуправляемым, и тогда, предъявив доказательства, подадим жалобу Фухуану.
— И тогда… Фухуан самолично низложит тайцзы!
Лицо Ли Шу стало пугающе холодным, на нём даже проступило зловещее выражение.
Шэнь Сяо молча стоял у двери, глядя на Ли Шу сверху вниз; в его глазах читалась отчуждённость, словно он только сегодня впервые по-настоящему её увидел.
Вот оно, истинное лицо Ли Шу: ради захвата власти она была готова на всё.
Человек перед ним был до боли знаком — она многократно являлась ему во снах, — но в то же время она казалась совершенно чужой.
Заслуга следования за драконом (从龙之功, cóng lóng zhī gōng) — верная служба человеку, которому суждено стать императором, ради получения выгоды в будущем.
Плести кокон и связывать самого себя (作茧自缚, zuò jiǎn zì fù) — метафора для ситуации, когда человек сам создает себе проблемы или попадает в собственную ловушку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
