— Я для вас бесполезна, единственное моё применение — выдать меня замуж ради союза, поэтому вы решили использовать даже меня.
Она пристально смотрела на Чжэнши-тайцзыфэй. — Я ведь права?
Мир рушился перед её глазами, но она всё так же широко смотрела на всё, словно пыталась разглядеть истинное лицо каждого.
Слова, сказанные Ли Шу, всё ещё звучали в её ушах.
— Политические выгоды постоянно меняются, но родственные связи через брак всегда самые прочные. Тайцзы уже выразил явное недовольство Ян Фаном, разве мог он позволить ему и дальше просто так занимать прекрасное место фума? С чего ты взяла, что ты — Персиковый источник [1] в мире политики?
Должно быть, образ наивной и глупой Аньлэ слишком глубоко запечатлелся в сознании Чжэнши-тайцзыфэй, ведь перед лицом такой холодной и резкой Аньлэ она на миг даже не нашлась что ответить.
Пока та пребывала в оцепенении, Аньлэ резко оттолкнула её и встала у края кровати лохань.
По сравнению с прошлым разом, когда она в ярости спорила с императором Чжэнъюанем, перед Хуанхоу Аньлэ казалась гораздо спокойнее, но это спокойствие больше походило на горечь большую, чем смерть сердца [2].
— Мухоу, в чью семью вы хотите выдать меня ради союза?
— Мухоу, почему вы молчите? Вы растили меня столько лет, я думала, что вы любите меня, но сегодня я поняла: всё было лишь для того, чтобы я помогла Тайцзы-гэгэ укрепить его положение.
— Если вы хотели использовать меня, вам стоило лишь сказать. — В её голосе чувствовался ледяной холод, исходящий из самой глубины души. От Фухуана до Тайцзы, от Цуй Цзиньчжи до Ян Фана — за эту долгую зиму всё изменилось.
Аньлэ даже усмехнулась: — Вам стоило лишь сказать. Вы столько лет меня растили, я должна принести хоть какую-то пользу.
Из её глаз скатилась слеза, но она этого не заметила. Она бросила взгляд на Хуанхоу, а затем развернулась и ушла.
— Аньлэ! — в тревоге выкрикнула Хуанхоу.
Убегающий силуэт Аньлэ запечатлелся в её глазах. Хуанхоу хотела броситься вдогонку, но стоило ей встать, как в висках запульсировала острая боль.
Не успев сделать и шага, она почувствовала головокружение, и её тело бессильно повалилось назад.
Накануне начала дворцового пира Хуанхоу внезапно слегла. В Хоугуне воцарился беспорядок, и лишь благодаря тому, что Чжэнши-тайцзыфэй взяла всё на себя, удалось избежать большой беды.
Ли Шу стояла снаружи дворца, наблюдая за торопливыми шагами служанок и хуанмэней. Постояв немного, она внезапно остановила неприметную служанку, подметавшую двор, и распорядилась: — Посылала ли Чжэнши-тайцзыфэй кого-нибудь пригласить Тайцзы?
Служанка покачала головой: — Отвечая Гунчжу, ещё нет.
— Хуанхоу внезапно занемогла, — проговорила Ли Шу. — Если она увидит Тайцзы, ей наверняка станет спокойнее на душе. Чжэнши-тайцзыфэй, должно быть, забыла об этом в суете. Иди, передай Тайцзы мои слова и сообщи ему об этом.
Подметавшая двор служанка на мгновение замялась, но Ли Шу была не из тех, с кем легко спорить. К тому же, обычно эта девушка выполняла лишь чёрную работу и не понимала политических интриг, стоящих за этим поручением.
Видя холодное выражение лица Ли Шу и её приказной тон, не терпящий возражений, служанка лишь покорно ответила: — Ваша служанка поняла.
*
Приблизился полдень. Все гражданские и военные чины уже заняли свои места, лишь императорский трон пустовал — все ждали прибытия Бися, чтобы начать пир.
Пользуясь тем, что пир ещё не начался, чиновники прохаживались между рядами, собираясь по двое или по трое и переговариваясь вполголоса. Если они видели приближающегося Тайцзы, то тут же умолкали и почтительно приветствовали его: — Дянься Тайцзы.
Тайцзы кивал им и улыбался в ответ.
Тайцзы, облачённый в ярко-жёлтое парадное одеяние наследника, был в самом расцвете сил и выглядел воодушевлённым. Когда он шёл, все чиновники склоняли головы в знак почтения; казалось, его авторитет при дворе уже был неколебим.
Этот дворцовый пир был организован самим Тайцзы. Осмотрев всё в последний раз и убедившись, что всё в порядке, он успокоился.
Его лицо посветлело, и, заметив, что седьмой принц Ли Цинь сидит в одиночестве и пьёт вино, Тайцзы неспешно направился к нему.
Ли Цинь поспешно встал, сохраняя всё ту же смиренную манеру: — Чэнь-ди приветствует Тайцзы.
Тайцзы усмехнулся: — Слышал, седьмой диди недавно открыл благотворительные кухни за городом?
Ему удалось ловко подгадать момент и заслужить благодарность множества простых людей, так что о нём даже пошла слава как о «Сянь-ване».
Сянь-ван? Смехота. Разве это не насмешка над ним, наследником престола, мол, он не добродетелен? Стоит лишь на день оставить их без присмотра, как эти младшие принцы тут же находят возможность выскочить вперёд.
Ли Цинь ответил: — За городом много беженцев, боюсь, им не пережить зиму. Ваш подданный брат лишь приложил скромные усилия.
Тайцзы пристально смотрел на него некоторое время, а затем холодно усмехнулся: — На южных рубежах и северных границах, в Восточных хребтах и Западной Лян полно мест, где седьмой диди мог бы приложить свои «скромные усилия». Сейчас побереги их, время для твоей заботы о народе ещё придёт.
Здоровье Хуаншана на глазах становилось всё хуже. Тайцзы получил точный ответ от врачей: даже при должном уходе ему осталось от силы год или два. К тому времени во всех краях найдётся достаточно захолустных мест, куда можно будет сослать принцев.
Пусть лучше прибережёт свою славу добродетельного мужа до тех пор, чтобы утешать народ в бедных землях.
Ли Цинь, услышав это, не стал возражать. Он лишь склонил голову, ответил: «Слушаюсь», — и замолчал.
Тайцзы решил, что седьмой испугался, и смерил его взглядом, острым как нож. Он хотел было выдать ещё пару насмешек, но тут в зал вбежал хуанмэнь. Спешно приблизившись, он негромко доложил Тайцзы: — Дянься, из Хоугуна передали, что Хуанхоу внезапно занемогла. Не желаете ли вы навестить её?
Лицо Тайцзы тут же стало серьёзным: — Я немедленно отправляюсь.
В любом случае до начала пира оставалось ещё порядочно времени, так что он вполне успел бы сходить в Хоугун и вернуться.
Бросив пару кратких распоряжений, Тайцзы покинул зал Тайхэдянь.
А Ли Цинь, стоя за его спиной, молча провожал его взглядом. Как только силуэт Тайцзы окончательно скрылся из виду, Ли Цинь внезапно зашагал к выходу.
Один из принцев, сидевших рядом, участливо спросил: — Седьмой гэгэ, ты куда?
Ли Цинь, не оборачиваясь, ответил: — Здесь душно, выйду подышать воздухом.
—
[1] Персиковый источник (桃花源, táohuāyuán) — идиома, означающая мирную обитель или утопию, укрытую от внешних бурь и политических потрясений.
[2] Горечь большая, чем смерть сердца (哀莫大于心死, āi mò dà yú xīn sǐ) — чэнъюй, описывающий состояние глубочайшего отчаяния, когда человек утрачивает всякие чувства и надежду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
