Как только он их увидел, пастух бросил свое стадо и побежал к деревне; его ноги бешено мелькали, руки беспорядочно двигались, а голос звучал пронзительно.
— Мастер Лао! — прохрипел Чин Чин. — Мастер Лао, скорее сюда!
Большинство жителей деревни были у себя дома и спокойно ужинали, поэтому они услышали мальчика, который вечно опаздывал с выгоном овец, и в этот вечер, к несчастью, тоже. Ведь если бы он не стоял на возвышенности, то пути путников никогда не пересеклись бы с его путем, и пятеро мужчин и одна женщина свирепого вида не направлялись бы сейчас вверх по холму, к деревне.
— Мастер Лао! Пожалуйста, идемте!
Мальчик то бежал, то спотыкался о длинный подол своей куртки из свиной кожи, пробираясь мимо хижин, одни из которых были деревянными, другие соломенными, а некоторые кирпичными, к храму рядом с деревенской площадью.
Когда он добрался до большой бронзовой двери древнего строения, оттуда вышел крепко сложенный мужчина с длинным очком черных волос и в тонком белом одеянии. Хотя на его лице читалась озабоченность, он не выглядел встревоженным. Его светло-карие глаза казались неспособными выразить панику, страх или что-либо, кроме сверхъестественного спокойствия, с которым он смотрел на мальчика.
— Что случилось, юный Чин? — спросил мужчина мягким, но твердым голосом.
Задыхаясь и широко раскрыв глаза, мальчик резко махнул рукой себе за спину.
— Сюда идут чужаки, Жрец Кунг Лао! К нашему холму поднимаются зловещие чужаки!
— Это не наш холм, сын мой, — сказал жрец. — Он принадлежит тому, кто по нему идет. А внешность бывает обманчива, — добавил он, похлопав юношу по плечу. — Но идем. Давай поприветствуем гостей — и найдем твое стадо, пока овцы снова не разбрелись.
Закрыв дверь Храма Ордена Света и велев людям вернуться в свои дома, высокий босоногий жрец последовал за мальчиком в быстро угасающем свете сумерек по грунтовой дороге к небольшой деревне.
Почти четверть мили кустарника и валунов отделяли окраину деревни от края возвышенности. Кунг Лао и мальчик встретили пришельцев на полпути; жрец поклонился, когда Кано тяжело подошел к ним.
— Добро пожаловать, — произнес верховный жрец с низким поклоном. — Меня зовут Кунг Лао.
Кано окинул мужчину взглядом с головы до ног.
— Тебе что, не холодно? — спросил он, похлопывая себя руками. — Я тут замерзаю, хотя под курткой у меня полно одежды.
— В храмовом очаге горит огонь, — сказал Кунг Лао, указывая рукой за спину, — а в котле греется горячий отвар. Приглашаю всех вас разделить с нами и то, и другое.
— Котёл, — пробормотал Мориарти. — Я думал, они бывают только у ведьм.
— Заткнись, — бросил Кано уголком рта. — Где твои манеры?
— Там же, где и твоё чувство направления, — проворчал Мориарти.
— Что ты сказал? — Кано метнул на него взгляд. Он увидел, что между ними стоит Гилда, положив руку на рукоять своего клинка, и его взгляд смягчился.
— Жрец, — сказала Гилда, — мы принимаем ваше предложение и благодарим за гостеприимство. Если вы укажете путь…
— С удовольствием, — сказал Кунг Лао. — У нас редко бывают гости, и мне не терпится услышать о внешнем мире.
— «Редко» — это ещё слабо сказано, — заметил Кано, жестом приказывая своей группе двигаться вперёд, пока жрец поворачивался и направлялся к деревне. Главарь банды рыкнул на Чин Чин, который тявкнул и вернулся к Кунг Лао после того, как застыл на месте под взглядом красного глаза Кано.
Когда они пересекали бесплодное поле, Сенмендзё-ни поспешил догнать Кунг Лао.
— Сэр, — сказал сорокалетний мужчина с лицом гончей и редеющими рыжими волосами, — вы только что говорили с группой по-английски.
— Да, — ответил Кунг Лао. — Помимо религии, я преподаю языки жителям моей деревни. Это позволяет им погрузиться в предания и культуру многих народов. Вы ведь все на нём говорите, не так ли?
— Говорим, — сказал Сенни, — но здесь, в провинциях, услышать его необычно. Как правило, тут звучат диалекты кантонского или мандаринского…
— На них я, разумеется, тоже говорю, — сказал Кунг Лао. — Языки — моя страсть.
— И моя тоже! — воскликнул бывший бухгалтер.
— А не моя, — вклинился между ними Кано. — Сенни, иди в конец колонны, пока не начал кудахтать на тибетском, монгольском или ещё какой-нибудь подобной дряни. Я хочу поговорить с отцом.
С мрачным видом Сенмендзё-ни отступил назад. Подув на озябшие руки, Кано повернул своё неряшливое лицо к их хозяину.
— Так значит, — заговорил Кано. — Как вообще называется этот ваш городишко?
— Нынешнее название — Вуху, — ответил Кунг Лао.
— Очень много, — сказал жрец, — в зависимости от того, кто правил страной в то время. При жизни Мао мы были Дзедзэнгу. До его прихода к власти наша деревня была известна как Теккамаки.
— Вы когда-нибудь слышали о месте под названием Чу-джун? — спросил Кано.
— Слышал, — улыбнулся Кунг Лао. — Так называлась наша деревня, когда она была впервые основана, ещё в 300 году нашей эры.
Угрюмое лицо Кано выглядело так, будто его облило солнечным светом. — Да вы шутите.
— Нет, — ответил Кунг Лао.
— Ого, — сказал Кано, оглянувшись на свою команду и показав им два больших пальца вверх. — Мы пришли сюда в надежде узнать дорогу к Чу-джун… а не для того, чтобы на самом деле её найти!
— Что ж, — произнес Кунг Лао, когда они вошли в деревню, — вы действительно её нашли. Могу я спросить, почему вы так стремились сюда попасть?
— Можешь, — ответил Кано. Он выдернул карту из-за пояса и протянул её Кунг Лао. — Это связано с этой нелепой штуковиной, вроде как картой…
— Прошу прощения, — сказал Кунг Лао, прищурившись на козью шкуру, — но здесь довольно темно.
— Ах да. — Кано щелкнул пальцами за спиной. — Фонарь, Сенни. Я и забыл, Кунг-фу, что не у всех есть инфракрасный глазок.
Сенмендзё-ни подбежал с маленьким фонариком, и Кано включил его. Он направил конус желтого света на карту.
— Видишь, — сказал Кано, указывая мизинцем, — это маленькое пятнышко здесь — Чу-джун. То есть мы. А вот здесь, — его грязный ноготь прочертил путь к выцветшему чернильному отпечатку пальца, — то место, где мы должны найти какую-то безделушку. Этого хочет парень, который меня нанял. Мне нужно знать, где именно находится этот отпечаток. В смысле, какая это гора. Или, может быть, пещера. Черт его знает, вот что я скажу…
Кунг Лао покачал головой.
— Для меня это загадка. Хребет велик. Там много гор и еще больше пещер.
— Но Мастер Лао, — сказал пастух, наблюдая за ними, — здесь сказано, что это гора Ифукубе.
— Ты её знаешь? — спросил Кано.
Пастух перевел взгляд с карты на Кано, а затем на Кунг Лао. Лицо мастера, обычно мягкое и доброе, было непривычно мрачным. Нижняя губа Чин Чин задрожала.
— Э-э… нет, — сказал пастух, отступая на несколько шагов. — Нет, господин, я не знаю.
Красный глаз Кано впился в испуганные зеленые глаза пастуха.
— У тебя щеки и лоб горят, — сказал он. — Почему это?
— Я болен, — ответил мальчик. — Лихорадка…
— Думаю, ты лжешь.
— Нет! — воскликнул пастух. — Я ошибся…
— Он не лжет, — вмешался Кунг Лао. — На вашей карте действительно написано, что это гора Ифукубе. Но никто не знает, что это за гора. Сведения о ней поглотили пески времени.
— Очень поэтично, — сказал Кано. Он снова щелкнул пальцами. — Мориарти! Сюда, живо.
Головорез, спотыкаясь, подошел в сгущающейся темноте.
— Да?
— Выбирай: берешь один из своих двух стволов, засовываешь дуло в нос пастуху и отправляешь его в деревню мозгами вперед.
— Запросто, — сказал Мориарти, снимая с плеча карабин М44.
Гильда шагнула вперед.
— Кано, подумай, что ты делаешь. Они нам не нужны. Мы можем найти это сами.
— Верни кровь в свое сердце, леди, — сказал Кано. — Этот парень сначала ведет себя как большой любитель «Willkommen» в духе Джоэла Грея, а потом сворачивает красную дорожку. Я хочу знать почему.
— Потому что ты приставил пушку к голове мальчика! — сказала Гильда.
— Не-а, — сказал Кано. — Дело не только в этом. И вообще, ты на чьей стороне? — Глаза Кано переключились на Кунг Лао. — Ну что, Кунг-фу? Эта карта начинает казаться тебе хоть капельку знакомой?
Жрец посмотрел на Чин Чина, чьи глаза, огромные и сияющие, были словно маленькая луна, пока он стоял неподвижно, как статуя.
— Ты совсем не понимаешь, что делаешь, — серьезным голосом произнес жрец.
— Еще как понимаю, ты, болтун, — сказал он. — Мы сейчас уменьшим население Китая на одного мальчика-пастуха, если только ты не начнешь изображать из себя Рэнд МакНалли.
Выражение лица Кунг Лао было серьезным.
— Тебя подослал Шанг Цзун, не так ли?
— Это секретная информация, — сказал Кано. — Ну так что, мистер? Ты поможешь нам или мы раскрасим город в красный?
Кунг Лао перевел взгляд с одного бандита на другого.
— Я помогу вам, — сказал он, — но уверяю вас: что бы вы ни рассчитывали получить от Шанг Цзуна и его монстра Горо, вы будете разочарованы.
Кано забрал карту у Кунг Лао и снова заткнул ее за пояс.
— Обо всем этом джазе буду беспокоиться я. А ты просто позаботься о том, чтобы найти дорогу и собрать нам всем еды: тебе предстоит поработать гидом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
