ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Цуи Парк лежал на своей набитой соломой койке, сквозь слёзы глядя на соломенную крышу хижины. Краем глаза он видел в открытое окно огни деревни. Вокруг люди отдыхали после ужина. Те, у кого были телевизоры, смотрели их, другие играли в шашки или шахматы, а остальные беседовали под звёздами, покуривая трубки или попивая чай. Несколько близких друзей и храбрецов пришли выразить почтение, но не все; слухи о том, кто это сделал и как, заставляли боязливых держаться подальше. Цуи был вынужден один вылавливать тело отца из воды, ибо ни у кого не хватило смелости помочь.
Его мать, проплакав весь день, наконец уснула, и теперь, когда за ней больше не нужно было присматривать, Цуи смог заняться собственными нуждами и обратиться к своему глубокому чувству утраты.
— Почему они это сделали? — спросил он себя.
Он не был несведущим в путях ниндзя. Отец рассказывал ему о своём прошлом и о недовольстве своих учителей, когда он отвернулся от жизни воина тени. Но это было двадцать лет назад. Почему они пришли за ним сейчас?
— Потому что они не могли найти меня.
Цуи сел.
— Кто здесь?
Темнота в комнате, казалось, пришла в движение; свет снаружи отражался от умывальника и радио, от металлической лампы и зеркала… везде, кроме того места, где, казалось, плыло чёрное облако. Там была лишь тьма.
— Не бойся, Цуи, — произнёс голос. — Это твой отец.
Молодой человек покачал головой. Его длинная худощавая челюсть отвисла, а чистые карие глаза, казалось, утонули в белизне.
— Это невозможно. Это опять их рук дело — уловка.
— Это не уловка.
Голос приблизился, и когда тень тоже увеличилась в размерах, Цуи понял, что одно исходит от другого. Он прижался спиной к кирпичной стене хижины.
— Я пришёл просить твоей помощи, — промолвил призрак Йон Парка. — Полубог Ю послал меня отомстить за мою смерть… твоими руками.
— Нет, — сказал Цуи. — У меня галлюцинации от горя.
Тёмная конечность потянулась к нему, и, хотя Цуи не почувствовал того, что походило на пальцы, он ощутил ледяной холод на своём предплечье.
— Я не иллюзия, — сказал Йон, приближаясь. — Я вечная душа Йон Парка — бессмертная, но беспомощная, ибо я не могу коснуться. Не могу удержать. — Бесплотный голос звучал теперь совсем рядом с ним. — Я не могу убить. Для этого, сын мой, мне нужно твоё тело.
— Ты… хочешь моё тело? Но как?
— Чтобы занять его на время. Чтобы мой дух и мои навыки стали твоими, в то время как твои разум и сердце останутся прежними — добродетельными и чистыми.
— Навсегда? — спросил Цуи. — Ты останешься со мной навсегда?
— Мы станем единым целым, — прошептал Йон Парк, — но лишь до тех пор, пока задача не будет выполнена. А затем я отправлюсь на покой, и ты вернешься к своей жизни здесь, к матери.
— Мать, — произнес Цуи, сползая с края кровати. — Я должен разбудить её и рассказать ей.
Холодная рука поднялась перед Цуи, останавливая его. — Нет, мой сын!
— Почему нет? Мать захочет узнать, что ты… кто ты есть. Что ты всё еще жив, в каком-то смысле.
— Не жив, — сказал Йон, — и она не сможет ни видеть, ни слышать меня. У каждой души есть свой план бытия, и Юй поместил меня на тот план, где обитает лишь твой дух. Никто другой не узнает, что я с тобой.
Цуи снова покачал головой. — Этого не может быть. Потрясение лишило меня рассудка.
— Это происходит, — сказал Йон.
Пока Цуи наблюдал, тень начала меняться. В то время как ноги, грудь и голова оставались черными, там, где должны быть руки и плечи, начал вновь материализовываться золотой цвет; позолота выступила на губах и щеках, а на лбу и вокруг темных глаз появилась плоть. Пальцы обрели форму, позолотели и потянулись к молодому человеку.
— Юй наделил меня силой одного из своих созданий, — произнес дух, входя в тело сына. — В дополнение к навыкам, которые я завещаю тебе, мой бессмертный благодетель дал мне нечто особенное, чтобы я мог отомстить.
Цуи похолодел и оцепенел, когда призрачный облик отца слился с его собственным; его обнаженные руки приняли форму золотых перчаток, голову скрыли темный капюшон и золотая маска, а ноги и туловище облек черный облегающий костюм.
— Жало, — сказал Йон.
Холод покинул Цуи, и страх исчез. Он поднялся с кровати и посмотрел на свои руки. — Да, — сказал он, проводя пальцами по тыльной стороне рукавиц. — Я чувствую его здесь. — Он резко повернулся к окну, быстро присел и направил кулак в сторону дерева. По одному лишь его желанию из тыльной стороны запястья вылетел короткий зазубренный дротик. Он со свистом рассек воздух, врезался в дерево, прошел сквозь него и попал в ведерко для льда на другой стороне.
Цуи выпрямился во весь рост. — Я готов, отец, — сказал он. — Готов дать тем, кто несправедливо обошелся с тобой, познать мой гнев… гнев Скорпиона!
Написав записку матери с просьбой не беспокоиться о нем, Цуи выбрался через окно, и его поглотила ночь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
