В четыреста семьдесят третьем году по календарю Байцан, ранней весной, на плоскогорье Хунчуань все еще стояла зима. На землю обрушилась бесконечная снежная буря. Дорога от границы Да Ся и Тан к Чжэньхуану была перекрыта снегом, торговые караваны не ходили, цены в столице взлетели. Большое количество торговцев копило товары, поднимая цены на необходимые продукты: масло, рис, чай, соль. Жители скупали рис и зерно, в столице начался хаос. Шестого числа третьей луны дворец Шэнцзиньгун вызвал прямого потомка Му Хэ, Му Хэ Сиюня, сильно отчитал, снял с должности начальника столичного управления, передав управление третьему принцу Чжао Ци. Это был первый раз за триста лет истории империи, когда потомок Чжао управлял столичным управлением. С тех пор ответственность за защиту трех армий столицы Чжэньхуана полностью перешла в руки императорской семьи.
После прихода к власти Чжао Ци сразу взял под контроль Зеленую армию, заново переформировав и обновив «кровь». Родная мать Чжао Ци, наложница Шу, была родной сестрой главы клана Вэй, Вэй Гуана. Поэтому все политические распоряжения Чжао Ци горячо поддерживались генералами клана Вэй. Не прошло и трех дней, как оборона столицы полностью обновилась. Десятого числа третьей луны Чжао Ци с Зеленой армией выступил за пределы Чжэньхуана, лично ремонтируя и расчищая столичные дороги, на время став легендой среди жителей столицы.
В это время, на заснеженной степи за городом, одинокий быстрый всадник внезапно пробивался сквозь ветер и снег. Впереди бескрайняя и безлюдная белизна, небо и земля бледные, не различить стороны света.
В этой бескрайней заснеженной равнине за одним склоном следовал другой. У Даоя, в зеленом капюшоне, слегка прищурил глаза, на длинных бровях налип белый иней, лицо побелело от холода, но взгляд горел ярко, устремленный вперед, лицо спокойное, невозможно понять о чём он думает.
— Господин, — из повозки сзади выбежал мальчик в сером стеганом халате, с большой шубой поспешил вперед, сказав. — Господин, не ждите, не придет. Снежная буря слишком сильная. Лю Хуцзы сказал, что скоро будет большая метель, нам нужно спешить, до наступления темноты добраться до горы Цюэюй.
У Даоя не двигался, словно не слышал, глаза все еще смотрят вперед, без малейшего выражения.
— Господин? — мальчик удивился, потянул за край одежды У Даоя. — Господин?
Мужчина в темно-синем халате внезапно приоткрыл губы, голос слегка хриплый, в свистящем северном ветре еще более низкий, как осенний ветер, несущийся над шелковицей и медленно сказал.
— Мин-эр, слушай.
— Слушать? — мальчик нахмурил брови и насторожился. — Господин, что слушать?
— Стук копыт, — сказал У Даоя. — Идет.
— Стук копыт? — Мин-эр слушал долго, но кроме сильного ветра ничего не слышал. В такую погоду даже близко услышать речь другого трудно, не то что далекий стук копыт. Мин-эр пробормотал. — Господин, какой стук копыт? Вы ошиблись. По-моему, нам лучше…
Однако Мин-эр еще не договорил, как раздался быстрый и четкий стук копыт. Мальчик вздрогнул, резко поднял голову. На белой пустынной степи желтая лошадь с гнедой мастью медленно появилась на краю горизонта. Силуэт всадника неясен, снег становился все сильнее, падая с неба и летя хлопьями, зрение все больше затуманивалось. Но все же было ясно видно, что фигура на лошади немного хрупкая, словно сейчас её сдует ветер.
— Господин, — Мин-эр слегка ахнул. — Вы волшебник!
Раздался четкий тихий окрик, осадивший коня. Всадник ловко спрыгнул с лошади, быстро подбежал. Она была в тяжелом темно-синем плаще, огромный капюшон полностью скрывал голову и лицо, лишь в нижней части капюшона смутно виднелись черные волосы.
— Хорошо успела.
Женщина сняла капюшон, показав худощавое маленькое лицо, губы слегка посинели. Быстро достала из-за пазухи пачку бумаги, передала в руки У Даоя. Долгая поездка на морозном ветру забрала силы, она слегка запыхалась.
— Береги, все здесь.
Брови У Даоя сдвинулись. Глядя на женщину, казалось, он немного сердился.
— Почему не отправила кого-нибудь другого? Глубокая зима, твоя болезнь прошла?
Женщина покачала головой.
— Никто не смог бы приехать. Му Хэ Сифэн умер, Му Хэ Сиюнь, тот идиот, тоже ушел. Этот третий принц очень непростой. Общество потеряло нескольких братьев подряд. Я женщина, они проверяют не так строго.
— Чжао Ци все эти годы скрывал свои способности, не думал, что, придя к власти, сразу начнет действовать. Чжао Чжэндэ действительно родил хороших сыновей.
— Не будем об этом. Ты быстрее иди. На это задание очень мало времени, туда и обратно меньше месяца. Сейчас репутация наследника растет, это и хорошо, и плохо. Если не стабилизировать общую ситуацию, возможны перемены на полпути.
У Даоя кивнул.
— Знаю. Будь осторожна!
— М-м, — женщина кивнула, лицо белое, как снег, глаза, казалось, еще глубже впали, она добавила. — Ты тоже.
Взгляд У Даоя был мрачным. Глядя на бледные щеки и худощавое тело женщины, он вдруг беспомощно вздохнул. Повернулся, взял у Мин-эра большую шубу и накинул на плечи женщины. Наклонив голову, аккуратно завязал ленты. Пальцы длинные, взгляд мягкий. Завязывая, тихо шептал.
— Погода становится все холоднее, сама обязательно будь осторожна. Этот месяц недолог, но и не короток. В столице ветер и облака меняют цвет, сама будь осторожна и осмотрительна, ни в коем случае не действуй опрометчиво. Из тех братьев и сестер по учебе, что были тогда, сейчас остались лишь мы двое. А Юй, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Госпожа Юй опустив голову, молчала. Что-то в сердце, словно весенний цветок, распускалось. Слишком много вещей скопилось там, не имея возможности выразить.
— Что касается дел «Общества», тебе тоже нужно взвешивать. В прошлый раз дело спасения учителя Чжу, хотя и без потерь, но раскрыло две наши тайные точки связи. Сверху неизбежно будет недовольство, если сможешь стерпеть, терпи, ни в коем случае не проявляй упрямство. Распри кланов в императорском городе, пусть сами спорят, не вмешивайся. На этот раз наша задача, безопасно спасти наследника, все остальное игнорируем, остерегайся алчности и опрометчивости, не теряй меры. И еще, — У Даоя медленно поднял голову, взгляд спокойный, словно замерзшее озеро в начале зимы, не видно волн и ряби внутри, даже голос был сухим. — У тебя здоровье не очень, сама следи за восстановлением, не трать слишком много сил. Когда это дело закончится, я отвезу тебя в Бянь Тан пожить. Там озерный свет и горные пейзажи, климат мягкий, больше всего поможет твоему выздоровлению.
Завязав последний узел, У Даоя отступил на два шага, посмотрел на женщину, затем повернулся и, уходя, слегка помахал рукой.
— Возвращайся, в пути будь осторожна.
— Даоя, — госпожа Юй внезапно подняла голову, лицо немного серьезное.
— М-м? — У Даоя обернулся, брови приподнялись, тихо спросил. — Еще что-то?
Госпожа Юй сжала губы, подумала, затем все же покачала головой.
— Ничего особенного. Если что, скажу, когда вернешься. Береги себя!
У Даоя смотрел на женщину. Она не была красавицей, лицо худощавое, тело хрупкое. Хотя ей всего двадцать семь-двадцать восемь, но многолетняя усталость и трудности рано оставили мелкие морщинки в уголках глаз, кожа нездорово бледная. Но именно это лицо вызывало в нем столько непреодолимой заботы.
Как и в этот раз, это были не особо важные документы, но он верил, что она обязательно лично привезет, увидится с ним. Хотя на словах все еще упрекал, что она не бережет себя.
До сих пор он, казалось, помнил их первую встречу. В тот день он с учителем путешествовал в столицу Чжэньхуан. На маленьком горбатом мосту улицы Симяоцзе они встретили девушку, которую хозяин избил до мяса за побег. В тот год ей было всего девять лет, худая и маленькая, длительное недоедание сделало ее кожу желтоватой, весь вид безжизненный. Однако лишь глаза, такие большие, такие черные, такие яркие, полные непокорной ненависти и упорства.
В тот момент он понял, этот ребенок обязательно добьется успеха. Сколько бы раз ни терпела неудачу, пока жива, обязательно сбежит.
Действительно, через полмесяца у входа в таверну за пределами города Жунань они снова встретили этого ребенка, умирающего от голода, но все же не протягивающего руку за милостыней. Учитель взял ее с собой. С тех пор на горе Тяньцзи появилась младшая сестра, а у него, непреодолимая забота.
Семь дней назад Си Хуа погиб на равнине Цзолин в Яньбэе. Из тринадцати братьев и сестер, вместе спустившихся с горы Тяньцзи, в итоге, остались лишь они двое.
У Даоя протянул руку, похлопал барышню Юй по плечу, не очень сильно. Хотел что-то сказать, но все же сдержался.
— Если что-то есть, скажешь, когда вернусь. Я пойду, береги себя!
— М-м, — госпожа Юй кивнула. — Ты тоже!
У Даоя взобрался в повозку. Лю Хуцзы в собачьем меховом халате потер руки, крикнул и замахнулся кнутом. Лошадь заржала, застучала копытами. Повозка подняла облако белого снега и постепенно скрылась в метели.
Какие бы дела ни были, можно сказать, когда вернешься.
Госпожа Юй тихо вздохнула. Холодные снежинки ударяли по лицу, заставляя вспомнить равнину Холэй в Яньбэе.
Все скоро закончится. Еще несколько месяцев и, успешно спася молодого господина, она сможет удалиться с почестями. Тогда она сможет поехать в Бянь Тан. Там тепло, не как здесь, на Хунчуань, где большую часть года идет снег. Тогда она сможет ощутить те сцены из книг, катание на лодке по изумрудному озеру, ночное вдыхание аромата лотосов.
А Юй подняла голову, глубоко вдохнула. Но одно условие, это безопасно спасти наследника.
Она выпрямила спину, тихо крикнула, повернула лошадь и поскакала прочь.
Они ждали слишком много лет, обязательно смогут продолжать ждать. Хотя некоторые слова нельзя произнести, но придет день, когда можно будет сказать. В тот день в Поднебесной будет великое единство, народ будет жить спокойно, в мире больше не будет рабов, оружие исчезнет.
Холодный ветер доносился издалека, поднимая на равнине мелкие вихри. Белый снег кружился вверх, словно колесо судьбы, поднимаясь и падая, снова и снова.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
