Весна в Хэнтан всегда приносит бесконечные дожди.
Лишь наступил сезон Цзинчжэ1, как в небесных тучах затаились глухие раскаты грома, когда Небесный старец порой прочищал горло, со всех сторон отзывался грохот, который, перекатываясь, величественно проносился над землей.
Цинъюань сидела в проходной галерее и варила снадобье. В аптекарском котелке лекарство бурлило и кипело, пар выталкивал крышку, и та издавала мерный стук. Девушка повернула голову, глядя наружу. С карнизов ровными белыми струями лилась вода, разбиваясь о серую каменную плитку. Вместе со звуками варящегося снадобья, это создавало шумную картину человеческого мира.
Маленькая служанка пребывала в страхе и трепете от того, что Цинъюань отобрала у нее работу, и не переставала умолять.
— Сы-гунян, идите в комнату отдохнуть, когда отвар будет готов, я позову вас.
Цинъюань, неспешно, помахивала плетеным веером, не отвечая ей, и лишь велела стоящей рядом Баосянь принести чашу для лекарства.
Баосянь отозвалась и развернулась, чтобы уйти. Та была высокого роста, и когда она отошла, из-за ее спины показалась фигурка маленькой служанки. Девочка стояла, слегка подогнув колени, и смотрела на Цинъюань взглядом, полным мольбы. Цинъюань улыбнулась.
— Я делаю это, чтобы исполнить долг сыновней почтительности2, и полагаю, все это поймут. Если кто-то спросит, я сама объясню и ни в коем случае не втяну тебя.
Только тогда девочка перестала шуметь и замерла, продолжая смотреть на нее. Ребенок лет десяти еще не умел скрывать свое восхищение, ей казалось, что Сы-гунян невероятно красива, это она поняла в первый же день ее возвращения.
Красоту девушек можно разделить на два типа, одна — изменчивая и живая, другая — подобная застывшему изваянию. Сы-гунян относилась ко второму типу. Она была подобна идеально отшлифованному диску юйби3, который, даже просто находясь на одном месте, притягивает взор своим природным узором. Вот и сейчас, когда она варила лекарство, на улице все еще веяло холодом, но возле печи было очень жарко. Огонь из топки озарял ее, и на щеках проступил нежный слой румянца, кожа, увлажненная каплями пота, казалась еще более изысканной, словно тонкий шелк. Это была та, неброская красота, которая рождается в самих костях, и ее не лишишься, даже если споткнешься и упадешь. Особенно когда она улыбалась, в уголках губ появлялись едва заметные ямочки, открывая ряд ровных белоснежных зубов. Эти маленькие служанки, собираясь вместе, тоже любили сравнивать, конечно, не себя, ведь что проку сравнивать людей самого низкого положения, они сравнивали гунян, равных по статусу.
Там, где много сестер, возникает цзянху4, где у каждой есть свои владения и своя власть. Подобно им, слугам, которые приписаны к разным покоям, кроме тех, кто занят на самых тяжелых работах под началом нескольких управляющих момо, у каждого есть свой покровитель. Для слуги самое важное, признавать своего хозяина, и защищать его интересы во всем, это их прямая обязанность. Обычно обитатели разных покоев не уступали друг другу ни в чем, но, когда дело доходило до сравнения внешности гунян, вряд ли кто-то стал бы кривить душой. В семье Се прежде было три гунян, и самой прекрасной среди них считалась Эр-гунян, но когда появилась Сы-гунян, Эр-гунян стала лишь второй.
— Кажется, Сы-гунян все же чуть красивее.
Сказала Цзян-момо, чей глаз был самым острым, а вкус, самым придирчивым. Хотя ее и называли момо, ей было всего тридцать семь или тридцать восемь лет, и среди всех момо она была самой молодой. Женщина была очень деятельной и умела наряжаться, она смазывала волосы маслом и укладывала их в сияющий пучок, на юге говорят, что если муха сядет на такие волосы, то поскользнется. Человек, любящий красоту, разумеется, обладает и более высоким чувством прекрасного, и раз такие слова прозвучали из ее уст, значит, Сы-гунян была действительно ослепительна.
Однако Небеса всегда справедливы, если в одном месте дается в избытке, то в другом чего-то недостает. Сы-гунян выросла не в этом поместье, точнее говоря, она четырнадцать лет скиталась на чужбине и лишь в прошлом месяце вернулась в семью Се.
- Цзинчжэ (惊蛰, jīngzhé) — «Пробуждение насекомых», третий из 24 сезонов традиционного китайского сельскохозяйственного календаря. ↩︎
- Долг сыновней почтительности (孝, xiào) — одна из центральных добродетелей в китайской культуре, подразумевающая почтение к родителям и старшим.3[2] Долг сыновней почтительности (孝, xiào) — одна из центральных добродетелей в китайской культуре, подразумевающая почтение к родителям и старшим. ↩︎
- Юйби (玉璧, yùbì) — древнекитайский ритуальный предмет из нефрита в форме плоского диска с круглым отверстием в центре. ↩︎
- Цзянху (江湖, jiānghú) — буквально «реки и озера»; здесь используется образное выражение, означающее среду со своими негласными правилами, скрытой борьбой и сложными взаимоотношениями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
