Утром, собрав вещи и спустившись вниз, Е Ли увидела Хань Минси-гунцзы, который, с щегольской улыбкой на лице, сидел на самом видном месте в зале и весело смотрел на неё. У Е Ли невольно запульсировало в висках. Хань Минси, казалось, совершенно не чувствовал гнева в её глазах и радостно замахал ей рукой.
— Цзюньвэй, иди скорее завтракать.
Е Ли подошла, посмотрела на, ломящийся от яств, стол и, вскинув бровь, с улыбкой сказала.
— Завтрак Хань-гэгэ действительно необычайно обилен.
Хань Минси махнул рукой, не обращая внимания на то, что взгляды всех присутствующих в зале устремлены на него, и рассмеялся.
— Цзюньвэй, тебе лучше поесть побольше. Когда войдем в Наньчжао, отведать столь богатый завтрак будет уже не так просто.
Е Ли не стала церемониться и позвала Ань-саня, спустившегося следом, присоединиться к трапезе.
Хань Минси посмотрел на молчаливого Ань-саня и, изогнув бровь, спросил.
— Ещё не имел чести узнать имя этого брата. Охранник подле Цзюньвэй обладает незаурядным мастерством.
Обычно Хань Минси обладал здравой самокритичностью, будучи родным диди главы павильона Тяньи, он обладал широким кругозором. Хотя его технику легкости цингун можно было назвать одной из лучших, в плане боевых искусств у него действительно имелись пробелы. По крайней мере, мастерство шивэя подле этого нового друга должно быть значительно выше его собственного.
Е Ли взглянула на Ань-саня и сухо произнесла.
— Чжо Цзин.
Ань-сань с некоторым удивлением поднял голову и посмотрел на Е Ли. Чжо Цзин, его настоящее имя. Став теневым стражем ванфэй, он, как правило, больше не использовал его, и он не ожидал, что ванфэй знает его.
Хань Минси улыбнулся.
— Так, это Чжо-сюн, в будущем полагаюсь на твою помощь.
Ань-сань холодно ответил.
— Не смею, Хань-гунцзы слишком вежлив.
Как только троица закончила есть, и Ань-сань отправился оплатить счет, к ним снова подошел мужчина, пытавшийся завязать знакомство вчера. Рядом с ним был тот самый мужчина средних лет, похожий на управляющего.
— Чу-гунцзы, ты тоже планируешь отправиться в путь? Этот… гунцзы и есть нанятый тобой проводник?
Е Ли слегка кивнула, ничего не сказав. Было очевидно, что у обоих нет желания поддерживать беседу, однако мужчина ничуть не смутился и сам по себе рассмеялся.
— Раз уж люди гунцзы все в сборе, не сегодня ли вы выступаете? Если так, то почему бы нам не пойти вместе.
Хань Минси лениво ковырялся в остатках завтрака на столе.
— С чего бы нам идти вместе с вами? Не лучше ли каждому идти своей дорогой?
Мужчина улыбнулся.
— Мы все идем в Наньчжао, в пути будет присмотр, так безопаснее, не так ли? Насколько мне известно… как только мы выйдем за заставу Суйсюэ, начнется территория племени Лои, а вчера вы двое…
Е Ли подняла глаза и, недоуменно глядя на мужчину, спросила.
— Раз уж почтенный знает, что мы оскорбили молодого главу племени Лои, почему всё равно настаивает на совместном пути?
Мужчина скривил рот.
— Ну и что, что племя Лои? Хоть люди Наньчжао и искусны в ядах, мы тоже не обязательно их боимся.
Е Ли мысленно кивнула. С вами рядом Больной ученый Бин Шушэн, известный своим умением использовать яды, так что вам, конечно, не стоит бояться ядов Наньчжао. Подумав, она кивнула.
— В таком случае, доставим вам беспокойство. Позвольте узнать ваше имя.
Мужчина открыто рассмеялся.
— Я, Чжэн Куй, изначально был начальником охраны в бюро сопровождения, а теперь работаю шивэем, чтобы заработать на кусок хлеба. Это мой управляющий, там наш лаое. А тот… — мужчина, назвавшийся Чжэн Куем, посмотрел на болезненного ученого, который прислонился к стене, отдыхая с закрытыми глазами. — Говорят, мастер, нанятый Лаое за огромные деньги. Однако… ха-ха, я не заметил, в чем он силен, зато телом он очень слаб.
Е Ли кивнула.
— Вот оно как, шивэй Чжэн, моё почтение. Раз так, выдвигаемся прямо сейчас?
Увидев, что Е Ли согласилась, Чжэн Куй явно обрадовался и добродушно рассмеялся.
— Сейчас пойду сообщу нашему Лаое.
Е Ли краем глаза видела, как Чжэн Куй и управляющий подошли к тому богатому купцу-лаое и что-то обсудили. Тот выглядел несколько недовольным, но всё же согласился. Затем группа из четырех человек разошлась по комнатам собирать вещи. Проводив их взглядом, Е Ли сухо взглянула на Хань Минси. Хань Минси обиженно распластался на столе, глядя на неё.
— Цзюньвэй, что я снова сделал не так?
Е Ли хмыкнула и искоса посмотрела на него.
— Хань-гунцзы, не мог бы ты вести себя еще более незаметно?
— Незаметно? — Хань Минси не понял и спросил. — Я ведь не какая-то знаменитость, зачем мне вести себя незаметно?
Людей, знавших, что он Фэн Юэ Гунцзы, можно было пересчитать по пальцам, иначе бы их давно преследовали и ловили те, кто называет себя поборниками справедливости. Е Ли посмотрела на него с полуулыбкой.
— Ты ведешь себя незаметно, это правда, но у тебя слишком заметное лицо. Угадай, видел ли Бин Шушэн Минъюэ-гунцзы? И угадай, знает ли он, что Минъюэ-гунцзы, это глава павильона Тяньи?
Хань Минси-гунцзы моргнул и с виноватым видом посмотрел на Е Ли, прошептав.
— Ну… мой Да-гэ и и Да-гэчжу павильона Яньван друзья. Так что… вероятно, Больной ученый Бин Шушэн видел меня. Похоже, он понял, что мы его узнали.
— Очевидно, что так, — беспристрастно сказала Е Ли.
— Зачем они пригласили нас в путь? — вполголоса спросил Хань Минси. — Если из-за моей личности, он должен был поприветствовать меня напрямую. В конце концов, отношения моего Да-гэ с Да-гэчжу павильона Яньван весьма неплохие.
Е Ли покачала головой.
— Скорее всего, нет. Они приглашали меня один раз еще до твоего прихода, но я отказался.
Хань Минси потер подбородок.
— Цель прибытия Больного ученого Бин Шушэна в Наньчжао за тысячи ли точно непроста, но почему он пришел вместе с этим каким-то богатым купцом? Обычный купец не смог бы его нанять. Что касается торговли лекарствами… люди, занимающиеся лекарствами, не потащатся в Наньчжао лично в марте или апреле.
Больше всего между Да Чу и Наньчжао торговали редкими лекарственными ингредиентами, но, глядя на нынешнее запустение города Юнлинь, было ясно, что сейчас не время для такой торговли. Е Ли подперла лоб рукой.
— Как ты думаешь, тот, кто осмеливается держать при себе человека с такой репутацией, как у Больного ученого Бин Шушэна, может быть обычным богатым купцом?
Хань Минси вскинул бровь.
— Есть какие-то проблемы?
Е Ли некоторое время молчала.
— Пока не вижу.
Но, раз уж они навязались, нужно обязательно выяснить, случайность это или намеренный умысел.
Вскоре все собрались у ворот постоялого двора и, выехав из города верхом, направились к заставе Суйсюэ. К удивлению Е Ли, богатый купец-лаое, выглядевший заплывшим жиром, на деле оказался неплохим наездником. Только вот его вид заставлял невольно беспокоиться за коня под ним. Больной ученый Бин Шушэн, с тех пор, как сел на коня, всю дорогу кашлял, словно вот-вот выплюнет свои легкие. Проезжая через заставу Суйсюэ, Е Ли обернулась и, как раз, увидела сияющую Мужун Тин, которая, стоя на городской стене, увлеченно что-то говорила мужчине средних лет рядом с собой. Должно быть, избавившись от оков столицы, Мужун Тин жила очень счастливо. Е Ли в душе порадовалась за подругу и, слегка улыбнувшись, отвернулась, следуя за идущими впереди.
Выйдя за заставу Суйсюэ, они двигались спешным маршем, пока не начало смеркаться. Очевидно, сегодня они пропустили место для ночлега. И, хотя дикие места Наньчжао были очень опасны, дома местных жителей или постоялые дворы для людей из Срединной Равнины были немногим безопаснее.
Ань-сань привычно зашел в лес и через некоторое время вышел с охапкой дров и диким фазаном, после чего начал разводить костер и разделывать дичь. Чжэн Куй также наловил несколько рыб в реке неподалеку. Е Ли взглянула на Больного ученого Бин Шушэна, который сидел под деревом и надрывно кашлял, слегка нахмурилась и протянула ему воды. Бин Шушэн, на мгновение опешил, прежде чем протянул правую руку и, взяв бурдюк, кивнув Е Ли, тихо сказав.
— Большое спасибо!
Е Ли кивнула и снова села на свое место. Хотя Больной ученый Бин Шушэн выглядел настолько болезненным, что в нем едва теплилась жизнь, Е Ли ни на долю секунды не недооценивала его. От таких людей лучше держаться как можно дальше, особенно учитывая, что у него вражда с Мо Сюяо.
Хань Минси скучающе прислонился к дереву, наблюдая, как Ань-сань вешает разделанную дичь над огнем. Улыбнувшись Е Ли, он сказал.
— Цзюньвэй, этот Чжо-гунцзы совсем не прост. Я еще не видел никого, кто справлялся бы с этим так ловко. Боюсь, даже те люди из цзянху, что привыкли ночевать под открытым небом, не смогут с ним сравниться.
Сидящий у костра Ань-сань вскинул бровь, но промолчал. Он не собирался рассказывать Хань Минси, через какие тренировки они четверо братьев прошли в прошлом году под обрывом пика Гуйюнь. На самом деле они до сих пор не могли понять, как в голове их госпожи рождалось столько странных идей и методов обучения. Особенно та тренировка по выживанию в дикой местности, когда каждого из них на целый месяц забросили в бескрайний лес, кишащий ядовитыми насекомыми, крысами и муравьями. Из оружия у них были только кинжал и лук с пятью стрелами. Поначалу они совершенно не понимали, какую пользу принесут подобные тренировки им, владеющим боевыми искусствами, техниками легкости и внутренней силой. Однако месяц спустя Ань-эр, первым вышедший из леса в изорванной одежде, одним махом одолел Ань-и, Ань-сы и его самого. Прежде они четверо были примерно равны по силе, и даже если кто-то побеждал, то в конце он был подобен стреле в конце полета1. Но в тот раз Ань-эр проявил небывалую мощь, он сокрушил Ань-и, затем одолел его самого и в конце концов выбыл из схватки вместе с Ань-сы. Очевидно, что он не учил никаких новых боевых искусств, и даже его внутренняя сила не возросла, поэтому перемены в Ань-эр вызвали у них не только потрясение, но и безумный восторг.
Только когда Ань-сань сам оказался в лесу, он понял, через что прошел Ань-эр. Ядовитые змеи, насекомые, травы, болота, дикие звери, поначалу он не смел сомкнуть глаз даже ночью, потому что иногда, проснувшись, обнаруживал себя в окружении стаи волков или видел ядовитую змею, которая, высунув язык, смотрела на него, словно тигр, выслеживающий добычу2. Каждый день ему приходилось самому искать пропитание и собирать предметы, указанные ванфэй. Самый неудачный случай произошел, когда он на три шичэня завяз в болоте и едва не решил, что прощается с жизнью. Но, в последние несколько дней месяца он обнаружил, что постепенно приспособился к столь ужасным условиям, даже не используя боевые искусства, он мог свободно выживать в лесу. Более того, даже если он не ел и не спал сутки напролет, он не чувствовал себя слишком изнуренным, этого определенно нельзя было добиться одними лишь боевыми искусствами. Лишь в тот день, когда он живым вышел из леса, он узнал, что на самом деле ванфэй тайно следовала за ними. С того момента Ань-сань искренне и всем сердцем покорился этой молодой ванфэй. В душе они знали, что их госпожа, самая выдающаяся из всех прежних ванфэй дома Дин. Единственное, о чем сожалел Ань-сань, это то, что у ванфэй было запланировано еще много вещей, которым она хотела их научить, но всё прервалось из-за болезни ванъе.
— Хань-гунцзы прав, мастерство Чжо-гэ настолько отточено, что с ним не сравнятся даже старые охранники, десятки лет сопровождавшие грузы.
Чжэн Куй посмотрел на полусырую рыбу в своих руках, а затем на ароматную дичь Ань-саня, которая могла бы соперничать с жареной курицей из ресторана, и преисполнился зависти. Он всего лишь поймал несколько рыб в реке, а этот неразговорчивый брат уже развел костер, поймал и выпотрошил фазанов и вовсю их жарил. Более того, он успел сбегать в лес, набрать грибов и подготовить их для варки похлебки. Его собственный лаое пристально и недовольно смотрел на рыбу, и на его лоснящемся от жира лице было написано крайнее пренебрежение.
Е Ли с приветливой улыбкой посмотрела на Хань Минси и произнесла.
— Весь этот путь Чжо Цзин заботился обо мне. Он умен, так что, конечно, схватывает всё на лету.
На лице Хань Минси отразилось недоверие. Он тоже часто ночевал в поле, но то, что он жарил, до сих пор превращалось в черные обугленные комки, которые он сам не решался есть.
Ань-сань спокойно разделил дичь на три порции и передал их Е Ли и Хань Минси, словно и не слышал похвалы своей госпожи. Он ни за что не сказал бы этому ветреному гунцзы, что его госпожа может готовить еще лучше. Глядя на Фэн Юэ Гунцзы Хань Минси, который с упоением вдыхал аромат еды, Ань-сань внезапно ощутил странное чувство превосходства.
— Чжо-гунцзы сведущ в искусстве ядов? — Больной ученый Бин Шушэн, сидевший в стороне, сделал несколько глотков воды, словно подавляя кашель, и, подняв голову, посмотрел на Ань-саня.
Тот оглянулся на него и безучастно ответил.
— Не разбираюсь.
Больной ученый Бин Шушэн вскинул бровь, и на его лице отразилось явное недоверие.
— В Южных землях рождается множество ядовитых существ, даже большая часть лесных грибов смертельно опасна. Но я вижу, что все собранные вами грибы безвредны.
Ань-сань скривил губы и сухо бросил.
— В лесах, чем ярче гриб, тем он ядовитее. Об этом знают даже дети.
Больной ученый Бин Шушэн едва заметно улыбнулся.
— Вот как? Если так, то Чжо-гунцзы лучше не собирать, что попало, для еды. В этом мире далеко не все ядовитые грибы имеют яркую окраску.
— Благодарю за напоминание.
Тот богатый торговец, очевидно, был крайне недоволен рыбой, которую поджарил его охранник. Откусив пару раз, он бросил её и указал на Чжэн Куя.
— Ты! Пойди и добудь какой-нибудь дичи!
Чжэн Куй посмотрел на уже потемневшее небо и замялся. Они решили разбить лагерь на опушке именно потому, что в лесу ночью было небезопасно. Больной ученый Бин Шушэн сел и холодно посмотрел на торговца.
— Если хочешь, чтобы он погиб, отправляй его внутрь.
Лаое Лян, казалось, сильно побаивался Больного ученого Бин Шушэн, поэтому, услышав его слова, был вынужден уныло замолчать.
После ужина Хань Минси, похоже, растерял свой дневной пыл. Он уселся у самого огня и, глядя на камень, закрыл глаза, чтобы восстановить силы. Ань-сань, закончив собирать вещи, вскочил на ветку высокого дерева неподалеку и молча слушал обрывки разговоров внизу. Е Ли, напротив, стало скучно. Она сидела у костра, болтала с Чжэн Куем и время от времени подбрасывала хворост в пламя. Из этого разговора она узнала, что того богатого торговца зовут Лаое Лян. Он был крупным торговцем лекарствами с северо-запада Великой Чу, обладал несметным богатством, а в Южные земли прибыл потому, что прослышал о появлении там драгоценного редкого лекарства, которое в шестом месяце выставят на открытые торги в столице Наньчжао. Конечно, в этом рассказе было немало хвастовства самого Лаое Ляна, который не желал томиться в одиночестве. Е Ли рассказала Чжэн Кую, что она происходит из семьи ученых из Юньчжоу и в этот раз специально взяла с собой охранника, чтобы отправиться в путешествие. Что же касается Хань Минси, то он был другом, с которым она познакомилась в Гуанлине, и тот, из чистого энтузиазма, решил составить ей компанию в поездке в Южные земли. Раз уж собеседник давно знал о личности Хань Минси, Е Ли не видела смысла скрывать это и просто сказала, что это друг, с которым она познакомилась в павильоне Цинфэн Минъюэ города Гуанлинь. Услышав название павильона Цинфэн Минъюэ, заплывшее жиром лицо Лаое Ляна мгновенно просияло, и он принялся рассказывать Е Ли о том, что сам видел, когда когда-то бывал там.
_____________________
- Стрела в конце полёта (强弩之末, qiáng nǔ zhī mò) — идиома, означающая силу, которая уже исчерпала себя и не может нанести вреда. ↩︎
- Смотреть, словно тигр, выслеживающий добычу (虎视眈眈, hǔ視 dān dān) — идиома, означающая смотреть на кого-то с жадностью или враждебностью, выжидая момент для нападения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
