Лагерь Ли-вана за пределами города Юнлинь.
— Проклятье! Как Мо Сюяо мог оказаться здесь именно сейчас? — в главном шатре лицо Мо Цзинли было мрачным и искаженным.
В это время, близкое к шестому месяцу, его слова заставляли почувствовать леденящий холод зимы. Никто не смел проронить ни слова, и не только из-за гнева Ли-вана, но и из-за потрясения от внезапного появления Дин-вана на поле боя. Если и было что-то более пугающее, чем само появление Дин-вана, так это то, что он явился совершенно здоровым. Когда люди увидели ту серебристо-белую фигуру, верхом на коне летящую по воздуху, почти у каждого в глубине души одновременно возникли отчаяние и раскаяние. Неужели они действительно способны противостоять тому самому Дин-вану, который еще юношей прославился как Бог войны и чьи таланты и мудрость, по слухам, превосходили его предков? Кое-кто втайне начал колебаться и сожалеть, было ли решение пойти за Ли-ваном и поднять мятеж действительно верным? Заслуга следования за драконом1, конечно, сулила процветание, богатство и безграничную власть, но цена неудачи заставляла содрогаться от ужаса.
Лицо всегда спокойного военного советника было таким же бледным. В их планах Мо Сюяо ни при каких обстоятельствах не должен был появиться в Юнчжоу так быстро. Нет, вернее будет сказать, что Мо Сюяо вообще не мог появиться в Юнчжоу. Но, теперь… Дин-ван с искалеченными ногами и так заставлял их опасаться и быть настороже, но здоровый и свободный в движениях Дин-ван вызывал настоящий ужас.
— Ванъе, были ли вести из столицы? Дин-ван…
Мо Цзинли холодно фыркнул.
— Мо Сюяо покинул столицу еще до того, как мы подняли войска. А, еще Е Ли! Это оказалась она!
Стоило ему подумать о том, что человеком, который все эти дни преграждал ему путь с помощью Хэйюньци, была Е Ли, Мо Цзинли хотелось схватить её, содрать кожу и вытянуть жилы2.
Военный советник произнес.
— Ранее ходили слухи, что Дин-ванфэй исчезла, теперь же кажется, что она отправилась в Наньчжао. Из Наньчжао приходили вести, что Цинчэнь-гунцзы пропал… Боюсь, Дин-ванфэй ездила туда именно ради Цинчэнь-гунцзы.
Чем больше он говорил, тем холоднее становилось у него на душе. Дин-ван, Дин-ванфэй, Мужун Шэнь, а также Цинчэнь-гунцзы, который вполне может появиться. Люди, преградившие им путь, почти лишили его надежды на взятие Юнлиня.
— Ванъе, ваш подчиненный считает, что в нынешней ситуации нужно немедленно оставить Юнчжоу и двинуть войска на восток, чтобы захватить все земли к югу от реки Юньлань до того, как прибудут подкрепления императорского двора.
Мо Цзинли мрачно спросил.
— Мо Сюяо уже прибыл в Юнлинь, ты думаешь, он позволит нам вывести войска?
Военный советник, поглаживая бороду, ответил.
— Исходя из того, что Ванъе знает о Дин-ване, разве в его характере было бы так легко прекратить бой сегодня?
Мо Цзинли опустил глаза, на мгновение задумался и покачал головой.
— В юности Мо Сюяо звали Яростным ветром, в военных делах он всегда был суров, как гром и быстр, как ветер3. С его прежним характером он бы ни за что не успокоился сегодня, пока не заставил бы противника терять солдат и полководцев.
Военный советник с улыбкой кивнул.
— Раз так, то почему, по мнению Ванъе, Дин-ван не стал развивать успех и преследовать нас сегодня?
Глаза Мо Цзинли блеснули, и его голос чуть повысился.
— У него недостаточно сил!
Военный советник хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Именно. Местность Юнлиня ограничена, а Хэйюньци ударили так стремительно, что мы не смогли определить их численность. Но Дин-ван не может не знать о наших силах. То, что он не стал преследовать нас, доказывает лишь одно, наши войска как минимум вдвое превосходят его по численности или даже больше.
Мо Цзинли кивнул.
— Верно. Разве мой Император-гэгэ позволил бы ему так просто задействовать более ста тысяч воинов? К тому же… если бы за ним следовала стотысячная армия, он не смог бы добраться так быстро. Раз так, почему бы нам не…
— Ни в коем случае! — военный советник поспешил прервать его намерение и убеждал. — Ванъе, прошу вас, подумайте еще раз. Сил у Дин-вана, возможно, действительно недостаточно, но в окрестностях Юнлиня нет места, подходящего для сражения больших армий. Пока он стоит насмерть в Юнлине, мы ничего не сможем сделать с ним в течение десяти-пятнадцати дней. А, через это время… армия двора, как бы медленно она ни шла, уже должна прибыть. Тогда поворачивать на восток будет слишком поздно.
Слова о десяти-пятнадцати днях были лишь вежливостью. С двумя десятками тысяч всадников Хэйюньци под командованием Дин-вана, обороняющими город, пока не закончатся провизия и оружие, трудно сказать, удастся ли взять крепость и за два-три месяца. Нужно знать, что мастерство стрельбы из лука Хэйюньци наводило ужас даже на железную конницу Бэйжуна, осаждающим войскам будет трудно даже приблизиться к стенам Юнлиня.
— Это…
Выражение лица Мо Цзинли было переменчивым, в нем читались и досада, и гнев, и скрытый от посторонних страх. Этот страх, возможно, был вызван не самим Мо Сюяо, а почти врожденным благоговением перед армией семьи Мо и поместьем Дин ван-фу, которое испытывали все воины Да Чу.
— Ванъе, как только мы займем все земли к югу от реки Юньлань и укрепимся на её берегах, Юнчжоу станет лишь крошечным лоскутком земли, зажатым со стороны Наньчжао, и двор ничего не сможет предпринять. Теперь, когда ноги Дин-вана внезапно исцелились, тот, кто в столице, должно быть, пребывает в ужасе, а значит, он ни за что не станет использовать Дин-вана против нас. Пока Дин-ван и армия семьи Мо не вмешаются, половина империи Да Чу будет у Ванъе в руках. Что же касается остального, в будущем можно будет действовать постепенно.
Военный советник старательно убеждал его. Стало ясно, что в Юнчжоу больше делать нечего, и раз так, лучше забрать весь Цзяннань, пока не подошли императорские войска. Чтобы не вышло так, что придется черпать воду бамбуковой корзиной4. Глядя на нерешительного Ли-вана, советник чувствовал горечь в сердце. Ли-ван в делах был медлителен и нерешителен, он мог бы быть богатым и праздным ванъе в своем уделе, но для покорения Поднебесной ему не хватало слишком многого.
Пока Мо Цзинли колебался, солдат за пределами шатра доложил.
— Сообщаю Ванъе, у лагеря просит аудиенции посланник Силина.
— Силин? — Мо Цзинли нахмурился. — Зачем они прибыли? Пусть войдет!
Вскоре ввели мужчину средних лет с утонченной и доброй внешностью.
— Хэ Уюань из резиденции Чжэньнань-вана Силина приветствует Ли-вана.
— Хэ Инли? — Мо Цзинли слегка прищурился, а стоявший рядом военный советник вздрогнул.
— Мудрец из тройки героев под началом Чжэньнань-вана, Инли-сяньшэн?
Мужчина средних лет спокойно улыбнулся.
— Именно так.
Мо Цзинли уставился на него.
— Сяньшэн Хэ правая рука Чжэньнань-вана. Зачем вы внезапно явились ко мне?
Хэ Уюань улыбнулся.
— По приказу Ванъе и Шицзы, я желаю заключить союз с Ли-ваном.
— Союз? — военный советник не понимал.
Хэ Уюань с улыбкой пояснил.
— Мы слышали, что Ли-ван поднял восстание в Цзяннани. Мой Ванъе и Шицзы восхищаются великими устремлениями Ванъе. Также Ванъе должен знать, что у резиденции Чжэньнань-вана и всего Силина есть кровная вражда с поместьем Дин ван-фу Восточного Чу. Поэтому мой Ванъе приказал мне прибыть, чтобы послужить Ли-вану. В день вашего триумфа Шицзы Чжэньнань-вана лично прибудет в Линчжоу, чтобы поздравить Ванъе на церемонии восхождения на престол.
Мо Цзинли посмотрел на него и спросил.
— Чего хотят твой Ванъе и Шицзы?
Он давно знал, что за всё нужно платить.
Хэ Уюань рассмеялся.
— Силину не нужно, чтобы Ванъе платил какую-либо цену, есть лишь одно условие… Дин-ван и армия семьи Мо. Ноги Дин-вана восстановились, полагаю, Ванъе уже видел это сегодня? Мо Сюяо еще в юности был полон амбиций, в четырнадцать-пятнадцать лет он разбил Наньчжао так, что те едва не погибли. Теперь, после нескольких лет затишья, он снова вышел в мир, подобно свирепому тигру, вышедшему из клетки, чью мощь в нынешние времена никто не сможет сдержать. Мой господин тревожится о безопасности Силина, поэтому и желает союза с Ванъе, чтобы противостоять силе дома Дин ван-фу. Прошу Ванъе подумать.
Мо Цзинли был недоволен. Хотя Хэ Уюань говорил о союзе против Мо Сюяо, в его словах сквозило чрезмерное почтение к врагу. Он холодно произнес.
— Мо Сюяо пребывал в праздности почти десять лет. К тому же тот, кто был выдающимся в детстве, не обязательно останется таким в зрелости. Сяньшэн, вы явно преувеличиваете.
Хэ Уюань не рассердился и лишь усмехнулся.
— Преувеличиваю я или нет, но из дома Дин ван-фу поколениями выходили прославленные полководцы, чьи имена никогда не были пустым звуком. А сам Мо Сюяо за всю свою жизнь не потерпел ни одного поражения. Это тоже факт.
— Неужели у Сяньшэна Хэ есть план, как справиться с Мо Сюяо? — Мо Цзинли вскинул брови с насмешкой.
Хэ Уюань улыбнулся.
— Хотя я не смею гарантировать победу над Дин-ваном, я могу помочь Ли-вану прочно утвердиться в Цзяннани.
— О? — Глаза Мо Цзинли слегка блеснули, а в его взгляде, изучающем Хэ Уюаня, появилось больше оценивающего смысла.
Хэ Уюань не придал этому значения и спокойно улыбнулся.
— Ванъе может быть совершенно спокоен. У Дин-вана определенно осталось не так много времени, которое он может провести в Юнчжоу. Как только его выманят отсюда, не говоря уже о том, что императорский двор пошлет армию в сто с лишним тысяч человек, даже если он выставит миллионную армию, это не сможет помешать Ванъе воцариться над Поднебесной.
Мо Цзинли на мгновение замолчал и произнес.
— Прошу сяньшэна Хэ пойти отдохнуть, бэнь-вану нужно все хорошенько обдумать.
Хэ Уюань не спешил, он кивнул и с улыбкой сказал.
— Раз так, Ванъе стоит все тщательно взвесить. Ваш покорный слуга откланивается.
— Подчиненный Фэн Чжияо просит аудиенции у Ванфэй.
Фэн Чжияо вошел в элегантный и тихий дворик и, увидев женщину, сидящую в тени деревьев, не смог сдержать головную боль. Еще четверть часа назад, когда он расставлял оборону на городских стенах, он получил сообщение от человека из окружения ванфэй о том, что она приглашает его для беседы, и сразу понял, что грядут неприятности. К сожалению, у него не хватило бы смелости не явиться на зов супруги вана.
— Фэн-гунцзы, не нужно лишних церемоний, — Е Ли отложила книгу и обернулась с улыбкой. — Неужели я отвлекла Фэн сань-гунцзы?
Фэн Чжияо горько улыбнулся.
— Не смею так думать. Раз Ванфэй вызвала Фэн Саня, как можно говорить о том, что это отвлекает?
Е Ли подняла голову, внимательно посмотрела на Фэн сань-гунцзы и улыбнулась.
— Фэн сань-гунцзы, ты здесь и в столице, это почти два разных человека. Если бы мы встретились в обычное время, боюсь, я бы подумала, что ошиблась.
Фэн Чжияо оставалось лишь вымученно улыбнуться, ему казалось, что чем вежливее ванфэй с ним сейчас, тем более хлопотными будут вопросы, которые она задаст позже. Е Ли, глядя на то, как он заставляет себя изображать радость, слегка опустила веки.
— Фэн сань-гунцзы, присаживайся и давай поговорим.
Фэн Чжияо поблагодарил ее и сказал.
— Ванфэй достаточно называть меня Фэн Сань, звание гунцзы ваш подчиненный не заслуживает.
Е Ли махнула рукой и улыбнулась.
— Я знаю, что ты и Ванъе знакомы, можно сказать, с самого детства. В частной обстановке вы называете друг друга братьями, так что не нужно такой дистанции.
Фэн Чжияо пришлось сесть, и то, что он оказался лицом к лицу с Е Ли, заставило его почувствовать еще большее давление. Он улыбнулся и спросил.
— Не знаю, по какому делу Ванфэй вызвала меня?
Е Ли подняла голову и, прямо глядя на него, серьезным голосом произнесла.
— Я тоже не люблю говорить обиняками. Фэн-гунцзы, каково на самом деле состояние здоровья Ванъе?
Фэн Чжияо опешил и поспешно улыбнулся.
— Здоровье Ванъе? Разве с ним не все в порядке? В конце концов, спустя столько лет здоровье Ванъе наконец восстановилось, Ванфэй следовало бы радоваться.
Е Ли безучастно смотрела на него, ее взгляд был ясным и чистым, без тени наивности. Фэн Чжияо в душе запричитал от досады, но был вынужден не отводить глаз, пристально глядя на нее в ответ. Спустя долгое время Е Ли мягко улыбнулась.
— Фэн-гунцзы, ты знаешь, что настоящая улыбка человека в обычных обстоятельствах может длиться лишь очень короткое время, а то, что длится дольше этого… обычно является фальшивой улыбкой.
Фэн Чжияо замер, моргнул и наконец убрал с лица уже слегка застывшую улыбку.
— Взгляды Ванфэй… весьма самобытны.
— Тогда… не желает ли Фэн-гунцзы сказать мне правду? — с улыбкой спросила Е Ли.
Фэн Чжияо горько улыбнулся.
— Почему Ванфэй не спросит об этом напрямую у Ванъе?
Е Ли тихо вздохнула.
— Если он не хочет говорить, как же я смогу это выспросить?
Фэн Чжияо сказал.
— То, что Ванъе не говорит, возможно, означает, что его тело действительно полностью восстановилось.
Е Ли посмотрела на него и улыбнулась.
— Фэн-гунцзы, хотя я и не могу определить, лжет ли он, есть по крайней мере одна вещь, которую я понимаю. Человек, чьи ноги были парализованы восемь лет и в чьем теле был смертельный яд, какими бы чудесными лекарствами он ни пользовался, не смог бы восстановиться до такой степени за столь короткое время. Даже если Сяньшэн Шэнь уже нашел противоядие и вылечил ноги Ванъе, он никак не смог бы восстановиться до такого состояния в течение полугода.
Ненормальное — признак оборотня5, и если бы действительно существовало такое чудесное лекарство, зачем бы Мо Сюяо ждать столько лет?
Фэн Чжияо с трудом смотрел на нее, но Е Ли не отступала и пристально взирала не отводя взгляда. Спустя четверть часа Фэн Чжияо беспомощно сдался, поразмыслил мгновение и только тогда произнес.
— Даже если я не скажу, Ванфэй рано или поздно все равно узнает. Ванъе использовал траву Фэнвэй.
Е Ли вздрогнула, она все еще помнила слова Шэнь Яна о том, что огненный яд, возникающий после приема травы Фэнвэй, заставит жар и холод сосуществовать в теле Мо Сюяо, и даже с «Лотосом яростного пламени», будет невозможно вывести холодный яд из его организма.
— Почему никто его не остановил!
______________________
- Заслуга следования за драконом (从龙之功, cóng lóng zhī gōng) — достижение тех, кто помог новому императору взойти на престол. ↩︎
- Содрать кожу и вытянуть жилы (扒皮抽筋, bā pí chōu jīn) — образное выражение крайней ненависти и желания жестокой расправы. ↩︎
- Суровый как гром и быстрый как ветер (雷厉风行, léi lì fēng xíng) — действовать решительно, быстро и строго. ↩︎
- Черпать воду бамбуковой корзиной (竹篮打水一场空, zhú lán dá shuǐ yī chǎng kōng) — напрасные усилия, остаться ни с чем. ↩︎
- Ненормальное — признак оборотня (反常即为妖, fǎncháng jí wéi yāo) — когда события или поведение идут вразрез со здравым смыслом, это указывает на нечто подозрительное или наличие скрытого умысла. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
