На всем Северо-Западе, и особенно в пределах Хунчжоу, почти каждый день происходили сражения разного масштаба. В этот раз Е Ли больше не нужно было лично идти впереди своих воинов, она находилась в городе Хунчжоу, командуя войсками на расстоянии. Ведь теперь она была не одна, в её чреве жил крошечный, почти незаметный малыш. Это был их первый ребенок с Мо Сюяо. Хотя она никогда раньше не была матерью, она знала, что теперь обязана защитить его.
— Дайфу Ян, ну как? — закончив прощупывать пульс, Е Ли убрала руку и спросила стоявшего перед ней молодого лекаря.
Дайфу Ян почтительно ответил.
— Ничего серьезного, но я повторю, пожалуйста, Ванфэй, старайтесь по возможности не переутомляться. Иначе, даже если не будет прямой угрозы, это плохо скажется на Сяо-шицзы.
Е Ли кивнула.
— Я запомню ваши слова, благодарю за труды.
— В таком случае я пойду подкорректирую рацион Ванфэй, — сказав это, Дайфу Ян поклонился и удалился.
Когда лекарь вышел, Чжо Цзин и остальные подняли головы и с некоторой тревогой посмотрели на Е Ли. Чжо Цзин нахмурился.
— Ванфэй, ради Сяо-шицзы вам следует больше отдыхать.
Остальные тоже согласно закивали. Е Ли с горькой и беспомощной улыбкой ответила.
— Разве сейчас время для праздности? Но, если вы приложите усилия и скорее сможете действовать самостоятельно, я смогу немного освободиться.
Чжо Цзин виновато опустил голову.
— Ваш подчиненный бездарен.
Е Ли махнула рукой и улыбнулась.
— Дело не в твоей бездарности. Любому человеку трудно научиться всему за какие-то два-три месяца. Вы и так отлично справляетесь.
Чжо Цзин промолчал, бросив на Е Ли быстрый взгляд. Они следовали за Ванфэй с самого начала, и казалось, что для неё не существовало неразрешимых задач. По сравнению с Ванфэй, как они, взрослые мужчины, могли не считать себя бездарными? Часто он невольно задавался вопросом, была ли Ванфэй ниспосланный небом гений1 или же это результат того, что в семье Сюй умеют наставлять.
— Докладываю Ванфэй, у ворот просит аудиенции некий Хань-гунцзы, — вошел стражник.
— Хань-гунцзы? — Е Ли на миг опешила, но быстро поняла. — Хань Минси? Скорее пригласите его.
Вскоре в кабинет вошел Хань Минси. На нем по-прежнему было роскошное темно-красное платье. За несколько месяцев его лукавое лицо изменилось, в нем появилось больше резкости и решительности, присущих правителю. Увидев Е Ли, он по привычке расплылся в лукавой улыбке, а его голос зазвучал низко и тягуче.
— Цзюньвэй… мы так долго не виделись, я очень скучал…
Е Ли посмотрела на красивого мужчину и тихо вздохнула.
— Минси, как ты здесь оказался?
Хань Минси вошел в кабинет и с притворной беспомощностью улыбнулся.
— Слышал, что Цзюньвэй в качестве Динго-ванфэй возглавила войско и сделала так, что Чжэньнань-ван Силина оказался с головой в пыли и лицом в грязи2, разве это не впечатляющее величие на все восемь сторон3? Как я мог не прийти и не полюбоваться на статную Динго-ванфэй?
Его чуть приподнятые глаза-персики4 впились в Е Ли, не скрывая проблесков гнева. Зная, что он беспокоится о ней, Е Ли мягко улыбнулась.
— Какое уж там величие, я просто была вынуждена. И… не то чтобы я сделала так, что Чжэньнань-ван Силина оказался с головой в пыли и лицом в грязи. Обстановка на Северо-Западе сейчас непростая. Если бы ты пришел позже, то, возможно, той, у кого голова в пыли и лицо в грязи, была бы уже я.
Хань Минси хмыкнул и покосился на Чжо Цзина и остальных, которые делали вид, что заняты, но на самом деле грели уши.
— И, куда подевался ваш Дин-ван? Его ведь называют богом войны? Что это за доблесть такая, бросать жену на поле боя?
— Минси… — Е Ли с улыбкой посмотрела на него. — Я знаю, что ты переживаешь за меня как за друга. Но в нынешней ситуации, каким бы могущественным ни был Сюяо, ему не хватает искусства разделения тела5.
Хань Минси усмехнулся и отвернулся, не желая её слушать. Но, когда он услышал, как Е Ли защищает Мо Сюяо, его ясные глаза слегка потускнели.
Е Ли заметила его печаль, но некоторые вещи предопределены, и не стоит в них застревать. Когда не обрезают то, что должно быть обрезано, в итоге это лишь ранит всех. Она встала и с улыбкой сказала.
— Ты пришел вовремя, в Хунчжоу сейчас всё более-менее спокойно. Отдохни сначала, а дела обсудим завтра. Кстати, Минъюэ-гунцзы тоже сейчас в поместье, сходи навести его.
При упоминании Хань Минъюэ Хань Минси снова замер, его лицо выразило сложную гамму чувств. Каждый раз, когда он вспоминал брата, который вырастил его с малых лет, в его сердце боролись гнев и бессилие. Долг за воспитание и обучение нельзя было просто перечеркнуть словами о том, что милость пресечена, а долг расторгнут6. Уважение Хань Минси к старшему брату было куда сильнее, чем к рано умершим родителям. Тогда он так яростно противился действиям Хань Минъюэ против Е Ли не только из-за дружбы с ней, но и потому, что ясно видел, предавать братьев ради такой женщины и идти против дома Динго-вана, не только бессмысленно, но и ведет к гибели. И теперь… Хань Минси проделал путь в тысячи ли до Хунчжоу не только из-за Е Ли, но и потому, что получил известие о пленении Хань Минъюэ. Услышав слова Е Ли, он понял, что брату живется неплохо, и осознал, что Е Ли проявила милосердие к Хань Минъюэ отчасти из-за него самого. На душе у него стало тепло.
— Цзюньвэй, спасибо!
Е Ли легко улыбнулась.
— За что спасибо? Хань Минъюэ сам заключил сделку с Сюяо. Раз уж Сюяо сохранил ему жизнь, какая разница, чуть лучше или чуть хуже он живет? Вы, братья, давно не виделись, иди повидайся с ним.
Хань Минси кивнул и вышел из кабинета.
В маленьком дворике Хань Минъюэ праздно сидел под галереей, отрешенно глядя на хризантемы, от которых осталось лишь несколько лепестков. Однако выражение его лица не было таким расслабленным, как его поза. Его красивые брови были слегка нахмурены, и он то и дело поглядывал на закрытое окно неподалеку, его благородный облик был полон тревоги.
— Да-гэ, — раздался голос Хань Минси из-за угла.
Хань Минъюэ вздрогнул, обернулся и, увидев брата, с которым долго не виделся, невольно горько улыбнулся.
— Цингун Минси стал еще лучше, я даже не заметил твоего приближения.
Хань Минси смотрел на него и через некоторое время медленно произнес.
— Да-гэ, я не использовал цингун. Это ты не слышал моих шагов.
Он проследил за его взглядом. Хотя он только что въехал в город Хунчжоу, по пути он уже разузнал от начала до конца, как Е Ли пленила Хань Минъюэ, и, разумеется, знал, кто именно заставлял его брата тянуть кишки и подвешивать желудок7. Хань Минси с отвращением нахмурился.
— Да-гэ всё еще упорствует в заблуждении и не осознает8?
Хань Минъюэ молча смотрел на него и спустя долгое время тихо рассмеялся.
— Если бы я мог осознать, разве это называлось бы заблуждением? А ты, Минси, за то время, что мы не виделись, повзрослел.
Лицо Хань Минси вспыхнуло, он неловко отвернулся, а в душе у него смешались пять вкусов. С детства он был озорным и своенравным, и всегда видел, как брат беспомощно качает головой, глядя на него. Теперь, внезапно услышав похвалу, он не сразу нашелся с ответом, чувствуя большую радость. Но, вспомнив, какой ценой досталось это взросление… в эти дни Хань Минси жилось не так сладко и блестяще, как представляли окружающие. Едва приняв управление семьей Хань в тот момент, когда весь мир узнал о побеге Хань Минъюэ в Силин, ему пришлось потратить немало сил и стараний, чтобы стабилизировать дела семьи, даже при поддержке дома Динго-вана. А в особняке Динго-вана полно талантов, и они не стали бы так просто подчиняться желторотому юнцу, едва присягнувшему Дин-вану. Эти дни можно было назвать самыми насыщенными в жизни Хань Минси за все его двадцать с лишним лет.
Хань Минъюэ, разумеется, знал о страданиях, выпавших на долю Хань Минси. Хотя он и чувствовал вину, но в то же время испытывал облегчение от того, что его диди смог выстоять и взвалил на свои плечи бремя всей семьи Хань, не пострадав от его собственных действий. Он протянул руку, похлопал Хань Минси по плечу и тихо произнес.
— Тяжело тебе пришлось. Ты все еще винишь Да-гэ?
У Хань Минси защипало в глазах, но он упрямо отвернулся. Лишь когда чувства улеглись, он снова посмотрел на Хань Минъюэ и спросил.
— Цзюньвэй уже рассказал мне о твоей сделке с Дин-ваном. Что Да-гэ намерен делать дальше?
Хань Минъюэ безразлично улыбнулся.
— Боюсь, в Великом Чу и Силине нам больше нет места. Когда все закончится, я заберу Цзуйдие и уеду в Наньчжао, чтобы жить в уединении.
Хань Минъюэ пристально посмотрел на него и спросил.
— Ты так уверен, что Су Цзуйдие пойдет за тобой? Да-гэ, скажу честно, в умении выбирать женщин ты уступаешь Дин-вану далеко не на малую малость9.
Хань Минъюэ усмехнулся.
— Если бы у меня был такой же вкус, как у Дин-вана, сейчас мне жилось бы еще тяжелее. Поэтому… Минси, если можешь, держись подальше от Дин-ванфэй. Ревнивый мужчина не внимает голосу рассудка.
Хань Минси стало неловко от того, что Да-гэ разгадал его мысли. Но поразмыслив, он решил, что в словах брата есть доля правды. Если Да-гэ приглянулась Су Цзуйдие и он действительно захотел бы заполучить ее, то наверняка нашел бы способ. Но такая женщина, как Е Ли… Он сердито взглянул на Хань Минъюэ, сменившего тему, и произнес.
— Со своими делами я сам разберусь, а вот тебе дам совет. Мы оба прекрасно знаем, что за женщина Су Цзуйдие. Если ты действительно хочешь, чтобы она послушно следовала за тобой, лучше попробуй мой способ.
Хань Минъюэ с любопытством изогнул бровь. Хань Минси холодно усмехнулся и с недоброй улыбкой сказал.
— Если ты изуродуешь ее лицо, она сама послушно пойдет за тобой! Но, Да-гэ, ты правда любишь Су Цзуйдие или только это лицо?
Хань Минъюэ промолчал. Любил ли он саму Су Цзуйдие или только ее внешность? Он и сам вряд ли мог сказать наверняка. Любить ее как человека?.. За столько лет он так и не понял, что этот характер и эта душа ему совсем не по нраву. Любить это лицо? Разумеется, Су Цзуйдие была прекрасна. Но Поднебесная велика, и если поискать, то наверняка можно найти пару-тройку женщин, способных сравниться с ней красотой. Он знал лишь одно, в тот год в персиковой роще, когда он впервые увидел ту несравненную красавицу среди опадающих лепестков, он погрузился в глубокий дурман и с тех пор так и не очнулся…
Видя, что Хань Минъюэ погрузился в свои мысли, Хань Минси втайне вздохнул. Как его брат, которым он прежде так гордился, мог угодить в руки такой женщины, как Су Цзуйдие, не имеющей ничего, кроме внешности? Вспоминая, как решительно Да-гэ уехал из Гуанлина, как он вернулся совершенно разбитым после того, как его бросила Су Цзуйдие, и думая о том, что теперь он потерял все и оказался в западне, Хань Минси прищурился, и в его глазах проступила жажда убийства. Хань Минъюэ слегка нахмурился и, глядя на Хань Минси, сказал.
— Минси, не причиняй ей вреда. Считай, что Да-гэ тебя просит…
Хань Минси смотрел в умоляющее лицо брата, и в его сердце поселилась печаль. Минъюэ-гунцзы ликом был подобен сияющей луне, а в благородстве своем не знал равных, теперь же он так умолял его, стяжавшего дурную славу Фэнъюэ-гунцзы, праздного гуляку. В этот миг Хань Минси окончательно понял то, что было предрешено уже давно, мир больше никогда не увидит того кроткого, утонченного и элегантного Минъюэ-гунцзы.
— Да-гэ, ты действительно не жалеешь? — спросил Хань Минси.
Хань Минъюэ безразлично улыбнулся и промолчал. Теперь… он уже давно не мог сожалеть.
Спустя долгое время Хань Минси наконец сдался. Он кивнул, развернулся и произнес.
— Хорошо, я понял. Да-гэ, береги себя! Если настанет день, когда эта женщина погубит тебя, твой диди убьет ее, чтобы она последовала за тобой в могилу10.
____________________________________
- ниспосланный небом гений (天纵奇才, tiān zòng qí cái) — выражение для описания человека, обладающего необычайным врожденным талантом или выдающимися способностями. ↩︎
- голова в пыли, лицо в грязи (灰头土脸, huī tóu tǔ liǎn) — образное описание человека, пребывающего в жалком, посрамленном или подавленном состоянии после поражения или неудачи. ↩︎
- величие на все восемь сторон (威风八面, wēi fēng bā miàn) — выражение, описывающее человека, обладающего внушительным, величественным и властным видом. ↩︎
- глаза-персики (桃花眼, táo huā yǎn) — тип разреза глаз, напоминающий лепестки цветка персика; такие глаза считаются очень привлекательными и выразительными. ↩︎
- нет искусства разделения тела (分身乏术, fēn shēn fá shù) — идиома, означающая крайнюю занятость, когда человек не может разорваться между делами или одновременно присутствовать в разных местах. ↩︎
- милость пресечена, долг расторгнут (恩断义绝, ēn duàn yì jué) — образное выражение, означающее полный и окончательный разрыв всяческих отношений и обязательств. ↩︎
- тянуть кишки и подвешивать желудок (牵肠挂肚, qiān cháng guà dù) — образное выражение, означающее крайнюю степень беспокойства, душевных мук или глубокой привязанности к кому-либо. ↩︎
- упорствовать в заблуждении и не осознавать (执迷不悟, zhí mí bù wù) — идиома, означающая упорное нежелание признавать свои ошибки и сворачивать с ложного пути. ↩︎
- не на малую малость (不止一点半点, bùzhǐ yīdiǎn bàndiǎn) — фразеологизм, означающий значительную разницу, «гораздо больше, чем самую малость». ↩︎
- последовала за тобой в могилу (殉葬, xùnzàng) — древний обычай захоронения людей вместе с умершим для сопровождения его в загробном мире. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
