Глубокая ночь.
В главном шатре одного из лагерей Армии Мо-цзяцзюнь по-прежнему тихо горели свечи. Мо Сюяо сидел за письменным столом, просматривая донесения, и его благородные брови время от времени слегка хмурились. Решимость Мо Цзинци уничтожить армию семьи Мо действительно не следовало недооценивать. В эти дни пятисоттысячной армии семьи Мо только открыто противостояло более восьмисот тысяч врагов, а если прибавить к ним скрытых противников, то, по самым скромным подсчетам, их число достигало миллиона. Хотя Мо Сюяо и был гением военного дела, подобная ситуация все же заставляла его ощущать немалое давление. Ему приходилось не только разделять войска, чтобы противостоять силам Наньчжао, Силина и Ли-вана, но и постоянно быть начеку из-за козней Мо Цзинци за спиной. Не прошло и месяца, а Мо Сюяо осунулся еще сильнее, чем во время болезни.
— Ванъе, — у входа появился А Цзинь, которого давно не было видно.
Его молодое лицо по обыкновению оставалось молчаливым и бесстрастным.
Мо Сюяо поднял голову и спросил.
— Пришли ли донесения с Северо-Запада?
А Цзинь кивнул и поднес свежее донесение к Мо Сюяо. Как бы поздно ни было, Ванъе всегда настаивал на том, что может лечь отдохнуть только после того, как ознакомится с вестями с Северо-Запада. Зная об этом, А Цзинь привык доставлять их ванъе сразу же по получении. Мо Сюяо протянул руку, взял свиток и, едва взглянув на него, невольно нахмурился. Известие о том, что армия семьи Мо на всем пути отступает к Хунчжоу, заставило его сурово сдвинуть брови- мечи. Это было непохоже на привычную тактику армии Мо-цзяцзюнь, да и войска Силина были далеко не настолько сильны, чтобы вынудить их отступать с такой скоростью. Глядя на цифры потерь в донесении, Мо Сюяо потер переносицу.
— Это замысел А Ли? А Ли, о чем ты думаешь? — помолчав мгновение, Мо Сюяо поднял голову и распорядился. — Принеси все донесения за последние дни, и карту тоже!
А Цзинь с некоторым удивлением посмотрел на своего ванъе, который внезапно вскочил, резко переменившись в лице. Поспешно отозвавшись, он бросился исполнять поручение.
А Цзинь действовал быстро. Вскоре карта и донесения, которые требовал Мо Сюяо, уже лежали перед ним. Мо Сюяо внимательно изучал каждое донесение, вникая в каждое слово и, то и дело, сверяясь с картой, после чего погрузился в раздумья.
— Ванъе? — обеспокоенно позвал А Цзинь.
Лицо Мо Сюяо выглядело совсем скверно.
Мо Сюяо опустил глаза, и в его взгляде отразились горечь и бессилие.
— А Ли… — глядя на испещренную пометками карту, он чувствовал, как в его душе перемешались пять вкусов.
Он понял тактический замысел Е Ли и осознал ее намерения. Но, именно из-за этого ему было невыносимо больно. Его горячо любимая жена, его А Ли, которая должна была быть всеми почитаемой и живущей в роскоши Динго-ванфэй, теперь вынуждена находиться в тех диких краях на Северо-Западе, командуя многотысячными войсками среди кровавого ветра и дождя из крови1. Все это… только из-за его немощности. Разорвать связь между армией Силин и пограничными гарнизонами Силина, полностью уничтожить двухсоттысячное войско Силина… А Ли, А Ли… В сердце Мо Сюяо словно что-то болезненно дернулось, на мгновение ему стало трудно дышать от боли. Кое-как усмирив бушующие в душе мысли, он почувствовал тревожный толчок. План А Ли, быть может, и хорош, но Чжэньнань-ван Силина человек незаурядный. Если он разгадает ее замысел…
Резко поднявшись, Мо Сюяо глухо приказал.
— Приготовь лошадь, Бэньвану нужно отлучиться. Командование армией временно возлагается на нескольких цзянцзюней!
А Цзинь замер, недоуменно глядя на Мо Сюяо. Уже миновал час третьей стражи, с чего бы Ванъе вдруг вздумалось уезжать? Посмотрев на разложенные на столе свитки и карту, он предположил, что, возможно, с Ванфэй что-то случилось. Но, не спеша исполнять приказ, А Цзинь твердо произнес.
— Ванъе, скоро пятнадцатый день месяца, полнолуние. Если в пути с вами что-то… К тому же сейчас война в самом разгаре, ваш внезапный отъезд может быть неуместным…
Мо Сюяо опустил глаза, вспомнив, что сегодня уже тринадцатый день десятого месяца, и он никак не успеет добраться до Хунчжоу за два дня. И дела в армии действительно требовали его присутствия… Помедлив, Мо Сюяо быстро пришел в себя.
— Завтра на рассвете извести всех военачальников в звании цзянцзюнь и выше, пусть явятся к Бэньвану. Кроме того, сообщи Мо Хуа, пусть немедленно берет людей и отправляется на Северо-Запад для защиты Ванфэй. В случае необходимости, любой ценой уведите Ванфэй с поля боя. Отправляйтесь немедленно!
— Слушаюсь, Ванъе! — А Цзинь отозвался и вышел.
Мо Сюяо бессильно опустился обратно в кресло и едва слышно прошептал.
— А Ли… ты должна быть в безопасности…
Военные действия на Северо-Западе, словно сдерживаемые слишком долго, внезапно вспыхнули с неистовой силой. Войдя в Хунчжоу, Чжэньнань-ван вскоре обнаружил, что атаки армии Мо-цзяцзюнь становятся все яростнее с каждым разом, а скорость продвижения его собственных войск, все медленнее. Глядя на виднеющийся вдали город Хунчжоу, Чжэньнань-ван мрачнел все больше, и гнев не сходил с его лица. Он понял, что попался на уловку Е Ли и был завлечен в самую глубь Северо-Запада. Но, что с того? Даже если армия Силина будет нести потери в солдатах и лишаться полководцев2, Мо-цзяцзюнь придется не легче. Он ни за что не поверит, что при равной численности войск не сможет одолеть женщину. Время не позволяло ему остановиться и ждать подкрепления с границы Силина, он должен был, как можно скорее, захватить Хунчжоу, взять под контроль весь Северо-Запад, чтобы расчистить путь для идущих следом подкреплений и подготовить почву для вторжения в земли Великого Чу.
— Ванъе, основная часть армии Мо-цзяцзюнь отступила в Хунчжоу. Похоже, они намерены защищать город до последнего.
Чжэньнань-ван усмехнулся.
— А Бэньван-то думал, у Е Ли есть какой-то хитрый план. Защищать Хунчжоу… и сколько она продержится, десять дней или полмесяца? Когда прибудет наша Восточная армия, сколько дней выстоит этот жалкий городишко?
Один из военачальников предостерег.
— Ванъе, нельзя относиться к этому легкомысленно. В свое время Е Ли у заставы Суйсюэ всего с двадцатью тысячами воинов удерживала Юнлинь, который так и не пал. Ее действительно не следует недооценивать.
Чжэньнань-ван перестал улыбаться и холодно бросил.
— Бэньван, разумеется, не станет недооценивать Е Ли. Взять Хунчжоу в кратчайшие сроки!
Разумеется, он не собирался проявлять беспечность, поэтому бросит все силы на захват Хунчжоу. Легкомыслие и недооценка врага, не те ошибки, которые совершают люди в его возрасте. Вспомнив ту, на вид утонченную и хрупкую, женщину, он почувствовал любопытство, когда он ворвется в Хунчжоу и предстанет перед ней, сохранит ли она свое невозмутимое спокойствие?
Тринадцатого октября армия Силина, наконец подошла к стенам города. Хунчжоу подвергся невиданному прежде яростному штурму. Но и войска Силина встретили упорное сопротивление. С городских башен стрелы Хэйюньци сыпались на захватчиков подобно ливню, но и те внизу продолжали наступать, один падает, другой идет следом3, не щадя жизни и забыв о смерти4. Чжэньнань-ван, верхом на коне, стоял позади своего войска. Вдалеке, на самой высокой башне Хунчжоу, он разглядел женщину в бирюзовом одеянии, которая спокойно сидела, взирая на резню внизу. За ее спиной, заложив руки за спину, стояли несколько статных мужчин, так же безучастно наблюдая за сражением. Даже издали Чжэньнань-ван узнал среди них красивого мужчину в красном, Фэн Чжияо, доверенное лицо Дин-вана. Увидев, как его противница столь безмятежно восседает на высоте, Чжэньнань-ван преисполнился жаждой убийства и рассмеялся от предельного гнева.
— Какова Динго-ванфэй!
Там, на башне, Е Ли тоже смотрела вдаль, на вражеский стан за спинами армии Силина. Повернувшись к Фэн Чжияо, она с улыбкой спросила.
— Фэн Сань, мы ведь впервые сражаемся с Чжэньнань-ваном лицом к лицу?
Фэн Чжияо со скучающим видом закатил глаза.
— А то, как же! До этого мы то хитрили, то отступали с боем. Если так пойдет и дальше, люди начнут сомневаться, не умеет ли наша армия Мо-цзяцзюнь только отступать.
Услышав его ворчливые жалобы, Е Ли нежно улыбнулась.
— Раз так, следует как подобает отпраздновать это…
Договорив, Е Ли обернулась и взяла из рук Цинь Фэна пипу. Слегка коснувшись струн, она извлекла чистый и звонкий звук. Е Ли мягко улыбнулась, и ее пальцы ловко запорхали по струнам. Звуки пипы, поначалу тихие, становились все громче, постепенно разносясь над всем полем битвы.
Сражающиеся воины не имели времени наслаждаться мощью и величием этой музыки, на поле боя даже за малейшее мгновение рассеянности, возможно, придется заплатить собственной жизнью. Однако эти звуки, казавшиеся то мрачными, то возвышенными, отчетливо доносились до ушей каждого солдата. В сердцах воинов армии Мо-цзяцзюнь, под звуки этой мелодии, словно ожили воспоминания о былой славе, и перед глазами их предстали образы сменявших друг друга поколений Динго-ванов, которые вели их в атаку, полные мужества и властности.
— Изгоним захватчиков, воскресим дух нашей армии Мо-цзяцзюнь! — выкрикнул кто-то, и людей на поле боя тут же захлестнула яростная жажда убийства. — В бой!
Стоявший рядом с Е Ли Фэн Чжияо слегка изменился в лице и произнес.
— Это же… «Песнь Юэ-вана о разгроме вражеских полков»…
Е Ли не ответила. Ее пальцы стремительно летали по струнам, извлекая череду величественных и полных леденящей ярости звуков. Е Ли с детства воспитывалась Сюй-ши и другими членами семьи Сюй, так что она никак не могла быть по-настоящему невежественна в теории музыки, просто она не слишком ее любила. Эта мелодия для вступления в бой изначально предназначалась для гуциня, она была величественной, мощной, самобытной и элегантной, храня в себе дух глубокой древности. Однако Е Ли считала, что она больше подходит для исполнения на пипе, точно так же, как знаменитая «Засада с десяти сторон»5, другие инструменты тоже могут ее исполнить, но им ни за что не добиться того эффекта, что дает пипа. Техника игры и звуковой диапазон пипы идеально подходили для подобных неистовых и масштабных произведений. Фэн Чжияо, очевидно, и не ждал от Е Ли ответа. Он лишь тихо пробормотал.
— «Песнь Юэ-вана о разгроме вражеских полков» считается утраченной уже более двухсот лет. Пожалуй, только в семье Сюй могли сохраниться ноты такой древней мелодии.
В сражении двух армий побеждает тот, кто храбрее. Пока воины армии семьи Мо, вдохновленные своей Ванфэй, преисполнялись боевой ярости, дух солдат Силина, напротив, начал слабеть. Вдали, среди развевающихся знамен великого войска Силина, Чжэньнань-ван отрешенно смотрел на фигуру в бирюзовом одеянии, и в его глазах вспыхнул острый блеск. Находившийся рядом военачальник негромко позвал.
— Ванъе… Дух армии Мо-цзяцзюнь сейчас на подъеме, не лучше ли нам пока… уклониться от прямого удара?
Стоило признать, что эта Дин-ванфэй действительно была выдающимся талантом, всего лишь игрой на пипе она подняла боевой дух всей армии Мо-цзяцзюнь на новый уровень. Чжэньнань-ван запрокинул голову к небу и громко расхохотался. Указав кнутом на самую высокую точку городской стены, он звучно рассмеялся.
— Вот такая женщина мне и интересна! По сравнению с ней, все первые красавицы Поднебесной, лишь никчемный мусор! Ха-ха… Тем, кто осмелится отступить, не будет пощады! Эта женщина… Бэньван решил, что она будет моей!
Военачальник покорно кивнул, не решаясь больше перечить. Чжэньнань-ван с улыбкой добавил.
— Говорят, Мо Сюяо гений в расстановке войск и маневрах, но мне любопытно, теперь, когда его нет в армии, найдется ли в Мо-цзяцзюнь кто-то, способный прорвать мой строй?
Чжэньнань-ван, очевидно, тоже узнал звучавшую мелодию «Песнь Юэ-вана о разгроме вражеских полков». Тысячу лет назад Силин и Великое Чу имели общие корни, и, хотя многие элементы их культур со временем стали различаться, в основе своей они оставались схожими. Он взмахнул рукой, и позади него загремели боевые барабаны, а несколько солдат замахали маленькими красными флажками. Вскоре боевое построение солдат Силина начало меняться. Эти перемены, разумеется, не укрылись от Е Ли и остальных, взиравших на поле боя с высоты. Фэн Чжияо, нахмурившись, наблюдал за маневрами внизу.
— Построение «Шесть лепестков цветения»6… нет… есть какие-то отличия…
Под стенами города солдаты Силина с поразительной скоростью сформировали огромное построение, круглое внутри и квадратное снаружи, в которое были вписаны бесчисленные малые отряды. Численность воинов армии Мо-цзяцзюнь, вышедших из города для боя, изначально уступала силам Силина, и теперь они казались крошечными каплями в этом бескрайнем живом океане вражеского строя.
Фэн Чжияо холодно фыркнул и взмахнул рукой. На городской стене подняли синие флаги, и строй армии семьи Мо тут же изменился, теперь на поле боя словно залег огромный черный дракон. Властной и свирепой головой этого дракона стала элитная легкая кавалерия Хэйюньци, там, где она проносилась, никто не осмеливался противостоять ее мощи. Когда черный дракон взмахивал хвостом, вражеский строй рассыпался на части и едва удерживался от окончательного краха.
В тылу армии Силина взвились маленькие черные флаги. Построение «Шесть лепестков цветения» на поле боя снова трансформировалось, превратившись в гигантскую птицу Пэн, которая своими острыми когтями стремительно вцепилась в тело черного дракона, в мгновение ока рассекая его надвое.
— Проклятье! — тихо выругался Фэн Чжияо.
На стене снова сменились флаги, и разрубленный дракон армии семьи Мо тут же превратился в бесчисленные черные стрелы, устремившиеся к огромной птице Пэн.
Е Ли встала, наблюдая за битвой внизу. В войнах современной эпохи так называемые тактические построения давно были утрачены, да в них и не было особой нужды. Поэтому для Е Ли все это было в новинку, хотя она и читала о многом в книгах по военному искусству, практический опыт применения этих знаний у нее отсутствовал. Глядя сейчас на то, как Фэн Чжияо командует маневрами армии, она, наконец, начала обретать истинное понимание этих концепций. Между делом она опустила голову, размышляя о способе прорыва вражеского строя.
__________________________________
- Кровавый ветер и дождь из крови (腥风血雨, xīng fēng xuè yǔ) — образное выражение, описывающее крайне жестокие, кровавые события или атмосферу войны. ↩︎
- Нести потери в солдатах и лишаться полководцев (损兵折将, sǔn bīng zhé jiàng) — идиома, означающая тяжелое поражение армии, сопровождающееся большими жертвами. ↩︎
- Один падает, другой идет следом (前赴后继, qián fù hòu jì) — образное описание мужества воинов, непрерывно атакующих врага, несмотря на гибель товарищей. ↩︎
- Не щадя жизни и забыв о смерти (舍生忘死, shě shēng wàng sǐ) — идиома, означающая крайнюю самоотверженность и презрение к опасности ради великой цели. ↩︎
- «Засада с десяти сторон» (十面埋伏, shí miàn mái fú) — знаменитая классическая пьеса для пипы, описывающая решающее сражение при Гайся между силами Чу и Хань. ↩︎
- Построение «Шесть лепестков цветения» (六花阵, liù huā zhèn) — тактическое построение, приписываемое полководцу Ли Цзину; считается развитием «Построения восьми триграмм», позволяющим эффективно сочетать оборону и нападение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
