— Ха-ха-ха…
Внутри повозки Фэн Чжияо смеялся так, что от его облика, изысканного гунцзы1, не осталось и следа. Только когда он, наконец, вдоволь нахохотался, он поднял голову и сказал сидящему рядом Мо Сю Яо.
— Сю Яо, твоя новая ванфэй слишком интересная. Ха-ха… Как жаль, что я не видел лица Мо Цзин Ли в тот момент…
В кротких глазах Мо Сю Яо промелькнула задумчивость, было очевидно, что поведение его будущей ванфэй несколько превзошло его ожидания. Пусть он еще не знал, как она выглядит, но, имея такого красавца-отца, как шаншу Е, и мать, которая в свое время была одной из четырех великих красавиц столицы, внешность Е Ли не могла быть плохой, даже если бы не была выдающейся. Еще более неожиданным оказалось то, что ее методы ведения дел совершенно не походили на слухи о девушке, лишенной талантов и добродетелей.
— Впрочем, эта Е Сань-сяоцзе действительно щедра, так просто отдать статую Гуаньинь стоимостью более пяти тысяч лянов. Неужели она не боится, что Мо Цзин Ли, и в самом деле не заплатит?
Мо Цзин Ли родной младший брат нынешнего императора. Если бы он решил не возвращать долг, у Е Сань-сяоцзе действительно не нашлось бы на него управы.
Мо Сю Яо безразлично улыбнулся и покачал головой.
— Мо Цзин Ли из тех людей, кто больше всего дорожит своим «лицом». Он ни за что не позволит другим говорить, будто он задаром берет чужие вещи и не платит по счетам.
Фэн Чжияо вскинул брови и усмехнулся.
— Тогда нас ждет интересное зрелище. Насколько мне известно, в прошлом месяце Мо Цзин Ли также забрал из «Павильона Шэньдэ» подлинник Святой скорописи2 кисти Императора прежней династии. За обе вещи в сумме наберется более десяти тысяч лянов. На этот раз… Император к тебе весьма добр, по крайней мере, твоя новая ванфэй довольно богата.
К слову, этот Мо Цзин Ли и впрямь вел себя недостойно, с одной стороны, бросил человека, расторгнув помолвку, а с другой, продолжал бесплатно брать вещи в ее лавках. И, это при том, что он происходил из императорской семьи, поистине, верх бесстыдства.
Мо Сю Яо взглянул на него.
— Если говорить о богатстве, то кто осмелится сравниться с твоей семьей Фэн?
Семья Фэн входила в четверку богатейших купеческих домов Великого Чу и была единственной из них, кто поколениями жил в столице, что давало ей гораздо больше преимуществ и власти по сравнению с остальными тремя.
Фэн Чжияо беспомощно взмахнул веером.
— Это деньги старика, ко мне они не имеют никакого отношения. Все знают, что я, никчемный мот, нахожусь в полном упадке.
Как только Е Ли вернулась в усадьбу, ее тут же пригласила служанка лао-фужэнь. Когда она переступила порог зала Жунлэтан3, то увидела, что вся семья в сборе, хотя время для приветствий еще не настало. Присутствовал даже, вечно занятый, шаншу Е, он сидел по правую руку от лао-фужэнь и, с мрачным лицом, гневно взирал на вошедшую Е Ли. Е Ин, прильнув к груди Ван-ши, всхлипывала и плакала, ее покрасневшие глаза делали ее вид еще более хрупким и трогательным.
— Ли-эр желает здоровья бабушке, желает здоровья отцу. Приветствую фужэнь и всех инян…
— Негодная дочь, а ну-ка, на колени! — не успела Е Ли договорить, как шаншу Е яростно закричал и, со звоном, швырнул чашку чая к ее ногам.
Е Ли на мгновение замолчала, совершенно невозмутимо отступила на шаг в сторону и произнесла.
— Дочь не знает, в чем провинилась, прошу отца разъяснить.
Видя, что она вовсе не собирается признавать вину, шаншу Е снова пришел в ярость, но лао-фужэнь кашлянула, прерывая его гнев.
— Ли-эр, сегодня в «Павильоне Шэньдэ» ты нарушила приличия перед Ли-ваном. Если слухи об этом разойдутся, люди подумают, будто в нашей семье Е не умеют воспитывать дочерей. Когда твоя Сы-мэймэй после свадьбы придет с визитом вежливости, ты принесешь извинения Ли-вану дянься. А, до тех пор оставайся в своем дворике.
Е Ли мельком взглянула на Ван-ши, которая обнимала Е Ин, и на чьих губах промелькнула тень торжествующей улыбки. Подняв голову, она растерянно посмотрела на лао-фужэнь.
— Прошу прощения у бабушки. Раз бабушка говорит, что Ли-эр виновата, значит, Ли-эр действительно поступила неправильно. Вот только Ли-эр глупа и до сих пор не понимает, в чем именно ее ошибка. Прошу бабушку наставить меня.
Лао-фужэнь опешила и, глядя на совершенно непонимающее лицо Е Ли, не смогла вымолвить ни слова.
Ван-ши помогла Е Ин сесть поудобнее, встала и, подойдя к Е Ли, ласково улыбнулась.
— Ли-эр, ванъе родной младший брат нынешнего Императора. Сегодня ты вызвала недовольство ванъе, и если он решит покарать нас, никто в нашем доме этого не вынесет. Признай вину перед лао-фужэнь и лао-дажэнь, и мы не станем тебя винить.
Е Ли моргнула и, поджав алые губы, на мгновение задумалась. Недоумение на ее лице стало еще заметнее.
— Вызвала недовольство ванъе? Но, Ли-эр почти ничего не говорила ванъе. Ванъе хотел купить нефритовую Гуаньинь, но у него при себе не оказалось достаточно серебра, и Ли-эр позволила слугам отдать вещь ванъе, чтобы он ее забрал. Я ни в чем не чинила ему препятствий. С чего бы ванъе сердиться? Неужели… неужели в той нефритовой Гуаньинь был какой-то изъян?
Присутствующие лишились дара речи. Сидящая в стороне Чжао-инян прыснула и, прикрыв рот ладонью, тихонько рассмеялась.
— Сань-сяоцзе, фужэнь имеет в виду… как вы могли взять деньги с ванъе?
Ли-ван отправился за покупками и не взял с собой серебра? Кто в это поверит? Было ясно, что он вовсе не собирался платить, но Е Ли поймала его на слове, заставив оплатить даже те вещи, что он брал прежде. Разве мог он не рассердиться?
— Что за слова, Чжао-инян? Неужели ванъе станет заботиться о таких крохах? К тому же… «Павильон Шэньдэ» открыт для торговли. Не говоря уже о ванъе, даже для хуаншана4 не было бы причин не платить, верно? — удивленно произнесла Е Ли.
Чжао-инян ничуть не обиделась и хихикнула.
— Сань-сяоцзе говорит правду. Даже при закупках для дворца полагается платить деньги. Если никто не будет платить… как тогда вести дела?
— Замолчи! Что за чушь ты несешь! — шаншу Е, будучи не в духе, прикрикнул на, недавно вошедшую в дом и пользующуюся его благосклонностью, любимую наложницу.
Чжао-инян игриво подмигнула ему и благоразумно замолчала.
На лице Е Ли отразилось озарение, и она повернулась к Ван-ши.
— Неужели ванъе и в самом деле рассердился из-за этого? Разве все лавки в столице никогда не берут серебра с ванъе? Если так, то Ли-эр действительно совершила ошибку. Бабушка и отец могут не беспокоиться. Завтра же я прикажу людям вернуть серебро и добавлю сверху еще три тысячи лянов в качестве извинения перед ванъе.
Ван-ши поспешно схватила ее за руку, на душе у нее было горько, а сказать она ничего не могла. Если Е Ли действительно так поступит, то слава о том, что ванъе никогда не платит за покупки в столице, разлетится повсюду. Е Ли, не обращая внимания на выражение лица Ван-ши, с некоторой тревогой и обидой обратилась к лао-фужэнь.
— Раз дела обстоят так, «Павильон Шэньдэ» и прочие лавки лучше закрыть, как можно скорее.
Шаншу Е с холодным лицом произнес.
— «Павильон Шэньдэ» твое приданое, зачем его закрывать? К моменту твоего замужества в дом Динго-вана это будет выглядеть неприглядно.
Е Ли нахмурилась.
— Но… ежемесячная прибыль «Павильона Шэньдэ» не достигает и тысячи лянов, а вещи, которые каждый раз присматривает ванъе, стоят более трех тысяч. Если ванъе будет приходить раз в месяц…
Услышав это, и лао-фужэнь, и шаншу Е опешили и невольно перевели взгляды на Ван-ши. «Павильон Шэньдэ» был одной из лучших антикварных лавок столицы, как прибыль могла быть меньше тысячи лянов в месяц? И этот Ли-ван тоже хорош, одно дело зайти в лавку и разок взять какую-нибудь вещицу, будучи великим ванъе, но постоянно забирать товары без оплаты, это уже ни в какие ворота не лезло. Даже император не позволял себе постоянно брать имущество подданных даром. Ван-ши оцепенела, она стиснула зубы, не смея проронить ни слова, а ее лицо начало бледнеть. Лао-фужэнь уставилась на Ван-ши и глухим голосом спросила.
— Что всё это значит?
Нужно знать, что в последние годы доходы от лавок, входивших в приданое Е-фужэнь, поступали в распоряжение дома для общих нужд. Если кто-то строил там козни, это было равносильно краже денег у семьи Е. Когда первая Е-фужэнь была тяжело больна, лао-фужэнь сама какое-то время управляла домом и прекрасно знала, что «Павильон Шэньдэ» был одной из двух самых прибыльных лавок в приданом, и ежемесячная чистая прибыль там составляла никак не меньше трех тысяч лянов.
Ван-ши, стиснув зубы, тихо проговорила.
— Докладываю лао-фужэнь, в последние два года… вероятно, дела шли не очень хорошо…
Она ни за что не посмела бы признаться, что эти деньги уходили в ее личную сокровищницу.
Е Ли поклонилась лао-фужэнь и негромко произнесла.
— Фужэнь целыми днями занята делами поместья, откуда ей знать о том, что происходит снаружи. Лао-фужэнь, возможно, вам неизвестно, но люди внизу жестоко обманывают нашу семью. В последние дни Ли-эр внимательно сверяла счета каждой лавки. Если взять «Павильон Шэньдэ», то на самом деле ежегодная прибыль составляет не менее тридцати тысяч лян, однако начиная с трехлетней давности в поместье ежегодно сдавали менее десяти тысяч лян. Выходит, больше половины прикарманили управляющие. Покойная а-нян перед смертью наказывала, если эти двенадцать лавок будут приносить доход, то до замужества Ли-эр они должны принести не менее двадцати пяти лян. Помимо расходов на нужды особняка, она, будучи диму5 для всех сестер и младших братьев в доме, разумеется, собиралась добавить эти средства к их приданому. Кто бы мог подумать… теперь же все старания матери оказались напрасными. За эти годы сумма, переданная поместью, не достигла и ста тысяч лян. Вот учетные книги, бабушка, прошу вас ознакомиться.
После этих слов не только шаншу Е и лао-фужэнь, но даже остальные сяоцзе и инян переменились в лице. Более ста тысяч лян бесследно исчезли, а ведь среди них было и приданое для их собственных дочерей. В главном зале мгновенно поднялся шум.
— Лаое, лао-фужэнь, фужэнь перед самой кончиной все еще помнила о нас, сестрах, и о детях от наложниц. Лаое, вы непременно должны наказать тех негодяев, что заслуживают тысячи ударов мечом6 !
— Верно! У них и впрямь черные сердца, осмелились покуситься на деньги нашего особняка!
____________
- Изысканный гунцзы (翩翩公子, piānpiān gōngzǐ) — описание молодого человека с благородными манерами и элегантной внешностью. ↩︎
- Святой скорописи (草圣, cǎo shèng) — почетный титул выдающихся мастеров каллиграфии, работавших в стиле скорописи (цаошу). ↩︎
- Жунлэтан (荣乐堂) — «почёт и радость», ↩︎
- Титул «Хуанша́на» (皇叔, Huángshū) переводится как «императорский дядя» или «князь крови» и указывает на близкое родство носителя с императором по отцовской линии ↩︎
- Диму (嫡母, dímǔ) — законная мать; статус главной жены по отношению ко всем детям в семье. ↩︎
- Заслуживают тысячи ударов мечом (杀千刀, shāqiāndāo) — бранное выражение, подразумевающее пожелание смерти от мучительной казни через «тысячу порезов». ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
