— Ты только посмотри, что ты натворила!
Лао-фужэнь с мрачным лицом швырнула учетную книгу к ногам Ван-ши. Та и представить не могла, что, изначально планировавшееся наказание для Е Ли, обернется против нее самой из-за пары фраз девчонки. Пока Ван-фужэнь листала книгу, ее руки дрожали все сильнее. В душе она глубоко ненавидела себя за то, что прежде недооценивала эту девчонку, Е Ли явно никто не учил управлять домом и распоряжаться властью, но в этой книге она не упустила ни единого следа. Она даже выявила скрытые счета лавок, очевидно, что ее методы давления на людей были незаурядными.
— Лао-фужэнь… лаое, я…
Лао-фужэнь холодно хмыкнула.
— Неудивительно, что когда нужно было подготовить цзячжуан1, ты жаловалась, что в особняке нет денег. Все средства уходили на поддержку семьи твоих родителей?
— Лао-фужэнь, я несправедливо обвинена! Это все алчность подчиненных, я совсем ничего не знала об этом…
— Не знала? Не знала, что твой двоюродный брат чжангуй в «Павильоне Шэньдэ»? Не знала, что в спешке сменила чжангуев в нескольких лавках?
Лао-фужэнь пристально смотрела на Ван-ши. Всю жизнь она положила на благо этой семьи и больше всего ненавидела, когда Ван-ши брала деньги семьи Е для помощи своей родне. Подобное не потерпела бы ни одна свекровь, не говоря уже о том, что Ван-ши не была введена в дом, как законная супруга, а была возвышена из положения наложницы.
— Ли-эр, где эти твари, что едят изнутри, а ползают снаружи2 ?
Е Ли опустила глаза и почтительно ответила.
— Ли-эр взяла на себя смелость и приказала схватить этих людей. Тем, кто подписал контракт о продаже в рабство, дали по десять палок, а вольнонаемных готовят к передаче в управу.
Лао-фужэнь нахмурилась.
— Ты все же слишком мягкосердечна. Что решат десять палок? Пусть приведут чжангуев из «Павильона Шэньдэ» и «Павильона Скрытых сокровищ».
«Павильон Шэньдэ» и «Павильон Скрытых сокровищ», лавка антиквариата и лавка украшений, были самыми прибыльными из двенадцати, принося почти половину всего дохода.
Вскоре в зал вволокли несколько человек, связанных по рукам и ногам. Как только чжангуй Ван увидел Ван-ши, он тут же завыл.
— Сестрица, зять, спасите…
Лицо шаншу Е посинело, он гневно уставился на Ван-ши, но промолчал. Ван-ши была в ярости и смятении, она выкрикнула.
— Дерзость! Живо развяжите цзю-лаое!
Е Ли извиняющее улыбнулась.
— Так, это и вправду цзю-лаое из семьи Ван? А Ли-эр подумала, что Сы-мэймэй так шутит. Хотя семья Ван и не считается великим кланом, многие из ее членов служат чиновниками при дворе, как же вышло, что один из них стал чжангуем в «Павильоне Шэньдэ»? Однако… мастера и работники «Павильона Шэньдэ» обвиняют чжангуя Вана в том, что за последние несколько лет он присвоил более восьмидесяти тысяч лянов серебра. Не знаю…
— Это наверняка клевета тех мелких людишек! Как мой брат мог присвоить серебро? — отрезала Ван-ши.
Е Ли посмотрела на лао-фужэнь и не стала возражать.
— Раз фужэнь желает поручиться за чжангуя Вана, как Ли-эр может не поверить? Тогда пусть чжангуй Ван вместе с мастерами и работниками «Павильона Шэньдэ» отправятся к начальнику столичного округа для очной ставки.
Лицо Ван-ши изменилось, она поспешно произнесла.
— Это всего лишь пустяковое дело, зачем беспокоить начальника округа?
Новый начальник столичного округа, Цинь Му, был известен под прозвищем Железноликий судья3. Если бы кто-то попал к нему в руки, то на добрый исход можно было не рассчитывать.
Е Ли примирительно улыбнулась Ван-ши.
— Фужэнь, не беспокойтесь. Если цзю-лаое действительно оклеветали, Ли-эр лично отвесит ему земной поклон, признавая свою вину. Люди! Вытащите эту тварь, что ест изнутри, а ползает снаружи, и всыпьте ему еще пятьдесят палок!
Е Ли обернулась и холодно указала на распластанного чжангуя из «Павильона Скрытых сокровищ». Тот, кто недавно получил десять ударов, мгновенно побледнел как полотно.
— Сань-сяоцзе, пощадите! Сань-сяоцзе… фужэнь, спасите…
Ван-ши с почерневшим от гнева лицом хранила молчание. Лао-фужэнь прищурилась и негромко распорядилась.
— Сделать так, как велела Сань-сяоцзе.
В ее взгляде, обращенном на Е Ли, появилось нечто глубокое. Е Ли чувствовала, что лао-фужэнь изучает ее, но не придала этому значения. Она холодно посмотрела на чжангуя.
— Ты не такой, как чжангуй Ван. Ты раб, проданный семье Сюй и вошедший в цзячжуан моей матери. При жизни она относилась к тебе неплохо, но спустя всего несколько лет ты посмел предать госпожу. Даже если тебя забьют до смерти, никто и слова не скажет! Бейте его крепче!
Чжангуй рухнул на пол, его тело не переставало дрожать. У присутствующих невольно защемило сердце, они привыкли считать эту неприметную Сань-сяоцзе простодушной и слабой, но, как оказалось, все они ошибались.
— Нет… Сань-сяоцзе, пощадите… Фужэнь, спасите… Фужэнь, большую часть украденных денег я отдавал вам, вы не можете бросить меня на смерть!
— Мерзавец! Что за чушь ты несешь? Живо утащите его! — вне себя от ярости закричала Ван-ши.
Чжангуя вытащили, и вскоре снаружи донеслись вопли боли. В зале воцарилась тишина, которую нарушил спокойный и изящный голос Е Ли.
— Цин Шуан, пусть люди проводят чжангуя Вана и всех из «Павильона Шэньдэ» в управу столичного округа. Передай дажэню Циню мои слова: мы наслышаны о его железноликости и беспристрастности4 и просим вернуть нашей семье Е справедливость.
— Слушаюсь! — звонко ответила Цин Шуан.
— Постойте… — Е Ин вышла вперед. — Лао-фужэнь, де, этого ни в коем случае нельзя делать! Если мы пойдем в управу, слухи об этом наверняка запятнают честь Чжаои-няннянь и поместье Ли-вана… Ин-эр… Ин-эр не сможет показаться на людях после свадьбы. Прошу, де, лао-фужэнь, подумайте дважды…
— Мать… — шаншу Е посмотрел на лао-фужэнь.
Он, разумеется, тоже не одобрял обращения в управу. Сейчас самым важным было положение Чжаои-няннянь во дворце и замужество Е Ин.
Лао-фужэнь окинула Е Ли взглядом, затем с отвращением посмотрела на чжангуя Вана и нахмурилась.
— Раз уж мы родственники, не пристало двум семьям окончательно рвать отношения. Но, лавки принадлежат Ли-эр, и это дело нельзя так оставить. Недостающее серебро должно быть возвращено, как можно скорее. В конце концов… нельзя обижать Ли-вана, но и перед домом Динго-вана нужно уметь отчитаться.
— Возвращено? — вскрикнула Ван-ши.
Больше ста тысяч лянов серебра, сумма немалая, как она сможет их вернуть?
— Замолчи! Тебе, как второй жене, не стыдно было присваивать цзячжуан первой супруги? Если тебе не дорога честь, то подумай о Сы-яту и о Чжаои-няннянь во дворце. Позже принесешь мне все учетные книги особняка, я хочу лично посмотреть, как ты управляла хозяйством!
Ван-фужэнь смертельно побледнела, лао-фужэнь собиралась лишить ее власти над домом.
— Лао-фужэнь…
Е Ли шагнула вперед и мягко прервала Ван-ши.
— Лао-фужэнь, семья Ван все же приходится родней для второй цзецзе и Сы-мэймэй. Изначально в том, чтобы отдать эти деньги им, не было бы ничего плохого. Однако… матушка при жизни велела оставить часть средств для почтения лао-фужэнь, а также для цзячжуана младших сестер. Я думаю, много не нужно, сейчас в семье только Сы-мэймэй, У- мэймэй и Лю-мэймэй еще не выданы замуж, пусть каждой достанется по десять тысяч лянов. И еще тридцать тысяч лянов, личных денег для лао-фужэнь. Итого всего шестьдесят тысяч.
Закончив, она повернулась к Чжао-инян и с улыбкой добавила.
— Инян, не беспокойтесь, если в будущем появятся еще братья или сестры, Ли-эр сама восполнит их долю.
Чжао-инян опешила. Сначала она чувствовала разочарование и обиду, но, услышав слова Е Ли, обрадовалась и, прикрыв рот ладонью, рассмеялась.
— Тогда поймаю Сань-сяоцзе на слове. Сань-сяоцзе поистине достойна звания ди-ни из нашей семьи Е, у вас манеры истинной знатной девы.
Воплотит ли Е Ли обещание в будущем, вопрос второй, но сами ее слова уже привели Чжао-инян в восторг.
Шестьдесят тысяч по сравнению со ста с лишним тысячами казались не такой большой суммой, но Е Ли знала, что большая часть тех денег была потрачена семьей Ван на продвижение по службе или просто растрачена. Теперь требование выплатить разом шестьдесят тысяч лянов было достаточно, чтобы заставить Ван-ши харкать кровью. В любом случае, пока Е-чжаои еще во дворце, а Е Ин будущая Ли-ванфэй, лао-фужэнь не сможет по-настоящему наказать Ван-ши. Так пусть та хотя бы похаркает кровью.
Шаншу Е, услышав это, счел Е Ли весьма великодушной. Он одобрительно кивнул.
— Ли-эр говорит разумно, так и поступим.
Хотя, ради блага семьи он не мог сурово наказать Ван-ши, в глубине души он был недоволен тем, что она тратила деньги семьи Е на своих родных. Он невольно вспомнил свою первую супругу, которая в свое время заботилась о каждом деле в семье Е, и его взгляд на Е Ли стал еще более теплым.
Лао-фужэнь тоже была вполне согласна, это и лицо обеих семей сохраняло, и позволяло сэкономить несколько десятков тысяч лянов серебра из приданого. Что касается семьи Ван… у семьи Ван еще не было сил противостоять семье Е, тем более что изначально именно семья Ван была неправа. Даже если Е-чжаои была рождена дочерью семьи Ван, в конечном счете она оставалась дочерью семьи Е и определенно не стала бы выставлять свою семью в дурном свете. Лао-фужэнь с любовью посмотрела на Е Ли и, кивнув, похвалила.
— Ли-эр поступает рассудительно, в ней и впрямь видны добродетели истинной чжуму. Когда в будущем ты войдешь в дом Динго-вана, бабушке не о чем будет беспокоиться. Все-таки у семьи Сюй прекрасное воспитание.
Услышав это, Ван-ши еще сильнее помрачнела. Раз у семьи Сюй воспитание прекрасное, значит, у ее семьи Ван оно дурное? Е Ин бросила взгляд на Е Ли и обиженно опустила голову. Ван-фужэнь хотела что-то добавить, но лао-фужэнь полоснула ее суровым взглядом и холодно спросила.
— Или ты и впрямь желаешь нанести визит в ямынь5 столичного градоначальника?
— Слушаюсь, я непременно восполню недостающее серебро в кратчайшие сроки, — процедила Ван-ши, скрепя сердце.
— Через несколько дней Ин-эр выходит замуж. В это время тебе лучше оставаться в своих покоях и наставлять ее, как подобает вести себя жене.
— Слушаюсь.
Это означало, что ей запретили покидать двор, теперь у нее не было возможности даже отправиться во дворец, чтобы пожаловаться Чжаои-няннянь.
_____________
- «Цзячжуан» ([嫁妆, jiàzhuāng] — является основным и самым распространенным термином для обозначения приданого. ↩︎
- Есть изнутри, а ползать снаружи (吃里扒外, chī lǐ pá wài) — предавать интересы своего дома, тайно работая на других. ↩︎
- Железноликий судья (铁面判官, tiě miàn pàn guān) — эпитет честного, сурового и неподкупного чиновника. ↩︎
- Железноликий и беспристрастный (铁面无私, tiě miàn wú sī) — описание человека, который не делает исключений из личных симпатий или родства. ↩︎
- Ямынь (衙门, yámén) — государственное учреждение, в котором располагались администрация и суд в старом Китае. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
