Внутренняя дверь внезапно распахнулась, и женщина в чёрной вуали, подобно призраку, возникла на пороге. Она холодно спросила:
— Что за шум?
В подворье не было слышно ни ворон, ни воробьёв, лишь из павильона доносились тихие всхлипы и стоны мальчиков. Сяо Банчуй глубоко вздохнула. Она ударила человека, неужели её теперь лишат права участия?
Хотя женщина была полностью скрыта чёрной тканью, детям казалось, будто она медленно обвела взглядом всё подворье. Её взор на мгновение задержался на павильоне и на Сяо Банчуй, после чего она снова заговорила:
— До окончания первого отбора осталось ещё пол-шичэня (шичэнь). Если в течение этого времени я ещё раз услышу шум, кто бы это ни был, может немедленно отправляться домой.
Дети боялись даже громко дыхнуть. Они послушно ждали, пока женщина в чёрной вуали выйдет и закроет за собой дверь.
Сяо Банчуй вздохнула с облегчением. Как хорошо, она всё ещё может остаться для участия во втором отборе. Она обернулась и посмотрела на истекающего кровью мальчика. Он всё ещё плакал, его плечи мелко дрожали, но он не смел издавать ни звука, выглядя при этом жалким и никчёмным.
— Если тебя бьют, либо давай сдачи, либо поскорее убегай. Зачем плакать? Неужели другие перестанут тебя бить, если ты будешь рыдать до изнеможения? — спросила она и, не дожидаясь ответа, потащила его за одежду обратно.
Е Е и сёстры Байли всё ещё растерянно стояли на прежнем месте. Увидев, что Сяо Банчуй вернулась, Байли Гэлинь не удержалась и присвистнула:
— Сяо Банчуй, ты такой храбрый!
Не просто храбрый, а ещё и сильный! В одиночку заставил рыдать тех противных сыновей из богатых семей. Байли Гэлинь схватила Сяо Банчуй за руку, на её лице читалось восхищение и почтение. Стоявший рядом Е Е тоже улыбнулся:
— Хорошая работа. Ты оказался на шаг быстрее меня, иначе я бы тоже бросился их останавливать.
Заметив, что стоящий за спиной Сяо Банчуй мальчик весь в крови и дрожит от плача, Е Е мягко произнёс:
— Как ты? Сначала сотри кровь, у меня есть немного снадобий для наружного применения.
Мальчик, вытирая слёзы, прерывисто поблагодарил:
— Бл… благодарю, дася…
— Какой ещё дася, — Сяо Банчуй опустилась на землю и нахмурилась. — Ты совершенно бесполезен, только и умеешь, что плакать.
Мальчик скривил рот и, кажется, снова собрался заплакать, но Е Е поспешно отвёл его в сторону:
— Пойдём, сначала промоем раны.
Байли Гэлинь тихонько потянула Сяо Банчуй за рукав и прошептала:
— Ты меня прямо напугал. Никто из нас не ожидал, что ты выскочишь.
Первое впечатление, которое Сяо Банчуй произвела на них, было образом человека холодного и не склонного вмешиваться в чужие дела. Если бы на защиту мальчика бросились Е Е или Чанъюэ-цзецзе, Байли Гэлинь бы не удивилась. У Е Е было сильно развито чувство справедливости, а её цзецзе, хоть и выглядела тихой, на самом деле обладала взрывным характером. Оба терпеть не могли, когда сильные притесняют других, пользуясь своим положением. Но в итоге первой выбежала Сяо Банчуй.
Байли Гэлинь, склонив голову, рассматривала её. Поначалу она думала, что Сяо Банчуй ничем не примечателен, а для мальчика и вовсе слишком щупл. Е Е был старше всего на год, но выше на полголовы и гораздо статнее. У Сяо Банчуй была смуглая кожа и довольно густые брови, но черты лица казались самыми заурядными. Однако её недавний поступок был достоин героя, и теперь, глядя на неё, Байли Гэлинь находила даже эту смуглую кожу необычайно красивой.
Неужели это и есть тот самый легендарный мужской дух? Юное сердце Байли Гэлинь трепетно екнуло.
— Просто глаза не вытерпели, — Сяо Банчуй вытерла испачканные в крови мальчика руки об одежду.
На самом деле, когда она бросилась вперёд, она сама удивилась. Обычно она бы и взглядом не удостоила подобную суету. Случаи, когда сильные притесняют слабых, не были редкостью. Они происходили бесчисленное множество раз каждый день. Если бы она вмешивалась в каждый, то не закончила бы и до самой смерти.
Возможно, в этом мальчике она увидела тень своего будущего. Если она не пройдёт второй отбор, ей придётся скитаться по свету в одиночестве, без всякой опоры, и в один прекрасный день она могла стать такой же, как он. Этого она боялась больше всего. Инстинкт заставил её броситься на его защиту, а когда она пришла в себя, было уже поздно.
Е Е подвёл к ним мальчика, который уже промыл раны и приложил лекарство. Тот наконец перестал плакать, а его прежде грязное лицо теперь было чистым. Хотя оно было покрыто ссадинами и синяками, мальчик оказался довольно миловидным. Он робко подошёл к Сяо Банчуй и поклонился:
— Э-это… спасибо вам, что спасли меня.
Сяо Банчуй отвернулась и холодно ответила:
— Это потому что ты бесполезен, не благодари меня.
Глаза мальчика покраснели, но на этот раз он сдержал слёзы и тихо проговорил:
— Да… да, я слишком бесполезен.
Е Е, улыбаясь, решил разрядить обстановку:
— Ладно, теперь эта банда ничтожеств больше не посмеет тебя задирать, не бойся. Меня зовут Е Е, это — Байли Гэлинь и Байли Чанъюэ, а спас тебя Сяо Банчуй. Как твоё имя?
— Меня зовут Лэй Сююань, — мальчик покраснел, он был очень застенчив. — Спасибо всем за помощь. Я не забуду её до самой смерти.
Его манеры были весьма учтивы, в нём чувствовался книжный дух, но вид он имел крайне изнурённый. Вероятно, он тоже происходил из семьи потомственных учёных, которая разорилась на полпути.
— О какой великой милости ты говоришь! — рассмеялась Байли Гэлинь. — Сююань, ты тоже один пришёл на первый отбор?
Лэй Сююань кивнул.
— Тогда мы можем держаться вместе, — эта знакомая с первого взгляда девушка с улыбкой потянула его поближе. Вспомнив о чём-то, она спросила: — Кстати, почему ты до этого указывал на ту гунян и кричал?
Лицо Лэй Сююаня мгновенно омрачилось, в глазах снова заблестели слёзы. Он дрожащим голосом произнёс:
— Я узнал её… Полгода назад мы с Лу-дагэ просили милостыню на улице. Дагэ случайно напугал её собаку, и она велела слугам избить его до полусмерти. В ту же ночь Лу-дагэ скончался!
Все замолчали и лишь вздохнули. Эти дети уже сполна вкусили людских горестей, и сейчас перед слезами Лэй Сююаня любые утешения были бессильны.
Кто же знал, что он начнёт плакать всё сильнее, и, казалось, не сможет остановиться, из-за чего другие дети в подворье то и дело поглядывали в их сторону. Байли Гэлинь вздохнула:
— Послушай… Сююань, не плачь больше…
Лэй Сююань всхлипывал, едва выговаривая слова:
— Я… я не могу сдержаться…
Сяо Банчуй окончательно потеряла терпение и холодно бросила:
— Ты что, из воды сделан? Чуть что — сразу в слёзы. Мужчина ты или нет?
Лэй Сююань на мгновение замер, затем с силой потер глаза. На его лице ещё оставались следы слёз, но новые капли больше не катились по щекам. Он тихо произнёс:
— Раньше Лу-дагэ тоже часто мне так говорил… Я был неправ, Сяо Банчуй-дагэ, я больше не буду плакать.
Сяо… Бан… Чуй… Да… гэ…
Сяо Банчуй едва не прыснула от смеха — её впервые так назвали! Она изо всех сил сдерживалась, но стоявшая рядом Байли Гэлинь без стеснения покатилась по земле от смеха. Е Е тоже не выдержал и засмеялся. Глядя на них, в конце концов улыбнулся и сам Лэй Сююань.
Вскоре первый отбор в Академии Чуфэн подошёл к концу. В городке Лугун испытание прошли пятьдесят шесть детей. Среди них были и те, чьи наряды были роскошны, а манеры благородны, и обычные сельские юноши. Однако такие, как Сяо Банчуй и её спутники — в лохмотьях и похожие на нищих — встречались крайне редко.
Женщина в чёрной вуали стояла подле Хунлу. Хотя её голос звучал нежно и приятно, тон оставался ледяным.
— Те, чей номер я назову, заходите в повозку. Подходите по одному.
Сяо Банчуй видела, что в подворье собралась чернеющая толпа из пятидесяти шести детей, а повозок было всего четыре. Хоть они и были довольно большими, неужели в одну повозку поместится больше десяти человек? Возможно ли это? Как они собираются всех распределить?
Женщина называла номера очень быстро. На глазах у всех в первую повозку зашли больше десяти человек, но внутри не было слышно ни звука. Дети нервничали, но в то же время были полны ожиданий. Байли Гэлинь прильнула к уху Сяо Банчуй и прошептала:
— Как думаешь, не наложено ли на повозку какое-нибудь бессмертное искусство? С виду в неё ни за что не влезет столько людей…
Сяо Банчуй покачала головой, она и сама не знала.
Вскоре женщина в чёрной вуали выкрикнула её номер:
— Триста пятьдесят девятый.
Сяо Банчуй быстрым шагом подошла ко второй повозке и осторожно отогнула занавеску. Внутри царил полумрак, сквозь который пробивался едва заметный мерцающий свет. Чувствовался даже сладкий, подобный цветочному, аромат. Она ступила внутрь, сделала шаг вперёд, и внезапно обстановка вокруг преобразилась. Перед глазами разлился яркий, но мягкий свет. Сяо Банчуй оказалась посреди огромного подворья с изящными павильонами и беседками, а вдали виднелись безмятежные горы и воды. Пейзаж был словно со старинного полотна. Она стояла в лесу цветущих груш, напоминавшем снежное море. Девочка невольно сделала глубокий вдох: сладкое благоухание цветов проникло в лёгкие, и сердце её расширилось, а дух возрадовался.
Вскоре во дворе снова послышались голоса, показавшиеся знакомыми. Сяо Банчуй открыла дверь и увидела Байли Гэлинь, которая шла следом за другой женщиной-демоном. Она, как ни в чём не бывало, уже вовсю болтала с этой чешуйчатой спутницей, ничуть её не боясь. Заметив подругу издалека, Байли Гэлинь тут же замахала рукой и, смеясь, подбежала к ней:
— Сяо Банчуй! Как здорово! Мы живём так близко!
— Мы всё ещё в повозке? — Сяо Банчуй не удержалась и задала мучивший её вопрос.
Байли Гэлинь покачала головой:
— Я и сама не знаю. Но Лэй Сююань только что предположил, что на повозку наложили бессмертное искусство, которое называют «Вселенная в рукаве», так что внутри скрыт целый отдельный мир.
Этот Е Е, похоже, знал очень много. До того как обеднеть, он явно занимал немалое положение.
Словно догадавшись, о чём та думает, Байли Гэлинь с улыбкой произнесла:
— Е Е очень способный, он во многом разбирается. Со стороны кажется, будто мы с сестрой заботимся о нём, но на самом деле это он присматривает за нами обеими.
На самом деле эта девочка была гораздо проницательнее, чем можно было представить. Ребёнок, познавший холод и тепло человеческих сердец, не может оставаться по-настоящему наивным.
Вскоре во двор привели ещё нескольких человек. Это были Е Е, Байли Чанъюэ и Лэй Сююань. Неизвестно, было ли это совпадением или намеренным распоряжением той женщины в чёрной вуали.
Е Е заговорил:
— Скорее всего, это бессмертное искусство «Вселенная в рукаве», однако такой размах всё равно поражает воображение. Полагаю, для Академии Чуфэн это один из способов заявить о себе. Все, кто прошёл первичный отбор, попадают в этот чудесный мир, полный диковинных пейзажей и величия. Даже если кто-то не пройдёт второй отбор, вернувшись, они будут рассказывать об увиденном другим. Из уст в уста пойдёт молва о том, что обучение в Академии позволяет жить как небожитель, и тогда придёт ещё больше людей.
Вот оно что. Если вдуматься, это было весьма разумно. Обычно рассказы о бессмертных кажутся чем-то призрачным и далёким, но первичный отбор в Академию Чуфэн был обставлен столь масштабно и торжественно, что даже те, у кого совсем нет духовных корней1, захотят попытать удачи. Чем больше придёт людей, тем выше шанс найти тех, кто обладает выдающимися задатками. Это определённо был мудрый ход.
Дети шумно переговаривались во дворе, как вдруг в западном тереме с грохотом распахнулась дверь. На пороге показался мальчик в белом и яростно закричал:
— С самого начала вы, невежественная чернь, невыносимо шумите! Всем живо… я велю всем замолчать!
Все обернулись и увидели, что этот мальчик — тот самый отпрыск богатой семьи, которому Сяо Банчуй недавно отвесила пощёчину слитком серебра. С виду он был довольно миловиден, но половина его лица сейчас распухла, что выглядело крайне комично. Трудно было поверить, что его поселили в западном тереме случайно.
Сяо Банчуй обернулась к нему и холодно спросила:
— Что ты сказал?
Мальчик в белом, узнав её, тут же покраснел, как свиная печень. Он указал на неё пальцем, собираясь разразиться бранью, но вовремя осёкся, лишь фыркнул, сердито вернулся в комнату и с силой захлопнул дверь.
- Духовный корень (灵根, líng gēn) — врождённая предрасположенность к практике совершенствования и управлению сверхъестественными силами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
