Чу Чжао только тогда отвела взгляд и, посмотрев на стоявшего позади Лян Цяна, спросила:
— Лян-гунцзы пришёл спросить меня, почему я не позволяю вам вернуться в пограничный округ?
Лян Цян прибыл в качестве командующего подкреплением пограничных войск. Теперь, когда война окончилась, пограничные войска собрались и ушли, и только Лян Цяна оставили.
Лян Цян посмотрел на Чу Чжао и, опустив глаза, произнёс:
— Ваш виновный слуга знает почему.
Чу Чжао сменила тему и кивнула ему:
— Лян-гунцзы, пройдитесь со мной. — С этими словами она зашагала вдоль городской стены.
Сяомань следовала за ними, держась на некотором расстоянии.
Лян Цян на мгновение замешкался, но пошёл следом. Глядя на её спину в нескольких шагах впереди, он невольно сжал руки. Как бы то ни было, у него появилась возможность вот так пройтись вместе с ней…
Чу Чжао промолвила:
— Я не ожидала, что когда-нибудь буду обходить дозором стену столицы округа Чжуншань. Вы, Лян-гунцзы, должно быть, тоже об этом не думали.
Лян Цян ответил:
— Честно говоря, я даже не думал, что когда-нибудь надену военное платье. Порой я просыпаюсь и всё ещё воображаю, будто нахожусь в столице и остаюсь Лян-гунцзы, не ведающим ни печалей, ни забот.
При упоминании прошлого девушка оглянулась на него.
— Лян-гунцзы, хотя прежде у меня и случались размолвки с вашей семьёй Лян, — сказала она, — но у меня не было власти сделать вас преступниками.
Лян Цян кивнул:
— Я знаю. Опала рода Лян — следствие борьбы при императорском дворе.
Чу Чжао спросила:
— Так кто же на самом деле велел вам погубить Чжун Чжанжуна?
Она спрашивала решительно. Да, теперь, будучи императрицей, ей не нужно было соблюдать этикет с подданными, она имела право спрашивать прямо. Лян Цян на миг смолк:
— В своё время старый друг по фамилии Цай помог нам с отцом поступить на военную службу.
Он рассказал Чу Чжао о том, как всё было.
— Но вскоре после того, как мы поступили на службу, Цай-дажэня перевели из округа Юньчжун.
— Со мной никогда не связывались напрямую, чтобы отдавать приказы, но я чувствовал, что каждый мой шаг кем-то спланирован.
— Часто я получал распоряжения, лишь когда дело уже подступало к самому изголовью. Сообщения мне передавали обычные солдаты из моего окружения. Как, например, в случае с генералом Чжуном.
— Мне велели постоянно просить аудиенции у генерала, следовать за ним. А потом я увидел, что генерал попал в засаду, и тогда мне приказали стоять в стороне и ждать…
Когда он произнёс это, Чу Чжао посмотрела на него, и он не стал отводить взгляд.
— Они велели мне дождаться смерти генерала Чжуна, а затем убить воинов Силяна, чтобы заслужить почести, и тогда…
Чу Чжао подхватила его слова:
— И тогда вы с отцом, опираясь на свою славу, смогли бы взять под начало пограничные войска, заменив генерала Чжуна.
Лян Цян ответил:
— Няннян угадала верно.
Это не было догадкой — в конце концов, в той жизни она видела это воочию. Чу Чжао отвела взгляд и пошла вперёд.
— Многие из тех солдат, что передавали мне приказы, пали в бою либо были переведены и исчезли. Каждый раз это были новые лица, — добавил Лян Цян, догоняя её.
Чу Чжао отозвалась «угу»:
— Действовали очень осмотрительно. — И снова спросила: — Крепость Шипочэн имеет к вам отношение?
Лян Цян на мгновение замолчал и кивнул:
— Это я… впустил войска Силяна.
Стоило ему договорить, как шедшая впереди девушка резко развернулась, подняв резким порывом ветра край одежды.
Лян Цян с глухим стуком упал на колени:
— Няннян, я совершил ошибку.
Чу Чжао посмотрела на него:
— Ошибку? Из-за вашей «ошибки» знаете ли вы, сколько людей расстались с жизнью?
— Знаю, — Лян Цян выпрямился на коленях, его голос охрип. — Знаю, поэтому я раскаиваюсь. Поэтому я полон горького сожаления и понимаю, что не могу больше так продолжать. Когда они велели мне стоять и ждать смерти генерала Чжуна, я нарушил приказ и заранее подал сигнал о помощи… Я хотел сбежать, хотел спастись, хотел вырваться из всего этого…
Он посмотрел на Чу Чжао взглядом, полным мольбы и скорби.
— А-Чжао-сяоцзе, молю, спасите меня.
— Я не хочу становиться таким. Я всё ещё хочу быть тем Лян Цяном, чью доблесть вы когда-то хвалили.
Хвалила доблесть? В глазах Чу Чжао промелькнула самоироничная усмешка. На самом деле это было лишь недоразумением: она хвалила Лян Цяна из той жизни, но теперь знала, что его доблесть тогда была лишь частью заговора.
— Под предлогом награды за поход против Сяо Сюня я заберу вас в столицу, — глядя на него, произнесла Чу Чжао. — Надеюсь, когда тот человек снова свяжется с вами, вы сумеете вновь стать тем доблестным Лян-гунцзы.
Лян Цян склонился в поклоне:
— Благодарю, няннян! Я…
Он хотел сказать что-то ещё, но неподалёку солдат доложил:
— Императрица Дянься, вице-цензор Се прибыл.
Чу Чжао слегка улыбнулась:
— Как быстро он прибыл. — С этими словами она прошла мимо Лян Цяна.
Лян Цян снова склонился, коснувшись головой земли:
— Ваш покорный военачальник провожает няннян.
Затем он медленно поднялся и, стоя у края стены, смотрел на спускающуюся вниз девушку. Её походка была лёгкой и радостной. За воротами города стремительно скакал отряд всадников. Ветер развевал плащ едущего впереди гунцзы, и ткань сияла, словно струящееся сияние луны.
В его сердце не было зависти, он не смел и мечтать, что когда-нибудь Чу Чжао встретит его так же. Ему было достаточно просто оставаться рядом с ней. Он понимал, что Чу Чжао не верит ему и оставила подле себя лишь для того, чтобы выманить того, кто стоит за его спиной. Но это не имело значения.
Лишь бы он был полезен.
Полезен не только императрице, но и тому человеку в тени. Так он сможет сохранить всё, что уже имел, и даже обрести больше.
Он сказал всё, что должен был сказать, но об одном умолчал: все его заслуги на самом деле были добыты благодаря защите других воинов. Того доблестного Лян-гунцзы на самом деле никогда не существовало, а потому и возвращаться было не к чему.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
