Это был, пожалуй, лучший дом в деревне, с виду — жильё богатого семейства.
Се Яньлай, закинув длинную ногу, перемахнул через свою ограду, затем через ограду соседа и запрыгнул прямиком в птичник, чтобы стащить яйцо.
— Эр-е! — выбежал из главного дома служка, надрываясь точно курица или утка. — А-Цзю снова ворует яйца!
Се Яньлай сердито глянул на него, помахивая в руке ещё тёплым яйцом:
— Чего расшумелся? Подумаешь, яйцо. К тому же ваши куры и утки воруют траву и букашек в моём дворе.
Служка фыркнул и хотел было что-то возразить, но изнутри донёсся голос:
— А-Цай, вода закипела? Обед готов?
— Иду-иду, не торопите, сейчас всё будет, — отозвался служка. Он направился к другой комнате, не забыв зыркнуть на Се Яньлая и тихо предупредить: — И не вздумай воровать нашу еду!
Се Яньлай лишь вскинул брови, не удостоив его ответом, и посмотрел в сторону главной комнаты, где смутно виднелась фигура: человек сидел прямо, держа в руках свиток.
— Учитель Чжу, праздник на дворе, а вы всё корпите над книгами, — протянул он. — Неужто впервые проводите такой спокойный Новый год, когда и заняться-то нечем?
Сидевший внутри не ответил. Се Яньлай, скривив губы, не стал продолжать разговор и, прихватив яйцо, перемахнул через ограду к себе.
Но тишины в доме не случилось: А-Цай снова выскочил из кухни, держа в руках два куска свинины с прослойками жира.
— Эр-е, эр-е! — кричал он. — Гляньте, что это? Кто-то подбросил на кухню.
Человек в комнате, казалось, устал от шума и вышел со свитком в руках.
— Это подношение? — вполголоса спросил служка и не удержался от ворчания: — Даже горным разбойникам кто-то умудряется приносить дары?
Неужели такова судьба эр-е?
Дэн И взглянул на мясо в руках слуги и сказал:
— Это шусю1.
Служка, конечно, знал, что это значит. Он хлопнул себя по лбу — ну конечно! Теперь эр-е больше не чиновник, но и разбойником стать способностей не хватило, так что пришлось в этом логове стать учителем и обучать грамоте маленьких разбойников.
Этот дом построили самым первым и лучшим именно потому, что одна из комнат служила школьным классом.
— А они знают толк в приличиях, раз подносят дары учителю, — радостно пробормотал он и припустил на кухню. — Сегодня же их и потушим. Лаофужэнь вчера говорила, что нужно поднести мясо лао-е и да-е, чтобы они не голодали в загробном мире.
Дэн И окликнул его:
— Почему ты не оставил это подношение, чтобы потом передать кому-то другому?
Обычно все подарки, которые получал Дэн И, служка не тратил на хозяйство, а берег, чтобы переподарить при случае.
Услышав вопрос, служка обернулся в недоумении:
— Эр-е, вы что, с толку сбились? Шусю — это не просто подарок, это плата учителю, дар от чистого сердца, так и должно быть.
Дэн И хотел что-то ответить, но из глубины дома донёсся голос пожилой женщины:
— А-Эр, ты приготовил подношения для отца и старшего брата?
— Нян, приготовил, приготовил, сегодня у нас тушёное мясо, — громко ответил Дэн И и махнул слуге рукой.
Служка, хмыкнув, унёс мясо на кухню.
Дэн И стоял у дверей, слушая деревенский гомон и кудахтанье птиц во дворе. Вдруг он увидел приближающуюся женщину в красных одеждах.
— Учитель Чжу, — первой с улыбкой поздоровалась Мумяньхун. — С Новым годом.
Дэн И кивнул ей.
Мумяньхун не стала задерживаться и, сияя улыбкой, позвала:
— А-Цзю! А-Цзю, выходи, есть дело.
После нескольких окриков даже куры с утками отозвались своим гоготом, и Се Яньлаю пришлось выбраться из своей землянки.
— Моё дежурство закончилось, — недовольно проворчал он. — Что ещё за дело?
Мумяньхун не ответила, лишь улыбнулась:
— Идём со мной.
И она зашагала прочь. Се Яньлай нехотя поплёлся следом.
Дэн И посмотрел ему в спину и пробормотал:
— Везёт же этому парню.
Сказав это, он опустил взгляд в книгу и принялся медленно прохаживаться по двору.
Мумяньхун жила в просторном и уютном шатре. Войдя, Се Яньлай увидел стол, уставленный яствами.
— Так в чём дело? — спросил он с некоторой неловкостью. — Мне скоро обедать, у Чжу-второго еда вот-вот будет готова.
Мумяньхун уже присела и, услышав это, прыснула со смеху:
— Сегодня можешь не есть у него, поешь у меня.
Се Яньлай не спешил садиться:
— Пожалуй, я всё же лучше у него…
Обедать у Мумяньхун? Она ведь была матерью его А-Чжао — как это понимать, если он придёт к ней в дом трапезничать?
Уши Се Яньлая слегка покраснели.
— Я просто хотела, чтобы ты рассказал мне об А-Чжао, — с мягкой улыбкой произнесла Мумяньхун.
Тем более нельзя! Се Яньлай круто развернулся, собираясь уйти:
— Ничего я не знаю. Я же не она, подождите, пока она сама вам расскажет.
— А-Цзю, — позвала Мумяньхун. — Вообще-то я видела, как она росла. Девчонкой она часто бывала в окружном городе: вечно с кем-то спорила или лезла в драку. За ней глаз да глаз был нужен, разве что когда генерал держал её на руках…
Се Яньлай остановился, навострив уши. Он не мог не слушать рассказы о маленькой Чу Чжао.
— …А потом она уехала в столицу, и я её больше не видела, — вздохнула Мумяньхун. — Интересно, какой она стала там…
Се Яньлай не удержался:
— В столице она осталась точно такой же.
Мумяньхун улыбнулась:
— Правда? Но ведь А-Чжао очень умная, я думала, в столице она станет скрывать свой истинный нрав.
— Ни за что, — отрезал Се Яньлай.
Мумяньхун снова указала на стол:
— Иди сюда, присядь и расскажи.
Се Яньлай помедлил, но отказываться больше не стал и сел.
Они беседовали и ели. Постепенно Се Яньлай перестал стесняться и, рассказывая о Чу Чжао, весь так и просиял.
— …Ну и смелая же она! Как хлестнёт меня плетью — по-настоящему, прямо напролом пошла…
— И это у всех на виду!
— А как она отходила своего двоюродного брата в трактире — вот это было зрелище! Тот парень ни в споре, ни в деле, ни в драке с ней не сравнился, от злости аж разрыдался…
Мумяньхун слушала с улыбкой.
Се Яньлай входил в раж, мысленно удивляясь: оказывается, он видел столько её поступков…
Пока он витал в своих мыслях, Мумяньхун вдруг спросила:
— Она ведь скоро приедет сюда, к тебе?
Се Яньлай кивнул без малейшего колебания:
— Да.
Едва слова сорвались с губ, он опомнился, и его лицо мгновенно залила краска.
— Я имею в виду… хоть она и в столице, но здесь, в округе Юньчжун, её дом, здесь дух генерала Чу…
Мумяньхун с улыбкой прервала его объяснения и указала на блюдо:
— Попробуй вот это. Не знаю вкусов А-Чжао, понравится ли ей такое.
Се Яньлай замолчал и принялся за еду.
На самом деле он не чувствовал вкуса, но был уверен: ей обязательно понравится.
Ведь когда ты рядом с тем, кто тебе дорог, любая еда в радость.
- Шусю (束脩, shùxiū) — традиционное подношение учителю, первоначально состоявшее из десяти связок сушёного мяса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
