Чжуншань-ван расхохотался:
— Чу-сяоцзе, я не ослышался? Надёжные? Если я правильно догадываюсь, те самые надёжные люди, о которых вы говорите, — это семья вашего дяди?
Когда Чу Чжао произнесла имя Сяо Сюня, Чжуншань-ван сразу догадался, какую уловку она задумала.
Неудивительно, что эта девушка, едва переступив порог, отказалась пить его воду, опасаясь яда — ведь она и сама из тех, кто прибегает к подобным низкопробным, недостойным методам.
Впрочем, методы не имели значения, важны были люди.
— Каков характер семьи вашего дяди, вы и сами прекрасно знаете.
Он покачал головой с некоторым сочувствием.
— Мне кажется, Чу-сяоцзе, вы не находите пути, куда податься, и решили рискнуть.
— Вы знаете моего сына, но в то же время и не знаете его совсем. Вы всё время не подпускали его к себе, но если бы вы дали ему шанс, то поняли бы, насколько он искренний и великодушный человек.
— Нет никого, кому бы он не нравился.
Услышав эти слова, Чу Чжао промолчала, не став возражать. Она любила Сяо Сюня до того самого момента, как яд едва не лишил её жизни.
Чу Лань стоял у входа в зал, закрыв лицо руками и всхлипывая.
— Я притворялся безумным и глупым, чтобы просто выжить, но теперь императорский двор не позволяет мне оставаться в живых, — сказал он. — Поднебесная велика, но в ней нет места, где Чу Лань мог бы приклонить голову.
Сяо Сюнь посмотрел на него и с улыбкой спросил:
— Учитель Чу хочет сказать, что во всём этом виноват я? И вы пришли ко мне, чтобы отомстить?
Пусть он и влачил жалкое существование, цепляясь за жизнь, но некоторые слова книжник Чу Лань всё же не решался произнести. К счастью, Цзян-ши знала суть дела. Она была женщиной из внутренних покоев и в роковой час могла пойти на что угодно и сказать всё что угодно.
— Шицзы! — заголосила Цзян-ши, падая на колени. — Если бы тогда всё это было не ради шицзы, мы бы не опустились до такого состояния. Но мы никогда не питали ненависти к шицзы и уж тем более не пришли мстить. Лао-е лишь винит себя за то, что был недостаточно способен, чтобы завершить дело, но более чем способен его испортить1, сегодня нам и впрямь не на что жить, и во всём мире только здесь, у шицзы, можно найти путь к спасению.
Чу Тан опустилась на колени, поддерживая мать, и тоже горько плакала. Чу Лань стоял, закрыв лицо руками, а слуги вокруг тоже начали рыдать. Громкие причитания ворвались в зал, создавая шум и неразбериху.
Сяо Сюнь приложил ладонь к родному лбу:
— Довольно, довольно, я всё понял. Перестаньте плакать.
Те Ин холодно выкрикнул:
— Всем замолчать!
Шум и хаос мгновенно прекратились.
— Не беспокойтесь, я, Сяо Сюнь, никогда не был человеком бездушным и неблагодарным. Раз учитель Чу соизволил прийти, я, разумеется, приючу вас, — сказал Сяо Сюнь, улыбнувшись Чу Ланю. — Учитель Чу, живите у меня спокойно. Когда я вступлю в императорский город и возведу своего отца-вана на престол, у учителя Чу будут ещё лучшие времена и блестящее будущее.
Когда-то Сяо Сюнь говорил, что они вместе взойдут по небесной лестнице, но теперь… Чу Лань горестно вздохнул, не отнимая рук от лица:
— Для Чу Ланя само право на жизнь — уже великая удача, как я могу сметь просить о лучших временах или будущем.
— Тот случай в прошлом был неожиданностью, к которой учитель Чу не был готов, — заметил Сяо Сюнь. — Вас нельзя винить. Если бы вы знали, что сегодня всё будет так печально, то, боюсь, мне и не пришлось бы вас уговаривать, вы бы сразу…
Он сделал рубящий жест ладонью.
Если бы он знал, что наступит этот день… Чу Лань задумался: первое, что он сделал бы тогда — запер Чу Чжао под замок. Она воспользовалась случаем, чтобы в один прыжок взлететь на место императрицы, втоптав его семью в грязь.
— Сожалею, что всё не было иначе с самого начала, — тяжко вздохнул Чу Лань.
«Верно, если бы я знал, что так будет, я бы тоже не тратил слов впустую с Чу Ланем, а сразу разделался бы с той девчонкой».
— Ну да ладно, не будем о прошлом, — произнёс Сяо Сюнь. — Впрочем, и сейчас ещё не поздно. А-Тан-сяоцзе, не желаете ли вы исполнить несбывшееся желание вашего отца и помочь мне?
Чу Лань, закрывавший лицо, замер и опустил рукава, а сидевшая на земле и вытиравшая слёзы Чу Тан тоже подняла голову.
Разве он не с Чу Ланем всё это время говорил? Почему вдруг обратился к ней?
— А-Тан-сяоцзе, это ведь вы убедили отца прийти сюда? — Сяо Сюнь слегка улыбнулся. — Вы вращались в домах столичной знати, следили за выражением лиц, улавливали перемены в настроениях, и, когда поняли, что дело принимает дурной оборот, быстро решили бежать из столицы.
Чу Тан робко ответила:
— Я лишь много бывала на людях и слышала разные новости, но уезжать или нет — это решали родители.
Сяо Сюнь с улыбкой сказал:
— Разве решения в вашей семье не всегда принимались вами?
Чу Тан послушно кивнула:
— Да, родители очень заботятся обо мне.
Одной фразой она превратила манипулирование родителями в их заботу о ней, отведя от себя все подозрения.
Эта девушка была совершенно непохожа на Чу Чжао. Она походила на рыбу, а рыба — создание простое: есть наживка — попадётся на крючок. Если Чу Чжао смогла подцепить её, то и он сможет.
Сяо Сюнь не стал больше спорить об этом и продолжил:
— То, что Чжоу-лаотайе согласился спрятать вас, а затем помог выбраться, тоже ведь заслуга А-Тан-сяоцзе?
Чжоу-лаотайе и взгляда бы лишнего не бросил на Чу Ланя.
— На самом деле Чжоу-лаотайе просто очень любит свою внучку, — сказала Чу Тан, склонив голову. — Я умоляла А-Цзян-сяоцзе, и она, проявив благородство, тайно приютила нашу семью. Чтобы не навлечь беду на род Чжоу, Чжоу-лаотайе и выслал нас.
— А-Тан-сяоцзе слишком скромничает, — произнёс Сяо Сюнь.
Цзян-ши и Чу Лань к этому времени, кажется, поняли: Сяо Сюнь считал их дочь выдающейся и хотел поручить ей какое-то дело.
Их дочь и впрямь была необыкновенной, даже способнее той Чу Чжао. Чу Чжао лишь повезло воспользоваться преимуществом, ведь у её отца было войско. Если бы Чу Лань обладал такой же властью, как Чу Линь, то Чу Тан тоже смогла бы стать императрицей!
— Шицзы, А-Тан очень послушна и редко заставляет нас беспокоиться. Если вам что-то нужно, смело приказывайте, — сказала Цзян-ши. — Наша семья готова броситься в кипяток и ступить в огонь, ни от чего не откажемся.
Чу Тан тоже кивнула, но ничего не сказала.
Сяо Сюнь посмотрел на неё и внезапно произнёс:
— Когда мой отец станет императором, а я — тайцзы, А-Тан-сяоцзе сможет стать тайцзыфэй.
- Недостаточно способен, чтобы завершить дело, но более чем способен его испортить (成事不足败事有余, chéng shì bù zú bài shì yǒu yú) — выражение о человеке, который не приносит пользы, а лишь вредит делу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
