Летняя ночь была душной, дыхание юноши у самого уха обдавало могильным холодом.
Чу Чжао подняла на него взгляд:
— Твои слова звучат любопытно. С чего бы мне желать, чтобы вы с Се-сань-гунцзы истребляли друг друга? Раньше я не имела к вам никакого отношения, а теперь я и ваш род Се — о, нет.
Договорив, она подняла голову ещё выше, впиваясь взглядом в глаза юноши.
— Стоит сказать, что я и Се-сань-гунцзы теперь словно единое целое. Безопасность маленького Дянься и незыблемость моего положения императрицы неотделимы от Се-сань-гунцзы. Какая мне выгода от того, что вы будете убивать друг друга?
Се Яньлай посмотрел на неё, убрал руку и выпрямился:
— Ты во всём права, но я знаю твои истинные намерения. Иначе с чего бы тебе быть так доброй ко мне?
Чу Чжао невольно рассмеялась:
— Я добра к тебе?
Будто она услышала нечто невероятно смешное, будто она никогда этого не делала, и всё это было лишь плодом его воображения. Се Яньлай холодно усмехнулся.
Продолжай притворяться.
Чу Чжао перестала смеяться и серьёзно задумалась:
— Я и вправду добра к тебе. В пути ты прятал тайное письмо для моего де, и я не выдала тебя Чжун-шу. Когда тебя били, я заступалась за тебя, присылала лекарства для ран. В те неспокойные времена я доверилась тебе, позволив охранять дворцовые врата, а теперь готова отдать тебе армию Лунвэйцзюнь…
Она посмотрела на юношу перед собой и кивнула с глубоким чувством.
— Я действительно к тебе добра.
Она протянула руку и похлопала по его холодным железным доспехам.
— А-Цзю, оказывается, ты и сам понимаешь, насколько я к тебе добра.
С этими словами она достала из рукава письмо.
— Раз так, тебе стоит доставить для меня это письмо.
Се Яньлай ожидал от неё любой реакции, но в итоге эта фраза обезоружила его. Он был разгневан и в то же время едва сдерживал смех, но больше всего его разбирала досада.
— Чу Чжао, — он стиснул зубы, — не прикидывайся передо мной безумной и глупой.
Чу Чжао посерьёзнела:
— Я никогда не прикидывалась. Я так добра к тебе лишь потому, что рассчитываю на ответную услугу.
Се Яньлай холодно усмехнулся:
— И это не притворство? Ты можешь не верить Се Яньфану и не доверять ему доставку письма, но как же Чжун Чжанжун? Не может быть, чтобы ты не верила даже ему, ведь он как раз собирается в путь.
Чу Чжао ответила:
— Мое положение и положение моего де теперь иные. Этот титул императрицы я вытребовала у Его Величества сама. Многие были застигнуты врасплох и многие затаили обиду. Чжун-шу, безусловно, надёжен, но я не знаю, сколько глаз сейчас следит за ним. Есть вещи, которые я не смогу ему разъяснить или открыть, а мой де здесь совершенно ничего не знает. Я должна лично написать письмо и всё подробно изложить. К тому же, кое-что касается…
Она подняла глаза на Се Яньлая.
— Кое-что касается того, жива моя нян или мертва.
Се Яньлай бросил на неё взгляд. Жива её нян или мертва? Хотя ему не было дела до этой девчонки, волей-неволей слухи о ней доходили до его ушей, ведь она наделала столько шума в столице, и каждый встречный обсуждал её.
У этой девчонки не было матери.
Она умерла, когда та появилась на свет.
Что же тогда значили эти слова?
— Мне известен один секрет. Моя нян не умерла, она всё ещё жива, — тихо произнесла Чу Чжао. Руки её сжались в кулаки, а в больших глазах застыла печаль. — Я должна спросить у де, как всё было на самом деле. Мой де скоро умрёт, я боюсь, что не успею его увидеть. Боюсь, что навсегда останусь в неведении.
Се Яньлай отвёл взгляд и проворчал:
— Ты хочешь, чтобы я принял командование армией Лунвэйцзюнь и одновременно доставил письмо. Я же не небожитель.
Чу Чжао сказала:
— Ты можешь поручить это другим. — Она задумалась. — Глава Чжан и его люди отлично подойдут. Ты их знаешь, я их тоже знаю, к тому же они совершенно неприметны, никто не обратит на них внимания.
Се Яньлай посмотрел на неё и фыркнул:
— Твои «знаю» и «доверяю» звучат слишком легкомысленно.
О каком «знаю» речь — просто случайные попутчики, скрывавшие свои имена в дороге.
— Лишь дальний путь помогает узнать силу коня1, и лишь долгое время — сердце человека.
— Но порой с первого взгляда понятно, надёжен человек или нет, можно ли на него положиться.
Договорив, она посмотрела на Се Яньлая и слегка улыбнулась.
На что ты смотришь, чему улыбаешься! Се Яньлай холодно усмехнулся:
— Знаешь, кто такие самые искусные лжецы? Те, у кого на десять лживых слов приходится одно правдивое.
Сказав это, он выхватил письмо из её рук и развернулся, чтобы уйти.
— Эй, — окликнула его Чу Чжао.
Се Яньлай остановился и обернулся, нетерпеливо спросив:
— Что ещё?
Чу Чжао подошла и обошла вокруг него. К сожалению, Се Яньлай был слишком высок, и она не могла прошептать ему прямо в ухо. Ей пришлось придвинуться ближе к его груди и тихо произнести:
— Ты спрашивал меня, теперь и я спрошу тебя. Почему ты и Се Яньфан стремитесь к взаимному уничтожению?
Она вскинула голову, глядя на него.
— Я добра к тебе, а ты сразу об этом подумал. Какую же жизнь ты вёл дома? Неужели за всю жизнь никто не относился к тебе по-доброму?
Се Яньлай посмотрел на подошедшую девчонку с её напускной серьёзностью, выставил два пальца и, упершись ей в лоб, оттолкнул от себя.
— Чу Чжао, брось эти свои фокусы. — Его глаза-фениксы сузились, и он негромко произнёс: — Нападать на мой щит моим же копьём2…
— Я не трёхлетний ребёнок.
С этими словами он зашагал прочь.
Чу Чжао снова крикнула ему вслед:
— А-Цзю!
Се Яньлай с раздражением огляделся по сторонам, затем обернулся к девчонке и бросил на неё предостерегающий взгляд: это императорский дворец, а не дикое поле и не городская улица.
Чу Чжао улыбнулась:
— Мне нужно, чтобы мне помогал тот А-Цзю, которого я знаю, а не кто-то другой.
Се Яньлай скривил губы в усмешке и стремительно ушёл.
Могли ли такие слова тронуть его? Что может сделать А-Цзю, если он не отпрыск семьи Се?
Если бы он не был отпрыском семьи Се, он бы в этой жизни никогда не встретился с Чу-сяоцзе.
Глядя на уходящего юношу, Чу Чжао с облегчением вздохнула. Выражение её лица стало сложным: А-Цзю и вправду был умным и чувствительным ребёнком.
Се Яньфан.
Чу Чжао опустила глаза. Конечно, она не собиралась доверяться ему всей душой, она знала, насколько он умен и амбициозен. Она могла сотрудничать с ним, могла действовать с ним заодно, но не могла верить ему.
Что же до А-Цзю… Чу Чжао подняла взгляд на удаляющийся в сумерках силуэт юноши.
Он сомневается в её доброте?
Почему же он не подумает о том, что первым добро проявил он сам? Он прекрасно знал, кто она такая, но не проронил об этом ни слова родным. Он знал, что может разрушить её репутацию, но тоже промолчал.
Её доброта к нему была лишь отплатой.
Конечно, не обошлось и без личного интереса.
Но взаимное уничтожение с Се Яньфаном…
Чу Чжао поджала губы. Говорить об этом сейчас было слишком рано: ни у неё, ни у него ещё не было права даже заикаться о том, чтобы погубить Се Яньфана.
Чу Чжао вернулась к боковому залу и, увидев знакомую фигуру, собиравшуюся войти внутрь, поспешно окликнула:
— Се-сань-гунцзы.
Се Яньфан стоял на ступенях. Он обернулся и, завидев её, слегка улыбнулся, после чего отвесил глубокий поклон.
Чу Чжао подошла ближе и спросила:
— Проголодались?
Се Яньфан тихо ответил:
— Нет, просто устал сидеть, решил найти место, чтобы немного передохнуть.
Чу Чжао не сдержала улыбки и прошептала:
— А вот я совсем другое дело, я проголодалась.
Се Яньфан приглашающим жестом указал ей вперёд.
Чу Чжао пошла впереди, но снова обернулась:
— Я только что виделась с Яньлаем.
Се Яньфан отозвался коротким «о»:
— Если будут дела, просто поручайте их ему. Пусть он и не выбирает выражений, но в делах на него точно можно положиться.
Чу Чжао понизила голос:
— Чжун-шу нужно вернуться в пограничный округ, поэтому я велела ему временно занять место Чжун-шу.
Се Яньфан ничуть не удивился и кивнул:
— Он подходит лучше всего. — Затем он посмотрел на Чу Чжао. — Я выберу лекаря, чтобы он отправился вместе с заместителем командующего Чжун.
Болезнь отца не была секретом для Се Яньфана, поэтому Чу Чжао кивнула:
— Хорошо, тогда прошу вас, Се-сань-гунцзы, устроить это.
Се Яньфан легко вздохнул:
— Если бы не душевное смятение А-Юй, которой вы так нужны, вам стоило бы вернуться и повидаться с ним.
Чу Чжао покачала головой:
— В этом нет вины А-Юй, это мой собственный выбор.
Се Яньфан тоже покачал головой:
— Нет, это не твой выбор. Это беспощадность Небесного Пути3.
Словом, это не была её вина, и ей не следовало корить себя за это.
Если Се-сань-гунцзы решал проявить к кому-то доброту, он делал это по-настоящему.
«Хоть бы он всегда был так добр ко мне», — подумала Чу Чжао, улыбнулась Се Яньфану и вместе с ним переступила порог.
- Лишь дальний путь помогает узнать силу коня, и лишь долгое время — сердце человека (路遥知马力日久见人心, lù yáo zhī mǎ lì rì jiǔ jiàn rén xīn) — идиома, означающая, что истинный характер человека и его способности проверяются только временем и трудностями. ↩︎
- Нападать на щит противника его же собственным копьём (以子之矛攻子之盾, yǐ zǐ zhī máo gōng zǐ zhī dùn) — образное выражение, означающее использование доводов оппонента против него самого. ↩︎
- Небесный Путь (天道, tiāndào) — в китайской философии высший закон природы и мироздания, определяющий судьбы людей независимо от их воли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
