— Де, — Ци Лэюнь не удержалась и, повернув голову, позвала отца, выискивая его среди столпившихся членов семьи. — Ты сказал, что эти люди — Третий принц…
Она не успела договорить — родные зажали ей рот, отовсюду послышалось шиканье.
— Что это за разбойники, решат местные власти и императорский двор, — негромко отчитал дочь Ци-лао-е. — Не говори вздор по восьми направлениям1.
Ци Лэюнь скривила губы. К чему это притворство? Всю ночь среди шума бесконечных схваток только и слышны были крики. Сначала одна группа людей кричала, что наследный принц убит в результате покушения, воры бесчинствуют, а Третий принц их ловит. Позже раздались крики о том, что Третий принц поднял восстание…
Все ведь так очевидно.
Ей не то чтобы обязательно нужно было знать, кто устроил смуту, она просто беспокоилась о Чу Чжао. Третий принц ненавидит Чу Чжао, вдруг он воспользуется случаем и разделается со всей её семьёй?..
Она снова выглянула: их дом уже полностью сгорел, неизвестно, как дела у Чу Чжао.
В предрассветных сумерках на улице, где прежде слышался лишь треск пылающего огня, внезапно снова раздался топот копыт, частый, точно капли дождя; он гулким эхом отозвался в сердцах членов семьи Ци, укрывшихся под сводами моста.
Тела, промокшие за ночь в речной воде, окоченели, а лица стали мертвенно-бледными.
Снова они?!
Ночь уже отступила, и теперь не нужно было даже усердно искать, чтобы обнаружить их…
— Ведомство императорского города ведёт дело, мятежники понесли кару!
Ведомство императорского города?
Старики и дети семьи Ци замерли в оцепенении. Правда или ложь? Ци Лэюнь снова высунулась и действительно увидела проносящиеся мимо отряды конницы, за которыми следовала толпа служителей с вёдрами и телегами; они с шумом выплёскивали воду на огонь, пожирающий придорожные постройки.
В то же время подобный шум доносился со всех улиц, а вместе с ним — и звуки сражений.
— Сложите оружие и не будете убиты2!
— Мятежники понесли кару!
От звуков схватки душа уходила в пятки, но выкрики заставляли сердца успокоиться.
На рассвете по широкой дороге, поднимая тучи пыли, мчался всадник. Это был Се Яньфан; за спиной у него был меч, в руках — самострел, а одежда была запятнана кровью. На первый взгляд он выглядел пугающе, но, присмотревшись, в нём всё ещё можно было узнать элегантного гунцзы.
— Се-сань-гунцзы!
Впереди показался скачущий навстречу человек, он громко звал его.
Ду Ци, находившийся подле Се Яньфана, сделал знак, и человека пропустили.
— Что в столице? — спросил Се Яньфан.
Третий принц и род Чжао подготовили немало людей, дорога к столице была перекрыта наглухо, да и в тылу столичный гарнизон вёл себя неспокойно. Зажатые в тиски с двух сторон, они пробивались сюда всю ночь в ожесточённых боях.
Но куда более серьёзным препятствием были городские ворота.
Третий принц наверняка сосредоточил там лучшие силы для обороны.
Они не могли объявить о смерти Третьего принца, чтобы сломить дух врага — иначе это лишь раззадорило бы амбиции Чжуншань-ван-шицзы.
— Штурм города идёт крайне тяжело, — сообщил прибывший. — Но позже на городских стенах внезапно началась резня.
— На стенах? — переспросил Ду Ци. — Се-ци-е сделал внутри города какие-то приготовления?
Се Яньфан покачал головой:
— У нас в городе не так много людей. — Он посмотрел на посланника. — А сейчас что?
— Сейчас всё затихло, — ответил тот. — Однако приблизиться по-прежнему невозможно.
Ду Ци взглянул на Се Яньфана и спросил:
— Это Сяо Сюнь?
Се Яньфан смотрел вперёд без тени страха. Он пришпорил коня:
— Пойдём и увидим.
Высокие и мощные городские ворота за одну ночь словно покрылись слоем пепла и запустения.
Повсюду были разбросаны тела, оружие и горящие факелы; от былого процветания не осталось и следа.
Над городскими воротами царила тишина, будто там никого не было.
Но стоило Се Яньфану приблизиться, как бесчисленные стрелы градом посыпались вниз, ровными рядами вонзаясь в землю и создавая преграду.
— В императорском городе введено осадное положение, праздным и посторонним людям вход в город строго запрещён! — донёсся крик со стены. — Немедленно отступайте!
Осадное положение, праздные и посторонние люди.
— Я Се Яньфан! — внезапно выкрикнул он во весь голос. — Я охраняю тела наследного принца и его супруги, мне нужно войти во дворец и просить аудиенции у Его Величества!
С этими словами он пришпорил коня и сделал шаг вперёд, переступив через густую изгородь из стрел.
Ду Ци, тревожась, последовал за ним, прикрывая его сбоку.
На этот раз со стены не полетели стрелы; напротив, один человек вышел вперёд и посмотрел вниз.
Это был незнакомый военачальник: рослый, с красновато-чёрным лицом. С высоты городских ворот он изучал гунцзы, стоящего внизу.
— Се Яньфан? Ты ещё кто такой?
Неизвестно, притворялся ли он или действительно не знал, но пока в него не стреляли, оставался шанс. Даже если Сяо Сюнь уже захватил инициативу, он сможет договориться с ним. Се Яньфан громко произнёс:
— Ваш подданный — третий диди супруги наследного принца.
Военачальник хмыкнул — то ли понял, о ком речь, то ли нет, но расспрашивать не стал, а лишь махнул рукой.
— Тебе следует отступить и продолжать охранять наследного принца и его супругу, — сказал он. — Жди распоряжений от императорского двора.
Его по-прежнему не пускали в город.
Се Яньфан сжал поводья:
— Мне необходимо увидеть Его Величество, дело касается Третьего принца.
Военачальник остался непреклонен:
— Отступи. Тебя позовут, когда императорский двор всё подготовит.
Се Яньфан хотел было возразить, как вдруг военачальник повернул голову, почтительно поклонился и отступил на шаг. На его место встал другой человек.
Высоко над воротами этот человек появился в поле зрения Се Яньфана: в доспехах и при оружии, высокий и худощавый, его чёрно-красный плащ развевался на ветру.
Было очевидно, что это чин повыше того военачальника, но…
Се Яньфан не выкрикнул приветствие, а с изумлением уставился на него.
Стоящий рядом Ду Ци тоже смотрел на этого человека, широко раскрыв глаза от невероятного потрясения. Неужели он ослеп? Почему он видит…
— Се Яньлай!
- Говорить вздор по восьми направлениям (胡说八道, hú shuō bā dào) — китайская идиома, означающая «нести чепуху» или «говорить вздор». ↩︎
- Сложите оружие и не будете убиты (缴械不杀, jiǎo xiè bù shā) — традиционный военный призыв к сдаче. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
