Се Яньфан был самым молодым среди тех, кто стоял при императорском дворе — мал был и его возраст, и опыт.
Он мог находиться здесь лишь благодаря статусу дяди императора. Разумеется, он не возражал против этого. Он и сам намеревался использовать это положение, чтобы занять место при дворе, просто не сейчас.
Всё произошло слишком поспешно. Слишком много неожиданностей.
— Се-сань-гунцзы, что всё это значит? Что Дэн И задумал! — раздался голос за его спиной.
Се Яньфан обернулся и увидел группу чиновников. Они были разных возрастов и чинов, но их объединяло выражение праведного гнева на лицах и почтительное отношение к Се Яньфану.
Даже при столь поспешном вступлении в дела двора, род Се готовил почву долгое время. Сам Се Яньфан завёл широкие знакомства: хотя эти чиновники раньше не имели с ним прямых дел, их семьи принимали от него благодеяния и водили с ним дружбу. Дружбу, основанную на взаимной выгоде и признательности.
Он вовсе не был неопытным птенцом орла, просто раньше он не стоял в зале императорского двора, но стоило ему прийти сюда, как он был готов взмыть ввысь, расправив крылья.
Эти люди называли Дэн И прямо по имени, пренебрегая его официальным титулом Тайфу.
Если и говорить о «молодых птенцах», то им был как раз Дэн И. Се Яньфан мягко улыбнулся чиновникам.
— Сначала он добился, чтобы императрица участвовала вместе с Его Величеством в церемонии восшествия на престол, а теперь хочет, чтобы она вместе с ним присутствовала на советах, — мрачно произнёс один из чиновников. — Что он вообще творит!
— Что он сказал, то и будет.
— Неужели этот двор теперь принадлежит Дэн И?
Другие чиновники тоже начали выражать негодование и недовольство.
Се Яньфан слушал их с кротким видом, не перебивая и не выражая явного согласия. Когда все выговорились, он произнёс:
— Он делает это ради Его Величества. Государю действительно нужно быстро учиться и расти. Подумайте сами: кто, кроме императрицы, подходит на роль наставника, который будет неотлучно следовать за Его Величеством и всему его обучать?
Один из чиновников хотел что-то возразить, но Се Яньфан остановил его жестом.
— Я знаю, что любой из вас справился бы с этим, но позволит ли Дэн И?
Это означало постоянно находиться рядом и наставлять императора. Для шестилетнего государя такой человек станет бесконечно близким, тем, кому он будет доверять и на кого будет опираться. Разве мог Дэн И, держащий в руках бразды правления, позволить кому-то другому завоевать доверие императора?
— Он делает это ради Его Величества, — продолжил Се Яньфан. — И ради себя самого. Он управляет государством и не может отвлекаться на обучение государя, но при этом не желает доверять это нам. Поэтому императрица — самая подходящая кандидатура.
В конце концов, императрица — женщина. Когда Его Величество вырастет, она удалится во внутренние покои и не сможет, да и не будет иметь права вмешиваться в государственные дела.
Чиновники закивали, понимая логику, но…
— И что же, нам просто терпеть выходки Дэн И? — раздражённо спросили они.
Се Яньфан ответил:
— Сейчас Его Величество ещё мал, и самое главное — это стабильность в государстве. Поэтому я прошу всех вас беречь порядок при дворе и исполнять свой долг. Делайте это не ради Дэн И, а ради Его Величества.
С этими словами он отвесил им поклон.
Те поспешили поклониться в ответ, наперебой повторяя: «Гунцзы слишком вежлив», «Это наш долг, сань-гунцзы».
Глядя вслед неспешно уходящему Се Яньфану, чиновники тоже начали расходиться. По сравнению с тем, что было сразу после завершения совета, их чувства заметно улеглись.
Этот двор — не вотчина Дэн И, здесь есть они, а главное — род Се. Если говорить о близости и родстве, то именно им Его Величество должен доверять больше всего. Дэн И же — лишь случайная фигура, вынужденный выбор покойного императора.
Прежний государь скончался, и как долго сможет продержаться Дэн И?
Впрочем, судя по всему, Се Яньфан не выступал против действий Дэн И.
— Возможно, Дэн И заранее обсудил это с сань-гунцзы, — вполголоса заметил один из чиновников.
Это было весьма вероятно. Дэн И не был дураком — неужели он действительно верил, что сможет творить всё, что вздумается, лишь обладая императорской печатью и военной властью? Если бы Се Яньфан тогда выразил протест, что бы сделал Дэн И? Выгнал бы Се Яньфана со двора? Казнил бы на месте?
У него и на сотую долю не хватило бы смелости!
Значит, они наверняка договорились, и он сумел убедить Се Яньфана. У Дэн И тоже были свои опасения, и это к лучшему.
С более спокойными лицами люди продолжали путь, но тут один из чиновников остановился.
— Однако Дэн И не хочет оставлять двор и наставлять Его Величество, но ведь и Се-сань-гунцзы этого не хочет, — пробормотал он себе под нос.
Дэн И не желал подпускать других к обучению императора, но если бы Се Яньфан настоял на своём, разве смог бы Дэн И помешать? Более того, Дэн И мог даже желать этого, ведь тогда влияние Се Яньфана при дворе ослабло бы, и он оказался бы заперт в стенах дворцового города…
Но ведь Се Яньфан не глуп!
Да, как и сказал Се Яньфан: Его Величество ещё мал, до его личного правления ещё далеко, так что пока об этом можно не беспокоиться. Контроль над императорским двором сейчас куда важнее.
Поступок Се-сань-гунцзы был вполне разумным.
Когда Се Яньфан вернулся в усадьбу, семья Се уже знала о происшедшем во дворце. Хотя сейчас только Се Яньфан мог посещать советы, как он сам и говорил: не присутствовать при дворе не означало быть вдали от него.
Иногда вне двора дела делались даже лучше.
— Дэн И обсуждал это с тобой? — нахмурившись, спросил Цай-бо. — Что он задумал? Хочет выслужиться перед Чу Линем?
Се Яньфан взглянул на Цай-бо и слегка вскинул брови:
— Нет.
«Нет» в каком смысле? Цай-бо опешил. Он ни на миг не верил, что Дэн И искренне печётся о маленьком императоре.
— Я имею в виду, что это не Дэн И обсуждал это со мной, — пояснил Се Яньфан, входя в комнату и снимая придворное одеяние.
Цай-бо растерялся ещё больше. Кто же тогда? Кто-то из подчинённых Дэн И? Он знал, что многие чиновники уже переметнулись на его сторону, но неужели этот сброд осмелился явиться к Се Яньфану с подобными речами?
— Цай-бо, не сердись, — Се Яньфан отложил одежду и обернулся с улыбкой. — Это была Чу Чжао, наша императрица.
Цай-бо замер в ошеломлении, а затем вспыхнул от гнева.
— Какая дерзость!
— Что она задумала?!
…
Дерзость?
Се Яньфан вспомнил свои ощущения, когда его вызвали во дворец. Когда он слушал слова сидевшей напротив девушки, он испытал удивление, но в то же время как будто и не удивился вовсе.
На девушке было обычное платье, и она ничем не отличалась от той Чу-сяоцзе, что когда-то ворвалась в усадьбу Се, требуя встречи с ним.
Её взгляд был таким же живым и ясным, как и прежде, только в нём прибавилось сияния.
Это сияние не было Се Яньфану в новинку. Когда ему было тринадцать и он услышал, что наследный принц прибыл на охоту, он схватил лук и взобрался на гору. В тот миг, когда он смотрел на всё с высоты, в его глазах, должно быть, мерцал такой же свет.
Это была жажда действия.
Он не выказал удивления и не поспешил выразить покорность, а прямо спросил о том, чего не понимал:
— Почему?
Девушка посмотрела на него и искренне ответила:
— Потому что я не хочу, чтобы А-Юй зависел от Дэн И. Я хочу, чтобы он был независим от императорского двора.
Сяо Юй ещё ребёнок. Если его будет наставлять Дэн И или любой другой чиновник, у него возникнет чувство привязанности. А если государь попадает в зависимость от подданного, он неизбежно окажется в ловушке.
Се Яньфан, конечно, понимал это, но слова Чу Чжао говорили ему о другом: она не доверяет Дэн И.
— Я буду рядом с А-Юем, я сама его научу, — сказала она и глубоко поклонилась Се Яньфану. — Прошу Се-сань-гунцзы позволить мне это. Доверьте А-Юя мне.
Она просила его.
Се Яньфан улыбнулся, отгоняя воспоминания, взял с чайного столика чашку и продолжил разговор с Цай-бо:
— Разумеется, я не мог оставить А-Юя на Дэн И, так что доверить его ей — лучший выход.
Цай-бо, выслушав его, несколько раз переменился в лице.
— Звучит разумно, вот только неизвестно, что на уме у этой девчонки…
С тех пор как он узнал, что она сама потребовала у императора титул императрицы, он не мог избавиться от настороженности по отношению к ней.
Всё-таки это титул императрицы. А теперь она ещё и собралась участвовать в управлении государством вместе с Его Величеством.
Аппетиты у этой девицы слишком велики.
— А как иначе? Неужели она рисковала жизнью и сражалась лишь потому, что, видя на пути несправедливость, обнажила меч и пришла на помощь? — Се Яньфан с улыбкой протянул чашку, приглашая Цай-бо долить чаю. — Бывать при дворе — сплошная мука. Выходить к людям утомительно, приходится слишком много говорить.
Цай-бо со вздохом наполнил его чашку.
— Дома ты говоришь не меньше.
Се Яньфан осушил чашку одним глотком.
— Неважно, что у неё на уме. Сейчас её помыслы могут быть лишь об одном: если А-Юю будет хорошо, то и ей будет хорошо, — сказал он. — А раз это пойдёт на пользу А-Юю, значит, и нам следует относиться к ней по-доброму.
Цай-бо поставил чайник.
— Хорошо, хорошо. Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть, — он поднялся с места. — Отдохни немного. Тебе предстоит сделать ещё много дел, скрытых от чужих глаз.
Се Яньфан смотрел, как старый слуга вышел, прилёг, откинувшись, и вдруг снова открыл глаза.
Его убедила та девочка.
А Дэн И?
Как та девочка убедила его?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
