Лян Цян стоял на городской стене столицы, и лишь когда спустились сумерки, жар на его лице, казалось, наконец утих.
Он усмехнулся над собой.
Дойдя до сегодняшнего дня, он, как ни странно, всё ещё сохранил чувство стыда.
Тогда, услышав те слова, он должен был немедленно склониться и вкрадчиво промолвить: «Этот ничтожный генерал бездарен, прошу гунцзы наставить меня».
Как он мог чувствовать стыд?
Ему следовало радоваться тому, что этот гунцзы остановился поговорить с ним. Не говоря уже о насмешке — даже если бы тот плюнул ему в лицо, это было бы честью.
То, что Лян Цян может сегодня стоять здесь, — заслуга других людей. Иначе в этот самый миг он и вся его семья всё ещё трудились бы на каторге в пограничном округе.
Лян Цян смотрел в ночную даль. Если бы он всё ещё был каторжанином в пограничном округе, то в это время уже лежал бы в хижине и отдыхал.
Сегодня чётное число, на ужин должны были дать еду с салом и лишнюю лепёшку. Живот был бы полон, и спалось бы сладко.
На самом деле он уже давно не спал крепко. Вспоминая прошлое, он понимал, что за последние годы самым безмятежным временем был сон на земляной лежанке во время отбывания повинности.
Лян Цян снова усмехнулся над собой. Какая ирония. Что толку в крепком сне на каторге?
Но и что с того, что он стоит здесь, окружённый воинами?
В месте отбывания каторги он хотя бы знал, что его ждёт завтра — рыть ямы или строить стены. Здесь же он не знал заранее, что его пришлют охранять город, и не знал, будет ли он стоять здесь завтра.
Внезапно он засомневался, действительно ли Се Яньфан сможет добиться успеха.
Едва пришло известие о нападении на императорские войска в округе Юньчжун, как он получил приказ усилить охрану города. От округа Юньчжун до столицы на быстром коне скакать полмесяца, не говоря уже о бесчисленных городах, войсках, бастионах и заставах на пути…
Почему же уже сейчас стягивают войска и так строго охраняют город?
Неужели род Се верит, что Чу Хоу и впрямь сможет пробиться сюда?
Когда-то он стоял перед Чу Хоу и из её слов внезапно понял, кто стоит за всем этим. Се Яньфан. Сравнивая ту девушку и Се Яньфана, он без колебаний выбрал Се Яньфана.
Но теперь Се Яньфан настолько её опасается? Неужели эта девушка уже может считаться равной Се Яньфану?
Среди этих беспорядочных мыслей вдруг раздался испуганный вскрик:
— Сигнальные огни!
Сигнальные огни? В разгар летнего зноя этот крик заставил Лян Цяна содрогнуться. Он поднял глаза: в чёрном небе на горизонте бушевало пламя.
Она идёт!
Она и правда идёт!
Вслед за пламенем, непрерывно взмывающим в небо, задрожала земля, словно загрохотали тысячи и тысячи воинов.
— Вражеское нападение!
— Вражеское нападение!
В ночном императорском дворце во внешнем городе обычно не было никого, кроме дежурных чиновников, но сегодня там не было тихо: повсюду слышались шаги.
Глядя со стены внутреннего дворца, можно было увидеть множество воинов.
— Едва начались бои в округе Юньчжун, как в императорском городе тут же развернули оборону, — сказал стражник из запретной гвардии. — Охрану усилили как минимум вдвое.
Другой стражник, сжимая копьё, отозвался:
— Даже если у неё силы всего одного округа Юньчжун, никто не посмеет её недооценивать. В конце концов, это хуанхоу.
При упоминании хуанхоу первый стражник на мгновение замолчал, а затем невольно усмехнулся:
— Я ещё помню, как в прошлый раз хуанхоу с боем прорвалась в императорский город. Неужели и на этот раз…
Товарищ негромко кашлянул, прерывая его:
— Не болтай лишнего.
После того как с Чу Хоу случилась беда, в запретной гвардии императорского города сменили людей: армия Лунвэйцзюнь исчезла, её место заняли новички.
То, что им удалось остаться, уже было большой удачей, так что не стоило навлекать на себя неприятности.
Сегодня во внешнем городе прибавилось солдат; во внутренний дворец их тоже привёл лично тот Се-гунцзы, который сейчас там и находился.
— Наше дело — охранять Хуаншана, а до остального нам дела нет, — вполголоса произнёс гвардеец.
Его собеседник кивнул и не стал продолжать тему. Он устремил взгляд вперёд и вдруг замер.
— Снаружи, кажется, что-то не так…
В ярко освещённых покоях императора Сяо Юй не изучал усердно доклады, как делал это обычно, а мерил комнату шагами.
Евнухов поблизости не было. Гунцзы в маске сидел на подножии драконьего трона и сосредоточенно счищал грязь со своих сапог.
— Дядя, — Сяо Юй остановился перед ним и понизил голос. — Неужели и впрямь ничего нельзя сделать?
Се Яньлай не обратил на него внимания.
Сяо Юй снова принялся ходить туда-сюда, а потом, словно что-то придумав, резко замер.
— Дядя! — поспешно зашептал он. — Я придумал. Ты увезёшь меня из императорского города, и мы найдём цзецзе. Тогда ей не придётся пробиваться сюда с боем. Где Я, там и столица, и Я смогу вернуть цзецзе её доброе имя.
Се Яньлай, не отрываясь от чистки обуви, ответил:
— Ваше Величество слишком высокого мнения обо мне. Увезти тебя? Я и сам отсюда уйти не могу.
Он поднял голову.
— Ты и впрямь думаешь, что это я заправляю всеми делами в семье Се? Мне позволили быть главным — тогда я главный. А когда не позволят, я стану никем.
Он указал пальцем на дверь.
— Сейчас и ты, и я — в клетке.
— Что же тогда делать? Как помочь цзецзе? — пробормотал Сяо Юй.
Се Яньлай снова склонился над сапогами:
— Будешь вести себя как подобает — это и будет помощью.
Сяо Юй помрачнел. В будущем он будет вести себя правильно и больше никогда не станет мнить себя самым умным, но если цзецзе не сможет вернуться…
За дверью послышались тихие шаги, и кто-то вошёл.
Сяо Юй обернулся и увидел Ци-гунгуна, который поспешно закрывал за собой дверь.
— Кажется, снаружи творится что-то неладное, — вполголоса доложил он.
Этой ночью столица не сияла, подобно звёздному небу, и не шумела, как в погожий день. Узнав о том, что Чу Хоу приказала войскам выступить из округа Юньчжун, в столице объявили комендантский час.
В густой ночной тьме двери домов были плотно заперты, лишь изредка тишину нарушал стук копыт на улицах.
Внезапный запрет на ночные прогулки заставил всех нервничать.
— Это же так далеко, чего бояться? Не может она прийти в мгновение ока, Чу Хоу ведь не небожительница.
— Ты не понимаешь, это чтобы люди не собирались и не болтали лишнего.
— Верно, я слышал, в некоторых игорных домах даже начали принимать ставки на то, кто победит: Чу Хоу или род Се…
Кто-то насмехался, кто-то не воспринимал угрозу всерьёз, а кто-то ругал всё это за безрассудство. И среди этого гула на улицах послышались шаги. В двери застучали, и вместе с этим грохотом раздались крики:
— Хуанхоу вошла в город! Заприте двери!
— Хуанхоу вошла в город! Заприте двери!
Кричали мужчины и женщины, старики и дети, и их звонкие голоса, подобно ветру, проносились мимо, забираясь в каждый дом.
В один миг люди в своих жилищах застыли в оцепенении и ужасе.
Хуанхоу вошла в город?
Она уже здесь?
Неужели хуанхоу и впрямь бессмертная и способна сжимать землю до вершка1?
Вслед за криками на улицах поднялась суматоха: послышался топот копыт и шум шагов, раздались звуки сражения, и запах крови разлился в душном воздухе летней ночи.
Если со стены оглянуться на город, то можно было увидеть, как он расцветает огнями, словно разлетающиеся искры светильников. Плотные точки света казались пожаром, охватившим всю гору фонарей.
— В город уже проникли вражеские лазутчики, — произнёс Лян Цян.
Стоявший рядом заместитель командующего оставался невозмутим:
— На мелких крыс и змей не стоит обращать внимания.
Лян Цян посмотрел на самую высокую точку светящегося города. Он хотел было сказать, что беспокоится за Хуаншана, но тут же с усмешкой одёрнул себя — к чему его забота, когда императорский дворец наверняка уже давно был под надёжной многослойной защитой.
- Сжимать землю до вершка (缩地成寸, suō dì chéng cùn) — даосская магическая способность сокращать расстояния, позволяющая преодолевать огромные пространства за несколько шагов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
