Вероятно, из-за утренней неудачи А-Фу не показывалась весь день, оставаясь отдыхать в кухне. А-Лэ хлопотала не покладая рук, будучи занята даже больше, чем во время стремительной скачки.
Вскипятили несколько котлов воды, чтобы Чжан Гу и остальные могли умыться и попарить ноги. Хотя на почтовой станции не было изысканных яств и вина, лесные дары и дичь, припасенные старым станционным смотрителем, манили своим ароматом.
На каменном столе расставили большие миски и глубокие блюда. Палочек на всех не хватило, поэтому их заменили древесными ветками. Почтовые солдаты и старый станционный смотритель сидели кругом, весело уплетая еду.
— Это лепешки, приготовленные на меду, — А-Лэ принесла корзину и, немного поразмыслив, подошла к А-Цзю. Поставив корзину, она тихо проговорила: — Они мягкие и сладкие.
Чжан Гу расхохотался:
— Верно, ставь их перед А-Цзю. Мы не едим ни сладкого, ни мягкого, только он такое любит.
Краснея, А-Лэ поспешно убежала.
А-Цзю протянул руку, схватил одну лепешку, откусил и скривился:
— Ни аромата, ни сладости.
Старый станционный смотритель усмехнулся:
— Этот паренёк весьма привередлив, верно, впервые отправился в дальний путь.
— Он и дома привередлив, — сказал Чжан Гу и, глядя на А-Цзю, подшутил: — С чего это А-Лэ так обходительна с тобой? Весь день крутится подле тебя, а раньше ведь за версту обходила.
Почтовый солдат рядом фыркнул:
— Это потому, что утром он снова обидел А-Фу. А-Лэ пытается задобрить его, надеясь, что он будет добрее к её сестре. Бедняжка А-Фу даже показаться боится.
Чжан Гу замахнулся и толкнул А-Цзю локтем:
— Ну и сорванец же ты!
А-Цзю уклонился:
— Да что вы, вы слишком много себе напридумывали.
Эта А-Лэ действительно пыталась ему угодить, но вовсе не из-за того, что он якобы обидел ее сестру. И та А-Фу не выходила не от страха, а потому что он ее разоблачил, и она спряталась. Служанка по своей природе должна прислуживать, оттого она и была столь предупредительна.
Пока они перешучивались, А-Лэ снова пришла, неся кувшин.
— Отвар из диких трав тоже готов, — сказала она. Она собиралась разлить его всем, и первым делом направилась к А-Цзю.
Но, должно быть, из-за того, что кувшин был слишком горячим, руки ее скользнули, и отвар выплеснулся.
А-Цзю ловко уклонился, но горячая жидкость все равно попала ему на рукав. Он вскрикнул:
— Ты ведь это нарочно!
Почтовые солдаты не встревожились, а дружно рассмеялись.
— А-Лэ весь день трудится, усталость берет свое, не будь таким мелочным, — с серьезным видом поучал Чжан Гу.
На самом деле все тоже чувствовали, что А-Лэ сделала это умышленно, однако никто не стал ее разоблачать. Кто велел А-Цзю обижать чужую сестру?
А-Лэ в смятении принялась вытирать одежду А-Цзю, казалось, она вот-вот расплачется от страха:
— Я… я постираю вашу одежду, господин солдат.
А-Цзю оттолкнул ее:
— Не трогай ни меня, ни мою одежду.
А-Лэ замерла, не зная, что делать.
— Все в порядке, А-Лэ, — улыбнулся Чжан Гу, глядя на руку А-Цзю. — Подумаешь, пара капель, что ты за шум поднял? Хватит ворчать, ешь быстрее.
А-Цзю хмыкнул, закатав рукав, и указал на А-Лэ пальцем:
— Держись от меня подальше!
А-Лэ, опустив голову, поспешно отступила.
Чжан Гу велел ей идти обедать:
— Нам твои услуги не нужны.
Только тогда А-Лэ ушла.
Почтовые солдаты продолжали хохотать: неудача А-Цзю стала для всех развлечением.
В кухне А-Лэ передала письмо А-Фу.
— Это оно? — тихо спросила она.
А-Фу приподнялась на соломенной подстилке, взяла конверт и, увидев на нем надпись «Чу Линю, вскрыть лично», кивнула.
А-Лэ тоже раздирало любопытство: это было письмо для генерала, но кто же тогда этот А-Цзю?
Это письмо от императорского двора генералу или он доставляет его по чьей-то просьбе?
— Какое совпадение, — радостно добавила она. — Надо же было Чу-сяоцзе встретить его.
Да, действительно совпадение. А-Фу с серьезным видом держала письмо. Она уже разузнала окольными путями, что эта группа почтовых солдат направляется в округ Юньчжун, чтобы доставить утвержденные списки военных дворов, и это никак не связано с ее отцом. Они также не собирались в город Лочэн, где он нес службу.
Почему же у А-Цзю при себе тайное письмо для ее отца?
Почему кто-то в столице пишет ее отцу тайные письма?
Ее отцу — генералу гвардии Чу Линю, которого все сторонились и у которого не было никаких перспектив.
Ее сердце забилось чаще. Она вспомнила слова, услышанные перед смертью, — тот образ отца, который они рисовали, был ей чужд, и в него было трудно поверить.
Неужели все это правда? Неужели ее отец на самом деле не так прост, обычен и бездарен, каким кажется?
Кем же на самом деле является этот А-Цзю?
Чжан Гу говорил, что тот стал почтовым солдатом в наказание.
Слишком странно.
Она обязана была узнать, что написано в этом письме, тем более что вскоре при императорском дворе произойдут стремительные перемены и все погрузится в хаос. На этот раз ни она, ни отец не должны быть в это втянуты.
А-Фу осторожно вскрыла конверт, вытащила листок бумаги, сделала глубокий вдох и развернула его. В следующее мгновение ее глаза округлились, а дыхание перехватило.
На листе было всего два иероглифа:
«Хе-хе».
Письмо вместе с конвертом А-Фу бросила в топку печи, и оно мгновенно обратилось в пепел.
— Что… что теперь делать? — в голосе А-Лэ слышалась тревога. — Он нас раскусил?
Значит, он подложил фальшивое письмо, чтобы проучить ее?
Она редко совершала промахи. Даже когда она перевернула вверх дном дом старшего господина в столице и вынесла столько денег и украшений, никто из домочадцев ничего не заметил.
В прошлый раз она оступилась, когда ее поймал генерал, и вот — во второй раз.
Когда А-Фу увидела эти два иероглифа, она едва не подскочила на месте. После того, как она сожгла письмо, А-Фу сделала глубокий вдох и успокоилась.
— Не признавайся, — сказала она, глядя на догорающий в печи пепел. — Если он не поймал тебя за руку на месте, значит, это не ты.
Нет улик — нет признания.
— Если он поднимет шум, мы просто заплачем, — А-Фу смотрела на огонь, отблески пламени плясали в ее темных глазах. — В конце концов, все и так знают, что он нас обижает.
А-Лэ кивнула, страх отступил. Поразмыслив, она подумала: это ведь письмо для генерала, что плохого в том, что Чу-сяоцзе его прочтет? Генерал, узнав об этом, и бровью бы не повел.
Пока они не знали, что у А-Цзю есть это письмо, они немного опасались его, но теперь, когда тайна раскрыта, у них, напротив, прибавилось уверенности, и страх исчез.
Ей даже захотелось просто раскрыть личность Чу-сяоцзе. Тогда эти почтовые солдаты со всеми почестями доставили бы ее к генералу.
А-Фу понимала сомнения и мысли А-Лэ, но ни А-Лэ, ни большинство людей не знали, что на самом деле ее возвращению препятствовал именно отец.
Чтобы она могла спокойно жить в семье, отец даже пообещал дяде выгоду.
Дядя был эгоистичен и алчен, он ни за что не позволил бы ей вернуться, дабы она не испортила его карьерные перспективы, на которые он возлагал столько надежд.
Позади были преследователи, а впереди… если отец узнает вести, то он тоже пошлет людей, чтобы преградить ей путь. Поэтому на этот раз она должна скрыть свое имя и происхождение, чтобы иметь шанс вернуться к отцу.
Ей нужно было о многом поговорить с ним, о многом спросить. Самым важным было не оставаться в столице, именно там начались её злосчастья.
А-Фу опустила взгляд и бросила полено в огонь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
