Не считая замешательства сразу после пробуждения, из-за которого она ударила не того человека, а затем встречи с Сяо Сюнем, Чу Чжао уже понимала, что встретит многих людей, которые станут ей близки в будущем, но пока оставались чужими.
Хотя при виде Сяо Сюня её захлестнули эмоции, она всё же сумела проявить спокойствие.
Однако, увидев Дэн И, она окончательно потеряла самообладание.
В прошлой жизни она видела Дэн И нечасто, но две встречи врезались ей в память.
Первая произошла вскоре после её свадьбы с Сяо Сюнем. В то время борьба за трон между принцами в столице только закончилась, обстановка оставалась нестабильной. Дэн И, благодаря заслугам в обороне императорского города, стал любимцем государя и человеком, которому болезненный император доверял больше всего. В возрасте тридцати с небольшим лет он сосредоточил в своих руках военную власть над всем столичным гарнизоном и получил титул тайфу.
Дэн И нанёс внезапный визит зимней ночью. На нём были иссиня-чёрные меховые одежды с золотой каймой, а окружавшие его слуги в железных доспехах и с золотыми мечами казались столь многочисленными и грозными, что заслоняли небо и закрывали солнце.
Ей было очень страшно. Она думала, что Сяо Сюня тоже собираются схватить.
Она не слушала уговоров Сяо Сюня и упрямо стояла рядом с ним, вцепившись в его руку.
Дэн И даже не взглянул на неё. Его глаза смотрели на Сяо Сюня снизу вверх, и в этом взгляде было столько мрачной злобы, что становилось жутко.
Он произнес:
— Поздравляю, ваше высочество, государь назначил вас наследным принцем.
Второй раз случился уже тогда, когда Сяо Сюнь стал императором. Ей было скучно в задних покоях, и она отправилась в передний зал на поиски Сяо Сюня, спрятавшись за занавесом, чтобы устроить ему сюрприз.
Но Сяо Сюнь вернулся не один. Вместе с ним вошёл Дэн И. Дэн И был в чиновничьем халате, с тяжелым выражением лица. Сяо Сюнь на ходу что-то говорил, но не успел закончить фразу — Дэн И вскинул руку и отвесил Сяо Сюню пощёчину.
В тот миг она чуть не закричала и изо всех сил зажала себе рот рукой.
Несмотря на столь дерзкое попрание чинов, Сяо Сюнь не позвал стражу, чтобы схватить Дэн И. Лицо его залилось краской, глаза пылали гневом, но он медленно склонил голову.
Дэн И развернулся и ушёл. Сяо Сюнь простоял в молчании мгновение, а затем последовал за ним.
Лишь спустя долгое время она смогла сбежать оттуда, чувствуя слабость в руках и ногах и обливаясь холодным потом.
Она не осмелилась спросить Сяо Сюня, почему Дэн И так презирает своего повелителя и почему Сяо Сюнь не наказал его, боясь, что это станет для Сяо Сюня очередным унижением.
Ей оставалось лишь притворяться, что она ничего не знает, и прятать это происшествие в глубине сердца.
Тогда она, кажется, поняла: император Сяо Сюнь вовсе не стоял на недосягаемой высоте — за его спиной стоял тайфу Дэн, манипулируя им и держа всё под контролем.
Она чувствовала и испуг, и страх, и растерянность, и с тех пор старалась избегать Дэн И при любой возможности.
Кто бы мог подумать, что после перерождения она так скоро встретит его!
Она смотрела на мужчину перед собой. Его облик почти не изменился: он стоял в дверях в меховых одеждах, а за его спиной теснились охранники.
Хотя сейчас его меховое платье выглядело поношенным и бедным, а охранники не были столь величественны и устрашающи.
Но Чу Чжао всё равно ощущала то же напряжение во всём теле, что и той зимней ночью.
У неё даже промелькнула странная мысль: не явился ли этот Дэн И из прошлой жизни, чтобы схватить её?
Дэн И уже давно стоял здесь и успел рассмотреть Чу-сяоцзе из рода Чу. Она была довольно миловидной, но не более того. Он отвёл взгляд, обдумывая другие дела, и вмешался лишь тогда, когда крики брата и сестры стали громче и дело дошло до рукоприкладства.
Но он не ожидал, что эта Чу-сяоцзе выкрикнет его имя. В самом выкрике не было ничего особенного — возможно, ей рассказал шицзы Чжуншань-вана или люди генерала Чу. Странным было то, что Чу-сяоцзе добавила слово «тоже».
В этом «тоже» крылся иной смысл.
К тому же по выражению лица Чу-сяоцзе было видно, что она не просто знает его, а знает очень хорошо.
— Чу-сяоцзе, — сказал он. — Я прибыл по поручению ведомства верховного судьи.
Чу Кэ, стоя в стороне, произнёс:
— Слышала? Из ведомства верховного судьи. Чу Чжао, продолжай в том же духе, буянь дальше! Посмотрим, кто тогда сможет тебя защитить!
Чу Чжао прижала ладонь к сердцу, заставляя себя успокоиться, и, опустив глаза, подхватила его слова:
— Да… Вы пришли схватить меня? Я знаю о ведомстве верховного судьи и о вас, Дэн-дажэнь. Говорят, вы очень грозный человек.
«Неужели кто-то использует его имя, чтобы пугать детей?» — подумал Дэн И и произнёс:
— Я не служу в ведомстве верховного судьи, а лишь исполняю их поручение, так что я здесь не для того, чтобы кого-то хватать.
Чу Кэ не желал оставаться здесь ни секундой дольше и поторопил:
— Ладно, не обращайте на неё внимания, пойдёмте скорее к ван-е. Мы и так проявили крайнюю неучтивость.
Дэн И кивнул Чу Чжао и собрался уходить.
— Я тоже пойду, — выкрикнула Чу Чжао.
Чу Кэ холодно усмехнулся:
— Ты же говорила, что не пойдёшь?
Чу Чжао подошла и, склонив голову, промолвила:
— Раньше я боялась, что наш совместный визит оскорбит ван-е или причинит ему неудобства. Но теперь здесь Дэн-дажэнь, и если мы пойдём следом за ним, то в этом не будет ничего дурного.
Её голос звучал мягко и нежно, с легкой робостью, в нём не осталось и следа прежней свирепости.
Дэн И усмехнулся. Неужели эта девчонка всю дорогу так всех обманывала?
Пока брат и сестра Чу спорили на почтовой станции, Сяо Сюнь уже вернулся домой.
Сменив одежду после купания при помощи служанок, он отправился к Чжуншань-вану.
Чжуншань-ван обычно находился в павильоне Пэнлайгэ. Красота этого места соответствовала названию: изысканные сады, журчащие ручьи, и даже зимой здесь витала «небесная дымка» — Чжуншань-ван предавался поискам Дао и воскурял благовония.
Увидев, что Сяо Сюнь вошёл, прикрывая нос и рот рукой, Чжуншань-ван, сидевший на циновке, швырнул в него свою кисть-фучэнь:
— Что же ты так воротишь нос? У меня тут лучшие благовония.
Сяо Сюнь поймал фучэнь и, пройдя вперёд, совершил поклон:
— Отец-ван, дело сделано.
Чжуншань-ван поспешно спросил:
— А что же младшая дочь семьи Чу?
— Сказала, что во избежание подозрений не придёт в наш дом, — ответил Сяо Сюнь.
Чжуншань-ван взглянул на красивое лицо сына и немного удивился:
— Неужели она не соблазнилась твоим обликом? Быть может, эта Чу-сяоцзе тоже всем сердцем стремится к Дао?
Сяо Сюнь прыснул со смеху. Отец-ван вечно любил подшучивать над ним, и он к этому привык:
— Эта Чу-сяоцзе не к Дао стремится, её сердце уже принадлежит другому.
Хотя он видел её всего дважды, один раз у воды и один раз на почтовой станции. Чувства между этой Чу-сяоцзе и почтовым солдатом были настолько бурными, что их невозможно было скрыть.
Он не знал, возникла ли у них взаимная симпатия давно, или чувства вспыхнули в пути, а может быть, эта Чу-сяоцзе корыстно использовала его — но не слишком ли злобно так судить о девушке?
Он отвлекся, но услышал вопрос Чжуншань-вана:
— Что за гунцзы? Откуда он? Сколько ему лет? Из какой семьи?
Сяо Сюнь пришёл в себя и с улыбкой сказал:
— Отец-ван, когда моим сёстрам подыскивали женихов, вы и то не расспрашивали так подробно.
Чжуншань-ван усмехнулся:
— Люди всегда такие, им любопытны чужие дела. — Он поманил его рукой.
Сяо Сюнь поспешно подошел, присел и подставил плечо, чтобы Чжуншань-ван мог опереться и встать.
Одна нога Чжуншань-вана была искалечена.
— А-Сюнь, — негромко произнёс он. — Ты не знаешь, но в те годы вокруг Чу Линя шумели не только дела императорские, его амурные дела тоже наделали много шума. В юности его будущее было подобно парче1.
Сколько людей сватались к нему, но он всем отказывал. А потом без звука и без шороха сошёлся с деревенской женщиной без всяких обрядов, да ещё и ребёнка прижил.
Та женщина умерла при родах, и Чу Линь с тех пор так и не женился. Мне очень любопытно, что же это была за красавица, пленившая его настолько. Ту женщину уже не увидеть, но её дочь наверняка унаследовала материнскую внешность, вот и хотелось взглянуть.
«Вот оно что», — подумал Сяо Сюнь. Наряженная, та девушка была очень красива, но даже в том жалком виде на берегу реки она показалась ему вполне миловидной.
— Однако жаль, — с улыбкой сказал он. — Генерал Чу сторонится нас, и Чу-сяоцзе передала слова отца: он запретил ей приходить в наш дом.
Чжуншань-ван хмыкнул и, поглаживая своё пухлое лицо, произнёс с двусмысленной улыбкой:
— Генерал Чу высокого мнения о таком хромом ван-е, как я, раз считает, что мне ещё есть в чём избегать подозрений.
Сяо Сюнь посмотрел на искалеченную ногу отца. Говорили, что он сломал её в детстве, упав по неосторожности с каменной горки в императорском саду, но на самом деле кто-то намеренно подстроил это, чтобы отец остался калекой.
Хромой принц, каким бы умным он ни был и как бы ни была любима его мать, больше не мог претендовать на престол.
В глазах Сяо Сюня промелькнула жалость, смешанная с гневом. Он тихо промолвил:
— Отец-ван, не стоит гневаться из-за этого ничтожного человека. Это Чу Линю самому стоит опасаться подозрений.
Чжуншань-ван улыбнулся и уже хотел что-то сказать, когда за дверью евнух поспешно доложил:
— Ван-е, девица и гунцзы из рода Чу, а также управляющий ведомства начальника дворцовой стражи Дэн И просят аудиенции.
Сяо Сюнь вскинул брови. Разве эта Чу-сяоцзе не говорила, что не придёт к ним в дом?
- Будущее, подобное парче (前程似锦, qián chéng sì jǐn) — описание блестящего и успешного будущего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
