— В столице пропала какая-то молодая девица?
Станционный смотритель был немного удивлён.
Каждый год пропадало много людей: от сорванцов до стариков, взрослые девушки и молодые жёны — в этом не было ничего необычного. Пропажа одной девицы и впрямь была делом пустяковым.
Серьёзным оно могло стать, только если семья этой девицы была знатной.
— Из какой же влиятельной столичной семьи эта Чу-сяоцзе? — с любопытством спросил он.
Инспектор Ци махнул рукой:
— Не сказать чтобы из влиятельных, но и семья не простая.
Это было интересно, и любопытство станционного смотрителя только разгорелось.
— Фамилия этой девушки — Чу, — сказал инспектор Ци. — Её дядя не занимает никаких должностей, он преподаёт в академии Цяошань, а вот отец — личность известная, ты его наверняка знаешь.
Он посмотрел на станционного смотрителя и усмехнулся.
— Генерал гвардии округа Юньчжун, Чу Линь.
Станционный смотритель моргнул. Он не был ошеломлён или удивлён происхождением пропавшей девушки, первой его мыслью было: «Какое совпадение, кажется, я слышу имя генерала гвардии Чу Линя уже во второй раз».
— Что ты там бормочешь? — Инспектор Ци не понял его реакции и спросил: — Что не так с генералом гвардии Чу? Только не говори, что ты уже и не помнишь, кто это такой.
Станционный смотритель поспешно улыбнулся:
— Как же можно не помнить? Просто я подумал, что имя генерала гвардии Чу много лет почти не упоминалось. Что же происходит в последнее время? Его имя слышится постоянно, почти так же часто, как в пору его величайшей славы.
— Кто ещё упоминал? — спросил инспектор Ци.
— Несколько дней назад здесь были посыльные, направлявшиеся в пограничный округ, — коротко ответил станционный смотритель. Подобные сведения не полагалось разглашать, иначе можно было навлечь подозрение в выдаче тайны.
Впрочем, никто и вправду не считал посыльных, едущих в пограничный округ, чем-то секретным.
То, что солдаты, направляющиеся в пограничный округ, упоминали генерала Чу Линя, не было странным, поэтому инспектор Ци оставил этот вопрос:
— Имя генерала гвардии Чу сейчас в тени, но его дочь в столице вновь заставила всех говорить о себе.
Станционный смотритель с улыбкой спросил:
— Неужели эта Чу-сяоцзе тоже отправилась обсуждать с Его Величеством важные государственные и военные дела?
— Если бы это было так, можно было бы сказать, что ребёнок продолжил дело отца, — рассмеялся инспектор Ци. — К несчастью, эта Чу-сяоцзе невежественна, своенравна и ведёт себя деспотично. На днях она так пнула дочь Лян-дажэня из Приказа приёмов, что та улетела в озеро и едва не погибла.
Просто не верилось, столичные благородные девицы дрались, точно деревенские бабы.
Станционный смотритель, качая головой, вздохнул:
— Как генерал гвардии Чу мог так воспитать дочь? Неужели он и впрямь решил разбить и без того треснувший кувшин1 и больше не стремится к успехам?
— По-моему, тут и учить не надо, это в крови: отец непокорный, и дочь такая же заносчивая, — усмехнулся инспектор Ци.
«Должно быть, он совсем пал духом, если даже за детьми не смотрит и живёт как в тумане», — подумал станционный смотритель и спросил:
— Раз эта Чу-сяоцзе такая бойкая, как же она умудрилась пропасть?
В это время вернулись стражники, носившие вино. Цао-лао-сы поставил один кувшин на этот стол и, услышав разговор, громко хохотнул.
— Эта Чу-сяоцзе не пропала, она сбежала после того, как побила человека, — сказал он. — Лян-сяоцзе едва не лишилась жизни, её родители убивались от горя и не желали идти на мировую. Они во что бы то ни стало хотели подать жалобу самому императору, чтобы наказать эту Чу-сяоцзе, вот она и сбежала.
Станционный смотритель рассмеялся:
— Сяонянцзы оказалась трусливой и не захотела брать на себя ответственность.
Цао-лао-сы, разливая вино, с оживлением рассказывал:
— Эта сяонянцзы весьма бойкая! Побила человека — и ни звука, ни слёз, ни криков, а на следующий день перелезла через стену и была такова. Прихватила с собой из дома кучу денег. Старший брат Чу — человек учёный, он только и делал, что ходил повсюду, краснея от стыда и извиняясь. Его жена и дочь сами отправились в дом Лянов присматривать за Лян-сяоцзе. А в итоге виновница беды сбежала. Он так разгневался, что едва не упал навзничь, в доме всё вверх дном.
Станционный смотритель с улыбкой произнёс:
— Растить такую дочь, оказывается, хлопотнее, чем сына.
Раньше он часто видел, как праздные сынки навлекали беду на свои семьи, но впервые слышал, чтобы на такое была способна девица.
Инспектор Ци поднял чашу и сделал глоток. Это подействовало лучше горячей воды: холод, сковавший его с головы до пят, тут же рассеялся.
— Так и знал, что у старины Сюя найдётся что-нибудь стоящее, — с улыбкой сказал он.
Станционный смотритель пригубил вино и продолжил:
— Значит, эта Чу-сяоцзе отправилась искать своего отца? Ну и смелая же девчонка! Какой долгий путь от столицы до округа Юньчжун. Даже если сейчас в четырёх морях царит мир, всё же одинокая девушка… Сколько лет этой Чу-сяоцзе?
Инспектор Ци не сразу вспомнил и посмотрел на Цао-лао-сы. Сам он здесь был лишь для вида, а всю настоящую работу выполняли его подчинённые.
— Говорили, что ей скоро исполнится тринадцать, — поспешно ответил Цао-лао-сы.
Он даже показал рукой:
— Вот такого роста.
— Давали её портрет. Маленькая, худенькая девочка, выглядит очень кроткой, и совсем не скажешь, что она способна натворить столько бед.
Тринадцать лет… Станционный смотритель с чашей в руках на мгновение задумался. У дочерей женщины из рода Ян возраст, кажется, тоже был около двенадцати-тринадцати лет. Странно, почему он постоянно вспоминает эту мать с дочерьми?
— Сколько бы ни было ей лет, как девица может в одиночку проделать такой далёкий путь? Не говоря уже о безопасности, разве она знает дорогу? — Станционный смотритель взял себя в руки.
«Даже две дочери из рода Ян догадались найти почтового солдата для сопровождения».
— Эта Чу-сяоцзе не дура, — сказал Цао-лао-сы. — Она оставила письмо, в котором написала, что наймёт лучших охранников из агентства, чтобы те сопроводили её обратно в округ Юньчжун.
Вот оно что, для этого она и украла деньги из дома. Станционный смотритель, улыбаясь, кивнул, а затем покачал головой:
— Только неизвестно, у какого охранного агентства хватит смелости взяться за это дело.
— В столице всех опросили, никто не брался, — сказал инспектор Ци. — Скорее всего, она нашла охранников за пределами столицы, скрывая имя и фамилию. Сейчас всегда найдутся отчаянные агентства, которые за деньги готовы взяться за любую работу. Поэтому мы и ищем её по всему пути.
Казалось, он только сейчас об этом вспомнил и посмотрел на станционного смотрителя:
— Старина Сюй, вы за последние дни видели здесь каких-нибудь охранников?
Станционный смотритель покачал головой:
— Инспектор, ты и сам знаешь, охранники из агентств не заходят на наши казённые почтовые станции.
Те, кто сопровождает грузы, носят оружие, поэтому они всегда стараются держаться подальше от представителей власти и уж тем более не останавливаются на отдых на почтовых станциях.
Инспектор Ци, очевидно, тоже это понимал, поэтому лишь кивнул:
— Я просто спросил. Люди, приехавшие из столицы, тоже наводят справки в городах и селениях.
Станционный смотритель поторопил слуг, чтобы те скорее подавали еду, и невольно вспомнил о Чу Лине. Он не удержался и продолжил расспрашивать:
— Это родные генерала гвардии Чу приехали на поиски? К слову сказать, с тех самых пор генерал гвардии Чу ни разу не возвращался в столицу. Кажется, прошло уже больше десяти лет…
Инспектор Ци покачал головой:
— Приехал один из сыновей старшего брата Чу Линя, но его сопровождают люди из ведомства начальника дворцовой стражи. Начальник ведомства отправил своего помощника, левого помощника Дэн И, Дэн-дажэня.
Станционный смотритель очень удивился:
— Неужели сам начальник ведомства вэйвэй прислал людей? Должно быть, об этом доложили Его Величеству?
Чу Линь был вторым сыном в семье, а его старший брат был простым учёным без чинов и должностей; как он мог задействовать ведомство начальника дворцовой стражи?
Значит, всё дело в уважении к Чу Линю…
— Похоже, Его Величество всё ещё весьма милостив к генералу Чу, — осторожно прощупал почву станционный смотритель.
На этот раз он даже не назвал его генералом гвардии, а просто генералом. Вспоминалось, что когда Чу Линь был ещё простым командиром в пограничном округе, его, упоминая в разговорах, уже льстиво величали генералом.
Тогда все считали, что Чу Линь не только станет генералом гвардии, но и до великого генерала наверняка дослужится. Кто же знал, что в самый разгар его славы случится та беда, судьба резко изменится и впереди не останется никаких перспектив.
Прошло больше десяти лет, а он по-прежнему всего лишь генерал гвардии, и до самой смерти ему не видать ни повышения в чине, ни титулов.
Однако Его Величество уже в годах, в последние два года его здоровье пошатнулось, а старики часто становятся сентиментальными. Неужели он решил снова призвать Чу Линя на службу?
— Ты слишком много себе навоображал, Его Величеству нет до этого дела, — пренебрежительно бросил инспектор Ци и вполголоса пояснил: — Это семья Лян попросила. Они собираются подать официальную жалобу, чтобы ведомство верховного судьи схватило виновную. Лян-дажэнь, глава Приказа приёмов — личность непростая, тем более что его дочь недавно просватали. Знаешь, кто их сваты?
Станционный смотритель хоть и был хорошо осведомлён, но знал далеко не обо всём, что творится в столице, особенно когда дело касалось свадеб и похорон. Он с любопытством спросил:
— Наверняка это тоже семья не из простых.
Инспектор Ци с воодушевлением воскликнул:
— Это род Се из Дуньяна, сородичи нынешней супруги наследного принца из её родного клана!
Сейчас в династии Великая Ся был род Ян, семья прежней императрицы, и был род Чжао, который в шутку называли «новыми родственниками императора», возвысившийся благодаря фавору драгоценной наложницы. Однако с тех пор как второй принц был провозглашён наследным принцем, а его жена из рода Се одним махом родила сына, их положение укрепилось, и с родом Се в кругах императорской родни стали считаться.
В конце концов, будь то род Ян или род Чжао, им всем не сравниться с родом Се, из которого выйдет будущая императрица.
Брак между Лян-сяоцзе и родом Се делает избиение этой сяоцзе делом отнюдь не маловажным; это не только задело род Се, но и оскорбило наследного принца.
Похоже, Чу-сяоцзе навлекла на себя огромные неприятности.
— Однако, — инспектор Ци с некоторым сожалением от того, что не удастся увидеть зрелища, продолжил, — судья, желая сохранить лицо семье Чу, в итоге распорядился, чтобы людей направило ведомство начальника дворцовой стражи. Официально это называется «поиском человека», а не «поимкой».
— Это всего лишь попытка застилать людям глаза и уши, — сказал станционный смотритель. — Генералу гвардии Чу всё равно придётся несладко.
Нельзя же на самом деле допустить, чтобы дочь признали виновной — как ей потом обсуждать помолвку и выходить замуж? Вся жизнь будет разрушена.
Бедный Чу Линь. Он и так был опальным чиновником, столько лет жил, поджав хвост и стараясь не привлекать внимания. Только все стали забывать о нём, позволяя спокойно доживать свои дни и проедать жизнь в ожидании смерти, как он вырастил такую дочь. После подобного шума его судьбе, похоже, пришёл конец.
Обсуждение чужих дел не мешало троим мужчинам жадно пить вино и поглощать еду. В зале было шумно и оживлённо, что прогоняло холод.
— Дажэнь, дажэнь! — вбежал почтовый солдат с тревожным видом. — Прибыл некий чиновник, называющий себя вэйвэйчэном.
Инспектор Ци бросил чарку, выпитую лишь наполовину; от спешки вино пролилось ему на полы одежды.
— Быстрее, быстрее! — воскликнул он. — У этого Дэн-дажэня пугающий нрав.
- Разбить и без того треснувший кувшин (破罐子破摔, pò guàn zi pò shuāi) — поступать опрометчиво, перестав дорожить собой из-за постигшей неудачи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо!
Пока ничего не понятно))
Но уже интересно!