Справа от внешнего зала, в самом центре, находился главный покой, где обычно пребывал тайфу.
Нынешний тайфу был назначен императором. Поскольку государь был слаб здоровьем, он провозгласил наследника и выбрал тайфу, чтобы тот наставлял его, после чего перестал вникать в дела.
Однако с тех пор как наследник стал регентом, он начал слепо доверять назначенным им самим чиновникам по верховой езде и стрельбе из лука, а Ян-гоцзю и вовсе прибрал всё к своим рукам. Тайфу оставался таковым лишь по названию, на деле же он склонял голову перед Ян-гоцзю и во всём ему подчинялся.
Служебный покой, в котором находился тайфу, пребывал в некотором беспорядке, поскольку Ян-гоцзю часто бывал здесь, под благовидным превосходством недопущения расточительства, используя одну залу для разных нужд.
Зажглись огни, евнухи и несколько чиновников наперебой принялись наводить порядок.
Дэн И не обращал на них внимания, он небрежно сидел в широком кресле и перелистывал свитки.
— Дажэнь, со стороны внешней городской стены никто не приходил, — вполголоса произнёс один из чиновников.
Это место находилось совсем близко к внешней стене. Там наверняка видели, как зажглись огни и как задвигались люди.
В этот момент запретная гвардия рассредоточилась вокруг, сжимая в руках самострелы и находясь в полной боевой готовности.
Но никто не пришёл, не было даже попыток высмотреть что-либо.
Дэн И, сжимая в руке свиток, поднял голову и усмехнулся:
— Похоже, там есть умные люди.
Явиться с докладом, чтобы выразить преданность, или же молить о спасении и выведывать новости. Это было бы вполне естественно и разумно. Он не ожидал, что кто-то действительно сумеет устоять перед искушением и сохранит полное спокойствие.
Впрочем, умных людей предостаточно, но это вовсе не значит, что ум приносит удачу. Взять, к примеру, того Се-сань-гунцзы Се Яньфана. Наследник мёртв, и всё обратилось в пустоту.
Дэн И перестал об этом думать и продолжил изучать бумаги. Ему предстояло многому научиться. Хотя чиновниками могли стать и невежественные воины, умеющие лишь скакать верхом да стрелять из лука, и хотя в данный момент способности значили не всё, этот пост следовало занимать достойно, не полагаясь лишь на удачу и грубую силу.
Чиновники не смели беспокоить Дэн И и тихо вышли, чтобы встать на страже у дверей, выказывая свою преданность. В зале остались лишь несколько суетящихся евнухов.
Один евнух принёс ещё ламп, другой заварил и подал чай.
Дэн И машинально отхлебнул глоток.
— Тайфу-дажэнь, по вкусу ли вам этот напиток? — спросил евнух.
Этот евнух до сих пор не ушёл? Ещё и спрашивает? Дэн И, не выпуская чашки из рук, посмотрел на него и увидел мужчину лет пятидесяти, с самой заурядной, неприметной внешностью.
Это был евнух из тех, что прибыли из личных покоев императора. Прослужить в покоях государя столько лет и остаться заурядным — такое невозможно.
Взгляд Дэн И стал пронзительным.
Столкнувшись с этим острым взглядом, евнух ничуть не смутился и, словно не заметив его, произнёс:
— Здесь нет хорошего чая, так что старый раб специально принёс его от его величества. Вот только воду пришлось готовить в спешке.
— Неплохо, — отозвался Дэн И.
Сказав это, он опустил взгляд и снова принялся за чтение.
Евнух по-прежнему не уходил. Смахивая рукавом пыль со стола, он негромко проговорил:
— Чжуншань-ван-шицзы желает войти в императорский город, чтобы защитить государя…
Рука Дэн И, державшая свиток, слегка дрогнула.
— …прошу Дэн-дажэня согласно обещанию, — евнух склонил голову и прошептал, — открыть ворота.
Сказав это, он, не поднимая глаз, отступил.
Дэн И в молчании сжимал свиток, а затем внезапно усмехнулся.
Чжуншань-ван? Неужели это и есть тот самый человек, обладающий и умом, и удачей?
Послышался частый перестук копыт. Сяо Сюнь миновал окутанные густым дымом и пламенем улицы и вернулся на почтовую станцию.
Здесь, очевидно, тоже шёл бой. Окружающие дома всё ещё горели, на улицах лежали тела чиновников, солдат и простых горожан.
Сяо Сюнь, не глядя по сторонам, спешился и вошёл на станцию.
Те чиновники и слуги, что прежде с улыбкой встречали шицзы, исчезли. Хотя нельзя сказать, что они исчезли — они превратились в трупы, устилавшие землю. На всей станции не осталось ни одной живой души. И это, конечно же, сделал не Третий принц.
Впрочем, в конечном итоге всё припишут именно ему.
Перешагнув через труп, Сяо Сюнь поднялся по ступеням и вошёл внутрь.
— На самом деле, зачем было уходить? Мы могли бы сделать всё сами прямо в усадьбе семьи Чу, — следовавший за ним Те Ин нахмурился, не понимая замысла.
Он явно презирал Чу Ланя.
— Он из тех, кто неспособен на свершение дела, но имеет избыток сил для его порчи1.
Нин Кунь усмехнулся:
— Не недооценивай книжников. Когда в сердце книжника поселяется безумная жажда власти или алчность, он способен на самые страшные поступки. Сколь бы высоким ни было положение жертвы, сколь бы ни было велико её мастерство в боевых искусствах, она может погибнуть от их рук.
Произнося слова о мастерстве, он выделил их интонацией, глядя на Те Ина.
Те Ин лишь хмыкнул.
Сяо Сюнь поспешил его успокоить:
— Не волнуйся, наши люди тоже на месте. Если у него не получится, мы сами возьмёмся за дело, — а затем пояснил: — То, что он сделает это своими руками, станет его свитком с именами, лишь тогда в будущем я смогу его контролировать.
— Даже если бы у него не было свитка с именами, люди вроде Чу Ланя всё равно бы во всём слушались Дянься, — возразил Те Ин.
— Одного лишь послушания недостаточно. Нужно, чтобы он сам желал взять в руки нож, убивать и идти в атаку ради меня, — сказал Сяо Сюнь. — Ты и сам сказал, что Чу Лань никчёмен. Если не надеть на него колодку, он не станет рисковать жизнью ради меня.
Нин Кунь кивнул:
— Шицзы видит людей насквозь и мудро их использует. — А затем добавил: — Хорошо, что мы вернулись на станцию. Отсюда до императорского города ближе, в нужный момент будет удобнее войти во дворец.
Сяо Сюнь посмотрел в сторону императорского города. На его лице, обычно не выражавшем никаких чувств, отразилась сложная гамма эмоций.
Всего за одну ночь небо и земля перевернулись.
Всё вышло именно так, как говорил отец ван-е. В столице очень опасно, но, как и желал отец, именно в самом опасном месте кроются величайшие возможности.
Наследник внезапно решил отправиться на охоту и, подобно Третьему принцу, начал отбирать силачей — он тут же велел своим людям затесаться среди них. У кого в руках не найдётся пары-тройки могучих храбрецов?
У Третьего принца возникло намерение убить брата, и он лишь немного ему помог.
При этой мысли Сяо Сюнь улыбнулся, и на его щеках проступили глубокие ямочки.
Наследник мёртв. Теперь Третьего принца либо разорвут бешеные псы из рода Се, либо покарает император — так или иначе, он уже покойник.
Осталось лишь устранить сына наследника, и тогда единственная кровная линия императора пресечётся. Трон Великой Ся сможет принадлежать только их ветви рода Чжуншань-вана.
Отец ван-е наконец-то сможет вернуть себе всё, что принадлежит ему по праву.
Многие годы отец ван-е налаживал связи, с самого детства он усердно обучал его и в подходящий момент отправил в столицу.
Всё это кажется удачей, но на самом деле это плод острого ума и того, что отец ван-е отдавал делу все свои силы до последней капли.
При мысли об этом глаза Сяо Сюня наполнились глубоким почтением.
— Всё это по праву должно принадлежать отцу ван-е.
Кому же ещё, если не ему!
— Единственное сожаление — не удалось связать себя узами с Чу Линем, — многозначительно вздохнул Нин Кунь. — Шицзы, теперь-то вы видите, сколь велико тайное влияние Чу Линя?
Стоило случиться великой беде, как среди всей столичной знати сирота наследника бросился искать защиты именно у Чу Линя. Он доверяет только ему.
Ах да, отец ван-е ещё поведал ему о тайном ходе в столице, и сегодня он собственными глазами видел, как евнух вынес оттуда ребёнка на руках.
Этот секрет был известен только императору. В своё время покойный государь, души не чаявший в отце ван-е, открыл ему эту тайну…
Стало быть, в глазах покойного императора трон изначально предназначался отцу ван-е.
— Доверие его величества к Чу Линю и преданность Чу Линя государю поистине необычайны, — сокрушался Нин Кунь. — Если бы Дянься смог породниться с Чу-сяоцзе, император ещё больше уверился бы в Дянься.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Не беда. Когда я увижусь с государям, я расскажу ему о нашей связи с Чу-сяоцзе и попрошу его величество даровать брак.
Нин Кунь всплеснул руками:
— Это хорошо, это очень хорошо!
Так не только государь сможет быть спокоен, но и Чу Лань, а Чу Линь и вовсе будет вынужден стать человеком шицзы. Связи Чу Линя перейдут к нему, а дурная слава достанется самому Чу Линю.
Глядя на лёгкую улыбку Сяо Сюня, Нин Кунь почувствовал к нему тень сочувствия.
— Только вот Дянься придётся несладко, — произнёс он. — С такой женой жизнь будет не из лёгких.
По крайней мере, какое-то время. В конце концов, это брак, дарованный императором, и избавиться от такой супруги будет непросто.
Сяо Сюнь усмехнулся и посмотрел на ночную тьму за дверью. Ночь была густой и холодной, совсем как взгляд той девицы.
С такой женой жизнь определённо будет очень интересной.
Эта ночь была необычайно долгой, густой мрак никак не желал рассеиваться.
Казалось, прошло уже столько времени, почему же до сих пор не рассвело?
Но в то же время было очень страшно увидеть рассвет.
Если наступит утро, всё это перестанет быть просто кошмаром.
Маленький ребёнок забился в самую середину поленницы, спрятав голову в коленях и изо всех сил зажмурив глаза.
Раздался тихий скрип, дверь отворилась, и внутрь проник свет фонаря. Тусклое жёлтое сияние пробилось сквозь поленницу, коснулось его колен.
Как ярко! Как противно!
Ребёнок хотел закричать во весь голос. Если бы это было раньше, он бы так и поступил: все вокруг боялись его и никогда не смели ему перечить. Но сейчас он мог лишь крепко зажмуриться и сжать губы, изо всех сил стараясь сжаться в комок и даже затаив дыхание, лишь бы его не обнаружили.
— Вы здесь? — негромко раздался девичий голос. Казалось, она и сама не знала точно, кого ищет. Затем она замолчала и произнесла: — Я — Чу Чжао, дочь Чу Линя.
Дочь Чу Линя, Чу Чжао.
Ребёнок медленно открыл глаза и посмотрел сквозь щели между пальцами. Сквозь пальцы, сквозь поленницу он увидел человека, стоящего в тусклом свете фонаря.
Она казалась высокой, но в то же время была ненамного старше его. У неё были чёрные волосы, белоснежная кожа, а глаза сияли, точно звёзды.
- Неспособный на свершение дела, но имеющий избыток сил для его порчи (成事不足败事有余, chéng shì bù zú, bài shì yǒu yú) — образное выражение, описывающее человека, который не приносит пользы, но легко может всё испортить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
