В небе внезапно разорвались огни фейерверка, привлекшие внимание многих людей в столице, где в ночной тьме кипели схватки и царил хаос.
Простой обыватель, который прятался в своём жилище, завалив дверь столами, стульями и скамьями, замер, увидев расцветшее в вышине пламя.
— Почему в такое время кто-то запускает фейерверки? Это празднование? — удивлённо спросила его жена.
Эти огни были так прекрасны; даже в самый оживлённый праздник Фонарей в процветающей столице она не видела ничего подобного.
При этой мысли ей стало невыразимо грустно. Она не знала, удастся ли ей дожить до праздника Фонарей в этом году.
— Муж… — она потянула его за руку. — Давай скорее вернёмся в дом.
Однако мужчина не пошёл вслед за женой, чтобы спрятаться. С его лица исчез ужас, сменившись спокойствием. Он взял жену за руку и подвёл её к погребу во дворе.
— А-Лань, спрячься здесь, — сказал он, открывая крышку.
Жена вздрогнула от испуга. Она и не знала, что в доме есть погреб, и с упрёком посмотрела на мужа:
— Почему ты не сказал раньше?
Муж сначала бросил внутрь фонарь, чтобы осветить подпол, а затем помог жене спуститься.
Осмотревшись, жена заметила, что место было довольно просторным.
— Когда ты выкопал этот погреб? — спросила она и подняла голову, ожидая, когда муж спустится к ней.
Но тот не вошёл, а лишь смотрел на неё сверху вниз.
— А-Лань, мне нужно отлучиться по делу. Прячься здесь. Внутри есть еда, питьё и много денег, а ещё оттуда есть лаз, ведущий за пределы усадьбы. Если случится так, что я не вернусь, бери деньги, возвращайся в дом своих родителей и выходи замуж снова.
Услышав эти слова, жена была потрясена сильнее, чем известием о беспорядках в столице.
— Что за чушь ты несёшь?
Куда идти в такое время? К тому же по его словам выходило, что он идёт на верную смерть.
— Скорее спускайся! — жена в отчаянии топнула ногой. — Как бы снаружи ни было неспокойно, пока в дом не ворвались, мы в безопасности. Не лезь не в своё дело!
Муж покачал головой:
— А-Лань, времени нет, я спешу. Военный приказ подобен обрушивающейся горе.
Если тебе что-то непонятно — в сундуке я спрятал вещи, посмотри на них и всё поймёшь.
Сказав это, он закрыл крышку погреба, отсекая крики жены.
Стоя в погребе, женщина одновременно злилась и дрожала от страха. Какой ещё «военный приказ»? Её муж был обычным каменщиком, половину каждого месяца он проводил на работах. Он был мастером своего дела и зарабатывал много. Хоть он и был сиротой, но своими силами сумел обзавестись землёй и домом. После свадьбы она ни в чём не знала нужды и даже помогала родительской семье.
Деньги. Жена вспомнила слова мужа. «Много денег» — что это значило?
Муж всегда был молчаливым и честным человеком. Она думала, что хорошо его знает, но сегодня обнаружила, что он ей совсем чужой. Особенно тот мужчина, что только что стоял над погребом в полумраке — от него исходила аура, совершенно не похожая на ту, к которой она привыкла.
Она подняла с земли фонарь и прошла вглубь погреба. Миновав узкий проход, она оказалась в просторном месте, где стояло множество сундуков. Открывая их один за другим, она видела сухую провизию и запасы воды — вода была свежей, принесённой за последние пару дней. Когда она открыла последний сундук, фонарь выпал из её рук.
Деньги. Сверкающее серебро.
Хотя в их семье не голодали, она никогда не видела столько денег!
Будь ты хоть самым умелым каменщиком в столице, таких богатств не заработать!
Жена подняла фонарь и заметила в сундуке письмо. Надо же, каменщик умеет писать.
Она сама выучилась грамоте у отца-книжника, но не знала, мог ли покойный свёкор-каменщик обучить сына письму.
Дрожащими руками она развернула бумагу и увидела грубый почерк.
«Я не каменщик. Я разведчик армии Лунвэйцзюнь. Каждый месяц я уходил не на стройку, а на военные сборы».
«Прошло более десяти лет, я ни разу не исполнял свой долг, но все эти десять лет я ни на день не прерывал тренировок, и генерал Чу Линь ни разу не прекращал выплату нашего жалованья».
«А-Лань, если ты читаешь это письмо, значит, я получил приказ идти на бой с врагом. Исход этого похода неясен, жизнь моя или смерть под вопросом, но в сердце моём великая радость».
«В сердце великая радость» — жена смотрела на письмо, и слёзы лились из её глаз ручьём.
Этот бессердечный человек смог вот так просто уйти, да ещё и написать, что рад.
Но вспомнив последний взгляд мужа, она осознала: в полумраке в глазах этого нескладного и честного мужчины полыхал огонь.
Она вновь перечитала строки о десяти годах.
Десять с лишним лет ожидания… Наконец-то он сможет исполнить свой долг, наконец-то его существование обрело смысл. Потому и «в сердце великая радость».
В роскошной усадьбе семьи Ян бушевало яростное пламя. Живых людей, пытавшихся спастись бегством, осталось немного.
Отряд солдат, подобно шакалам, добивал каждого, в ком ещё теплилось дыхание.
Резня затуманила им взор: чем больше убитых, тем выше заслуга. Они рвались вперёд, обгоняя друг друга. Лишь один из них двигался медленно, то ли от страха, то ли от нежелания участвовать в этом. Он казался трусливым.
Идущий рядом негромко убеждал его:
— Лао Бай, чего ты боишься? Наследный принц уже мёртв. Даже если Его Величество разгневается, наследного принца не воскресить. Трон и Поднебесная теперь принадлежат Третьему принцу. Если сейчас не ухватишься за эту возможность, то на что рассчитываешь? Тебе уже за тридцать, неужели хочешь всю жизнь в простых солдатах проходить?
Говоря это, он выглядел крайне возбуждённым.
— Хорошо, что наш командир оказался сметливым и выбрал Третьего принца. Мы тоже сможем продвинуться по службе и разбогатеть. А те дураки, что остались на месте, лишились жизней или получили раны, так ничего и не добившись.
Он остановился, желая помочь старшему товарищу. Этот старший брат по оружию всегда был честным, не вступал в споры и не стремился к выгоде, только и делал, что усердно тренировался. Какой прок от тренировок в столице? И вот теперь, когда навыки наконец пригодились, он трусит.
Солдат указал вперёд на толстого мужчину, ползущего к зарослям цветов. По одежде было не понять, был ли это господин из семьи Ян или управляющий.
— Иди, убей его.
Солдат по прозвищу Лао Бай не колебался, но и рвения не проявил. Он безучастно подошёл к жертве и только замахнулся мечом, как его оттолкнул подбежавший со стороны соратник. Рука поднялась, клинок опустился, и голова толстяка отделилась от тела.
— Ха-ха! — громко расхохотался тот солдат и попутно пнул Лао Бая. — Проваливай! Это моя заслуга.
Лао Бай не дал себя ударить, отступив на шаг.
Хохочущий солдат убежал, а товарищ Лао Бая с досадой принялся его отчитывать:
— Ну какой же ты никчёмный! Даже здесь тебя опередили.
— Неважно, кто убил, это всё заслуга командира, — глухо отозвался Лао Бай. В этот миг он поднял голову к небу, и его безучастное лицо исказилось от потрясения.
Товарищ продолжал ворчать, но тоже поднял взгляд и увидел фейерверк.
— Кто это там сигналы подаёт? — солдат, разумеется, сразу подумал о военном значении огней. Он усмехнулся: — Какой в этом толк теперь? Наследный принц мёртв, столичный гарнизон заперт за городскими стенами, в императорском дворце тоже люди Третьего принца. Кому они это показывают?
Он снова рассмеялся:
— А фейерверк-то какой вычурный сделали.
— Лао Бай, послушай меня, сейчас во внутренних покоях наверняка ещё много людей, одни женщины, там будет легче…
Он повернулся, чтобы продолжить, но увидел, что Лао Бай развернулся и бросился прочь. Рослый мужчина бежал с невероятной быстротой.
— Эй! Лао Бай! Ты куда?
Разве не глупо становиться дезертиром в такой момент?
Разумеется, бегущего Лао Бая быстро заметили. Раздались окрики:
— Стоять! Вернись!
Но Лао Бай словно оглох, он стремительно мчался к выходу.
— Зарубите его, — недовольно приказал командир.
Исход дела был предрешён, одним никчёмным солдатом больше, одним меньше — неважно.
Четверо воинов хором отозвались. Все они знали Лао Бая — обычно он был неприметным, и на него не обращали внимания. С гнусными ухмылками они преградили ему путь.
— Не убивайте его сразу, отрубите ему по ноге.
С издевательским смехом четверо бросились на Лао Бая, занося длинные мечи. В следующее мгновение сверкнула сталь, во все стороны брызнула кровь, и раздались непрекращающиеся вопли.
Тот солдат, что хотел помочь Лао Баю, в отчаянии зажмурился. «Всё, конец», — подумал он, пятясь назад, чтобы его не втянули в это дело вслед за Лао Баем, который сам искал смерти.
Но когда он открыл глаза, то увидел Лао Бая, который уже вскакивал на коня. Те четверо, что собирались отрубить ему ноги, лежали на земле. Их конечности были целы, но головы отделились от тел.
Солдат застыл в оцепенении. Остальные тоже были поражены, а командир пришёл в неописуемую ярость.
— Убить его! — закричал он.
Ещё больше солдат окружило его, но Лао Бай с длинным мечом в руках разил их одного за другим, и плоть и кровь летели во все стороны1.
Он убивал так яростно, что никто не понимал, стоит ли нападать или же лучше бежать прочь.
К счастью, Лао Бай не собирался убивать всех; он лишь прорубил себе путь и, оставив позади месиво из тел, умчался прочь, исчезнув в темноте.
Тот солдат больше не слышал кипевшего вокруг шума, он лишь тупо смотрел туда, где скрылся Лао Бай.
Неужели это действительно был Лао Бай?
Нет, это точно был не он!
Это был бог смерти!
Солдаты, подобные тому каменщику или Лао Баю, сбегались из ночной тьмы туда, где расцветали огни фейерверков. Улица перед усадьбой Чу, которую прежде расчистили Сяомань и остальные, постепенно заполнялась тенями; в конце концов люди стали появляться даже на стенах и крышах домов.
Ци-гунгун, глядя на это, опустил голову и смахнул слёзы.
Сяомань лишь скривила губы.
Чу Чжао крепко сжала кулаки, но вдруг почувствовала, как пара маленьких ладошек накрыла её руку. Вздрогнув, она посмотрела вниз на ребёнка, которого прижимала к себе.
Лицо Чжун Чжанжуна со шрамом то освещалось, то тонуло в тени в свете пляшущего пламени. Он спросил:
— Где дозорные?
Семь или восемь человек вышли вперёд:
— Дозорные ждут приказа.
Чжун Чжанжун произнёс:
— Какие из городских ворот столицы мы можем захватить, чтобы прорваться наружу?
Дозорный только собрался ответить, как раздался девичий голос:
— Погодите.
Все взгляды обратились в ту сторону. В свете факелов на лошади сидела девушка, обнимавшая ребёнка.
Чу Чжао сказала:
— Чжун-шу, раз уж у нас теперь есть люди, нам не нужно прорываться из города.
Не прорываться? Сейчас вся столица в руках людей Третьего принца. Столичный гарнизон стоит за городом, и хотя он наверняка тоже захвачен Третьим принцем, не могли же все до единого перейти на его сторону. Там наверняка остались воины, верные Его Величеству и наследному принцу. Только открыв городские ворота, можно подавить мятеж, и только тогда маленький Дянься будет в безопасности.
Чжун Чжанжун посмотрел на Чу Чжао и нахмурился, но промолчал, позволяя ей продолжить.
— Мы ворвёмся в императорский город, — произнесла Чу Чжао, глядя в сторону императорского города.
- Плоть и кровь летят во все стороны (血肉横飞, xuè ròu héng fēi) — описание кровавого побоища, в котором тела разрываются на части. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
