Ночная тьма отступала, подобно зыби на чистой воде, и один за другим из её глубин проступали ярусы дворцов.
Чу Чжао не удалось прорваться сквозь эту гладь.
Стоило им приблизиться, как из-за стен императорского города навстречу полетел густой дождь из стрел.
— Назад!
К счастью, даже скача во весь опор к императорскому городу, воины армии Лунвэйцзюнь сохраняли строй и держали Чу Чжао в самом центре. А вот Ци-гунгун, завидев дворцовые ворота, в волнении бросился вперёд и едва не был пронзён ливнем стрел.
Ци-гунгун опустил взгляд на дрожащее оперение стрелы, вонзившейся в щель между кирпичиками у его ног; в его душе гнев перемешался с ужасом.
Гнев — оттого, что стража императорского города могла его и не знать, ведь он долгие годы не выходил наружу, пребывая лишь во внутреннем дворце, но как могли не узнать его стражи внутреннего дворца?
Ужас же внушали эти беспощадные стрелы: неужели с Его Величеством что-то случилось?
— Я Ци Сюань, Ци-гунгун! — снова прокричал он во весь голос. — Живо доложите Его Величеству, ваш нижайший слуга вернулся…
Дворцовые ворота напротив никак не отреагировали.
Но он понимал: посмей он сделать ещё хоть шаг, стрелы полетят вновь, ведь и в первый раз он бросился вперёд, выкрикивая своё имя.
Всё было бесполезно.
Даже если стражи узнали его, без приказа они не открыли бы ворота.
Ци-гунгун шаг за шагом отступал. Называть своё имя было бессмысленно, а кричать о прибытии маленького Дянься нельзя — кто знает, какие коварные замыслы таятся за этими наглухо закрытыми воротами, даже если Его Величество ещё жив.
Теперь ему оставалось лишь надеяться, что стража доложит императору, и тот поймёт, что означает его возвращение, ведь именно Его Величество отправил его прислуживать и присматривать за маленьким Дянься.
Они больше не приближались, и из-за ворот больше не летели стрелы, но и вступать с ними в бой никто не выходил.
— Теперь я понял, что имел в виду Се-гунцзы, — обречённо произнёс Ци-гунгун и посмотрел на стоящую рядом Чу Чжао. — Что ж, будем ждать.
По крайней мере, у ворот императорского города сейчас не было опасности.
Ждать?
Чу Чжао смотрела на ворота впереди, пока её лошадь нетерпеливо переступала с ноги на ногу.
— Ци-гунгун, то, что стража ворот не признаёт вас, помимо подчинения приказу Его Величества, может означать ещё кое-что, — сказала она. — Внутренний дворец находится в руках кого-то другого.
В чужих руках? Людей Чжао-гуйфэй или Третьего принца?
Тогда здесь нельзя оставаться!
Те, кто во внутреннем дворце, тоже знают, что он прислуживает маленькому Дянься; как только весть дойдёт до них, неизбежно начнётся резня.
Он же говорил, что это риск! Нужно немедленно разворачиваться…
Прежде чем Ци-гунгун успел открыть рот, девушка пришпорила коня и рванулась вперёд.
— Дажэнь Дэн! — громко закричала она. — Дажэнь Дэн, это Чу Чжао!
Дажэнь Дэн?
Ци-гунгун опешил. Кого она имела в виду? Он знал некоего Дэн И и даже рекомендовал его Его Величеству, но как этот мелкий чиновник мог захватить власть во внутреннем дворце?
Стены внутреннего дворца были не такими высокими и мощными, как у императорского города. Дэн И находился в дежурном зале сразу за воротами; голос девушки донёсся до него сквозь сизый туман.
В этот момент вошёл гвардеец за указаниями:
— Тайфу, прибывшие кличут вас. Каковы будут распоряжения?
Дэн И отдал приказ: кем бы ни были те, кто приблизится к внутреннему дворцу — будь то якобы защитники или те, кто пришёл справиться о здравии Его Величества, — казнить на месте любого, кто подойдёт близко.
Что же до этого Ци-гунгуна… ну и что с того, что он евнух при государе? Третий принц — родной сын императора, а Чжао-гуйфэй — его законная супруга, и всё же.
Однако пришедшие не требовали встречи с императором, а звали дажэня Дэна. Да и назвавшаяся была не служанкой из знатного рода, а девушкой, чьё имя никогда прежде не звучало в стенах дворца.
Ситуация пошла не по плану, и гвардейцам ничего не оставалось, кроме как просить указаний.
Чу Чжао?
Дэн И поднял глаза на высокую дворцовую стену. Он был несколько удивлён: он знал, что в императорский город явится множество людей, но не ожидал, что первой станет эта девушка.
Он усмехнулся, и удивление исчезло. Впрочем, ничего странного: Чу Линь, с которым желали водить дружбу и Чжуншань-ван, и род Се, определённо не был заурядным человеком.
— Их немало, и это не беспорядочный сброд, — продолжил гвардеец. — Они держат строй, их сила внушает уважение.
К тому же от них веяло чем-то чужим, это был не тот воинский дух, к которому они привыкли. Неизвестность рождала страх.
Дэн И произнёс:
— Не бойся. — Он отложил свитки и поднялся. — Пойду взгляну.
На башне ворот внутреннего дворца возник силуэт. Человек взмахнул широким рукавом, словно разгоняя лазурную дымку тумана. Хотя сейчас стояла не зима, на нём не было тяжёлой чёрной шубы с золотой оторочкой, а рядом не теснились воины в железных доспехах с золотыми мечами, Чу Чжао узнала его с первого взгляда.
Она снова видела Тайфу Дэн И.
Тайфу Дэн И в чиновничьем халате столь густого красного цвета, что тот казался почти чёрным, стоял на крепостной стене в одиночестве, без охраны, подобно одинокому журавлю.
Как и в той жизни, он, как и ожидалось, снова стал тайфу.
И в его руках была власть над внутренним дворцом.
— Дажэнь Дэн! — крикнула Чу Чжао, расплываясь в улыбке. — Дажэнь Дэн, это Чу Чжао!
Стоя на надвратной башне, сквозь пелену сизого тумана Дэн И уже мог отчётливо видеть девушку. Впрочем, он узнал бы её, даже не видя лица.
Он кивнул:
— Чу-сяоцзе.
Его голос и лицо оставались спокойными, словно он просто встретил знакомую на дороге; в нём не было ни капли удивления или радости.
Улыбка Чу Чжао стала виноватой. И правда, они ведь почти не знали друг друга, а если и общались, то лишь во время конвоирования. Чему же она так обрадовалась, увидев, что Дэн И стал тайфу?
Если Дэн И, повинуясь судьбе, стал тайфу, значит, следующим его шагом будет приветствие Сяо Сюня как наследного принца.
— Дажэнь Дэн! — поспешно заговорила Чу Чжао, придерживая за плечи ребёнка перед собой. — Я привела маленького Дянься.
В этой жизни маленький Дянься жив, у наследного принца есть преемник, и Его Величеству больше не нужно усыновлять Сяо Сюня, чтобы сделать его наследником.
Дэн И посмотрел вниз на ребёнка перед Чу Чжао. Выражение его лица не изменилось: ни волнения, ни сомнения.
— То, что маленький Дянься с Чу-сяоцзе — это воистину прекрасно, — произнёс он. — Тогда прошу вас, Чу-сяоцзе, и впредь хорошенько защищать маленького Дянься. Здесь небезопасно, уводите его скорее.
Что?
Неужели…
Чу Чжао замерла. Это было неожиданно, но в то же время вполне предсказуемо.
Ци-гунгун был потрясён. Увидев Дэн И, он обрадовался даже больше, чем Чу Чжао. Этот парень оказался куда способнее, чем он полагал. Тогда, рекомендуя Дэн И императору, он лишь чувствовал, что этот человек может быть полезен, хотя ещё и не придумал, как именно.
Он и подумать не мог, что всё обернётся так. В царящем хаосе Дэн И сумел явить свой талант.
Должно быть, в этом и заключалась воля времени и судьбы.
Как бы то ни было, Дэн И наверняка знал, кому он обязан этим поворотом судьбы. Когда проезжал наследный принц и Чжу-гунгун хотел проучить Дэн И, именно он, Ци-гунгун, вмешался и остановил его. Тогда Дэн И всё понял и даже отвесил ему поклон в знак благодарности.
Как удачно! Дэн И увидел маленького Дянься, увидел его — теперь-то он точно поймёт, что нужно делать!
Но что же это происходит?
Дэн И смотрел на маленького Дянься с полным безразличием и даже велел им уходить?
— Дэн И! — выкрикнул он, подавшись вперёд. — Ты с ума сошёл? Это же маленький Дянься!
Дэн И взглянул на него:
— Ци-гунгун, тем лучше, что вы здесь. Под вашим присмотром Его Величеству будет спокойнее за маленького Дянься.
Ци-гунгун слишком долго прожил в императорском городе, чтобы не понять, что к чему. Его лицо мертвенно побледнело.
Император, возможно, и был в безопасности, но у внутреннего дворца определённо сменился хозяин.
Дэн И! Чей он человек? Чжао-гуйфэй?
Слушая разговор Дэн И с Ци-гунгуном, Чу Чжао почувствовала, как сердце уходит в пятки. Она всё поняла: судя по всему, в этот самый миг Дэн И уже выбрал Сяо Сюня на роль наследного принца.
Тогда, в пути, она видела, как он беседовал с Чжуншань-ваном — вероятно, уже тогда они были старыми союзниками.
Иначе как могло выйти столь удачно: именно он отправился на её поиски, и именно Чжуншань-ван преградил ей путь?
Чу Чжао смотрела на ворота внутреннего дворца. Они были совсем рядом, но она не могла войти.
Она крепче прижала к себе ребёнка. Неужели, даже спася дитя из рук Сяо Сюня, она так и не смогла изменить предначертанную ему судьбу — стать императором?
— Чу-сяоцзе, уходим… — сквозь зубы прошептал Ци-гунгун, бросив полный ненависти взгляд на фигуру на крепостной стене.
Впрочем, ещё неизвестно, позволят ли им уйти.
Раз Дэн И не позволяет маленькому Дянься увидеться с Его Величеством, разве он пощадит сироту наследного принца? Безопаснее всего вырвать сорняк с корнем.
Возможно, у него нет сил сражаться; оборонять город легко, а вступать в бой — нет. Тогда, воспользовавшись тем, что у Дэн И сейчас сердце желает, а сил нет, нужно скорее бежать.
Пока жив, надежда всегда есть.
Дэн И на надвратной башне, казалось, насквозь видел его помыслы; он усмехнулся и первым развернулся, чтобы откланяться.
Он собрался уходить.
Он вот так просто уходил.
Нельзя позволить ему уйти!
— Дэн И! — выкрикнула Чу Чжао. — Ты ведь задолжал мне обед!
Задолжал обед?
Ци-гунгун оторопел: что она говорит в такое время? Ну и что с того, если он задолжал обед? Какая разница, если бы он был должен два или три обеда?
Дэн И, уже развернувшийся и шагавший по надвратной башне, остановился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
