— За мной обед.
Дэн И посмотрел на девочку под надвратной башней и улыбнулся.
— И впрямь, в поднебесной бесплатных обедов не бывает, — произнёс он. — А я-то думал, Чу-сяоцзе весьма щедра.
Чу Чжао посмотрела на него:
— Я очень щедра и никогда не скуплюсь на вознаграждение, если мне что-то нужно. Ты, Дэн-дажэнь, видел это на протяжении всего пути: я не осталась в долгу ни перед кем, кто мне помогал.
Эта девочка всю дорогу обманывала людей и разыгрывала спектакли, и в тратах она действительно не стеснялась.
Но…
— Чу-сяоцзе, — Дэн И взглянул на неё, — это скорее не вознаграждение, а соблазн. Если бы не было этой платы, ты бы не смогла ими помыкать.
Сказав это, он усмехнулся.
— Чу-сяоцзе и впрямь щедра, но одного обеда недостаточно, чтобы искусить меня, Дэн И.
Он слегка взмахнул рукой.
— Чу-сяоцзе, раз уж ты смогла добраться сюда, я не стану мешать тебе уйти. Поэтому уходи.
Ци-гунгун, уже вконец изведясь, поторопил Чу Чжао:
— Скорее, идём.
Дэн И выразился предельно ясно: он понимал, что Чу Чжао добралась сюда благодаря скрытым возможностям Чу Линя. Из уважения к Чу Линю он не станет чинить им препятствий и позволит уйти.
Нужно уходить, пока они живы — шанс всегда найдётся.
Государь всё ещё жив, у генерала Чу Линя есть армия Лунвэйцзюнь. Род Ян хоть и истреблён, но у рода Се остались корни, а значит, у маленького Дянься есть надежда.
Чу Чжао сжала поводья, глядя на Дэн И, который на надвратной башней уже собирался развернуться и уйти. Лошадь, словно чувствуя её состояние, фыркнула и загарцевала на месте.
Она и впрямь могла беспрепятственно покинуть императорский город, столицу и даже благополучно вернуться в пограничный округ к отцу. Но что потом? Что будет, когда Сяо Сюнь взойдёт на престол? Не говоря уже о двусмысленном положении маленького Дянься, разве могли Чжуншань-ван с сыном оставить его в живых? Если Сяо Сюню суждено стать императором, то Дянься и она сама — разве им не суждено погибнуть? Она ни в коем случае не может уйти!
— Дэн-дажэнь! — снова позвала она. — То, что я пригласила тебя на обед, было не искушением, а подарком. Я знаю, что ты, дажэнь, выдающийся человек, и надеюсь, что однажды ты приложишь лишь малую толику усилий, чтобы даровать мне путь к спасению.
Ци-гунгун замер в изумлении. Неужели она льстит Дэн И? Не поздновато ли посыпать его медовыми речами?
Стоявший на стене Дэн И невольно улыбнулся. Он снова обернулся к девочке под надвратной башней. Выходит, то был не просто обед, а проявление мудрости того, кто разглядел героя.
Увидев, что он обернулся и даже улыбнулся, Чу Чжао с надеждой во взгляде поспешила добавить:
— Дэн-дажэнь, тот обед стоил всего лишь несколько лянов мелкого серебра, и о нём не стоит и поминать, но в тот миг это было высшим проявлением моей, Чу Чжао, искренности. Дэн-дажэнь, я никогда не скуплюсь. И пусть по дороге сюда я действительно искушала других, но я отдавала им всё, что у меня было.
Дэн И смотрел на девочку под надвратной башней, видел в её глазах мольбу и в то же время — непоколебимую решимость.
Тогда вся её искренность заключалась в одном обеде. Но в будущем то, что она сможет предложить, явно не ограничится одной трапезой.
Взор Дэн И наконец обратился к ребёнку, прильнувшему к ней.
— Ты действительно хочешь войти? — спросил он.
Ци-гунгун вздрогнул и с недоверием уставился на Дэн И, в его голове зароились самые разные мысли…
Чу Чжао без малейших сомнений кивнула:
— Хочу!
— Войти позволено только тебе и маленькому Дянься, — произнёс Дэн И. — Если надумала, подходи ближе.
Сказав это, он замолчал и двинулся прочь.
На этот раз из-под надвратной башни не раздалось девичьего крика.
Но стоило Дэн И сделать несколько шагов, как ему преградил путь евнух.
— Тайфу, — негромко проговорил тот. — Вы ведь уже дали обещание Чжуншань-ван-шицзы, а теперь впускаете кого-то другого.
Он поднял голову и посмотрел на Дэн И.
— Разве Тайфу не должен держать своё слово?
Дэн И посмотрел на евнуха — он, конечно, узнал в нём того, кто передавал слова Чжуншань-вана. Он усмехнулся:
— То, что я впускаю кого-то ещё, не означает, что я запрещаю входить шицзы.
Но этот «кто-то ещё» был не кем иным, а Старшим императорским внуком!
В глазах евнуха мелькнуло раздражение, которое тут же сменилось бессилием:
— Дэн-дажэнь, раз пришёл маленький Дянься, есть ли теперь смысл приходить шицзы?
Дэн И перестал улыбаться:
— Что такое? Шицзы не побоялся схватки на мечах и копьях с наследным принцем и Третьим принцем, но испугался малого дитя? Если он столь труслив, то как может идти речь о защите Его Величества?
Он бросил взгляд на евнуха.
— Раз так, то шицзы и впрямь незачем сюда являться.
Он уже собрался уходить, но, вспомнив что-то, остановился.
— И ещё: если уж рассуждать о верности слову, то в этом деле Чу-сяоцзе преподнесла мне подарок на шаг раньше Чжуншань-вана.
Сказав это, он более не обращал внимания на евнуха и размашистым шагом спустился со стены.
Евнух остался стоять на месте, его лицо то бледнело, то багровело от досады. Что это значит? Чу-сяоцзе преподнесла подарок раньше ван-е? Какой ещё подарок? Тот самый обед?
Но, впрочем, всё было верно. Взгляд евнуха вновь стал спокойным. Всего лишь шестилетний ребёнок, и пусть он даже Старший императорский внук — что с того? Наследный принц мёртв, Третий принц низложен, император на волоске от смерти — поднебесная неизбежно достанется шицзы.
Пока Дэн И объяснялся с евнухом, Чу Чжао у ворот преградили путь Ци-гунгун и Чжун Чжанжун.
— Нет, ты не можешь идти туда с маленьким Дянься в одиночку, — заволновался Ци-гунгун. — Кто знает, что творится во дворце.
Судя по поведению Дэн И, внутри таилась нешуточная опасность.
Чу Чжао посмотрела на Ци-гунгуна:
— Ци-гунгун, если не рискнуть сейчас, маленький Дянься будет находиться в опасности каждую минуту, вечно.
Ци-гунгун опешил. Он понимал правоту её слов, но…
Понимать-то понимал, однако, если была возможность хоть на время избежать угрозы, следовало ею воспользоваться. Эту Чу-сяоцзе он уже раскусил — она вся в отца: такая же отважная и упрямая, уж если что вобьёт себе в голову, то и десятком быков не оттащишь!
— Тогда пускай Чу-сяоцзе сама идёт на аудиенцию к Его Величеству, а старый раб и маленький Дянься подождут снаружи, — он решительно протянул руки к ребёнку на лошади. — Дянься, идёмте…
Но ребёнок на лошади остался безучастен: он лишь прильнул к Чу Чжао, словно не видел Ци-гунгуна и не слышал его слов.
Чжун Чжанжун, услышав это, недовольно нахмурился. Этот старый евнух собрался отправить сяоцзе в ловушку одну — воистину, дворцовые люди лишены сердца и долга.
— Сяоцзе, я пойду вместе с тобой, — сказал он. — Раньше я вместе с генералом уже видел Его Величества.
В прошлом генерал Чу Линь брал его с собой на аудиенции, так что он был знаком с подобной обстановкой и теперь мог сопровождать сяоцзе к Его Величеству.
Чу Чжао спрыгнула с лошади и улыбнулась:
— Не нужно, Чжун-шу. То, что удалось убедить Дэн-дажэня впустить нас с маленьким Дянься, уже большая удача. Не беспокойся.
Чжун Чжанжун горько усмехнулся. Как он мог не беспокоиться? Но если дело дойдёт до драки…
Он посмотрел на плотно закрытые дворцовые ворота. На надвратной башне в тени скрывались острые клинки. Он не боялся этих мечей, но если он начнёт бой с ними, что станет с императором внутри? Стоит отдать приказ — и они тут же превратятся в мятежников.
Чу Чжао спешилась и протянула руки к ребёнку на лошади. Тот без колебаний бросился в её объятия; она ссадила его на землю.
— Дянься… — Ци-гунгун снова попытался взять мальчика за руку.
Но тот уклонился и крепко прижался к Чу Чжао.
Ци-гунгун невольно замер.
В этот миг дворцовые ворота медленно приоткрылись, оставив лишь узкую щель, в которую мог проскользнуть только один человек.
— Чу-сяоцзе, прошу, — холодно произнёс стражник из запретной гвардии.
Чу Чжао крепко сжала руку ребёнка и ещё раз взглянула на стоявшего рядом Ци-гунгуна:
— Ци-гунгун, у тебя хватило смелости вывести маленького Дянься из кровавой сечи, так наберись же мужества и теперь, чтобы смотреть, как мы с Дянься пробиваемся внутрь.
Она кивнула Чжун Чжанжуну и, ведя ребёнка за руку, направилась к воротам. Вскоре они скрылись за ними.
Тяжёлые дворцовые створки захлопнулись в тот же миг, едва они переступили порог. Впереди расстилалась непроглядная тьма дворцового города, где в колеблющемся свете факелов поблескивала сталь мечей, копий и арбалетов.
Чу Чжао почувствовала, как задрожала маленькая ладошка.
Она присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
Это был первый раз, когда она так внимательно смотрела на этого ребёнка. В тусклом сером свете его глаза блестели от слёз.
— Дя… — она только открыла рот.
— Меня зовут Сяо Юй, — внезапно произнёс мальчик тихим, дрожащим голосом. — А-Юй.
Чу Чжао улыбнулась и позвала его:
— А-Юй.
Чу Чжао взяла его за руку и крепко сжала в своей ладони.
— Твоя жизнь и моя жизнь связаны воедино, если ты умрёшь, то и я умру, поэтому верь мне, я обязательно приложу все силы, чтобы мы оба остались в живых.
Сяо Юй посмотрел на девочку перед собой и энергично кивнул.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
