А-Лэ испугалась и почти в тот же миг обхватила ноги Чу Чжао.
Принесший вино слуга тоже перепугался и едва не упал на колени.
— Сяоцзе, не делайте глупостей, неужели всё из-за какой-то платы за еду и вино?
Ему и раньше это казалось неправильным. Тот Дэн-дажэнь был чиновником, да ещё в таком возрасте, а заставил платить маленькую девушку.
Чу Чжао махнула им рукой:
— Со мной всё в порядке, я просто смотрю на того Се-гунцзы.
Услышав это имя, А-Лэ всё ещё мало что понимала, но слуга с облегчением выпрямился.
Смотрит на Се-гунцзы. Какая девушка в столице не хочет взглянуть на Се-гунцзы? Сегодня больше половины людей пришли в Павильон Яцюйгэ именно ради него.
— Чу-сяоцзе, вы слишком поздно спохватились, — слуга поставил кувшин с вином, глядя на прильнувшую к перилам девушку. — Се-гунцзы уже уходит.
— Не поздно, совсем не поздно, — пробормотала Чу Чжао, не сводя глаз с гунцзы внизу в зале, которого окружили люди. — Это ведь тот самый Се-сань-гунцзы из рода Се из Дуньяна, брат супруги наследного принца?
Слуга с улыбкой подтвердил:
— Именно он. Только что прибыл из Дуньяна. Не считая дня свадьбы наследного принца и его супруги, это его второй визит в столицу. Чу-сяоцзе ведь знает, Се-гунцзы и собой хорош, и талантами наделён, и нравом благороден — во всём он безупречен…
Слуга продолжал болтать, явно тоже симпатизируя Се-гунцзы. Кому бы не приглянулся такой изящный благородный гунцзы?
Чу Чжао крепко сжала перила. Хорош? Конечно, хорош. Помимо того, что всем известно сейчас, у Се-гунцзы найдётся ещё немало «достоинств».
Он любил воевать, любил военное искусство, любил жестокость и был безжалостен. Настоящий главарь мятежников, из-за которого Великая Ся раскололась надвое, а народ пустился в бега.
Однако в той жизни ей так и не довелось увидеть этого главаря мятежников воочию.
Главарь Се Сань, двоюродный брат супруги наследного принца, с малых лет пользовался доброй славой, поэтому на один его зов откликались сотни людей.
И он в мгновение ока смог на равных соперничать со Сяо Сюнем.
Конечно, это случилось не в одно мгновение. Сяо Сюнь в ярости проклинал его: «Будь он проклят, этот мятежник Се! Они давно замышляли недоброе. Говорят, что роды Ян и Чжао вели себя дерзко, пользуясь родством с императором, но на самом деле дерзко вёл себя род Се. Супруга принца ещё не стала императрицей, а они уже повсюду тайно заводили связи и сбивались в клики».
Но проклятия не помогали. Род Се обладал несметными богатствами, множеством талантливых потомков, обширными связями — они сформировали партию, обладали именем, деньгами, последователями и, что важнее всего, знаменем.
Род Се поднял знамя борьбы с пороком и злом.
И тем самым «злом», которое следовало покарать, была она.
Руки Чу Чжао, вцепившиеся в перила, сжались ещё сильнее. Она чётко выговорила по слогам:
— Янь… лан1.
Слуга уже ушёл, а А-Лэ, услышав это, почесала затылок. Пока она ходила по павильону, то слышала разговоры: Се-гунцзы был третьим в семье, и в имени его было что-то вроде «Янь».
— Се-сань-гунцзы зовут Янь-лан? — с любопытством спросила она. Может, это ласковое прозвище?
Чу Чжао усмехнулась. В имени Се-сань-гунцзы и впрямь был иероглиф «Янь». Возможно, поначалу все ласково звали его Янь-ланом, но из-за его невероятной свирепости и беспощадности позже это превратилось в Яньлан.
Свирепый зверь, Яньлан из рода Се.
Чу Чжао смотрела на них сверху вниз. Зал напоминал озёрную гладь, а тот благородный гунцзы был подобен распустившемуся лотосу, вокруг которого теснились листья кувшинок и рыбки.
Несколько юношей, подобно рыбкам, ловко сновали в толпе, пробираясь к Се-сань-гунцзы. Одна из этих «рыбок» плелась в самом хвосте и, казалось, совсем не горела желанием приближаться: она виляла из стороны в сторону, озираясь по сторонам. Подняв голову и увидев тех, кто стоял наверху, юноша в следующий миг в испуге отпрянул назад, словно подняв брызги на воде.
— Яньлай, ты что творишь? — заметив, что один из них отстал, юноши поспешили спросить: — Почему не идёшь?
Обернувшись, они испугались ещё сильнее.
— Это ещё зачем?
Оказалось, тот юноша с глазами феникса, который в ужасе отпрянул, внезапно схватил скатерть со стола и накрыл ею голову и лицо.
Из-под ткани донеслось глухое бормотание:
— Потому что при виде Се-сань-гунцзы я чувствую собственную ничтожность и мне стыдно показаться людям на глаза.
Се-сань посмотрел в их сторону.
Люди рядом с ним тоже обернулись. Кто-то нахмурился и тихо произнёс:
— Этот негодник опять вылез пьянствовать, уже несколько дней не возвращается домой.
Другой юноша холодно усмехнулся:
— Весь трактир знает, что третий брат здесь. Он не слепой и не глухой, но так и не явился засвидетельствовать почтение. Пойду притащу его сюда.
Он уже собирался сделать шаг, но Се-сань остановил его:
— Со своими братьями можно и дома увидеться. Пусть развлекается.
Сказав это, он потерял к нему интерес и поблагодарил стоящих рядом людей:
— Благодарю за угощение.
Те с улыбками ответили поклонами:
— Это для нас большая честь.
Обе стороны вместе направились к дверям. Девушки, спустившиеся следом, выглядели разочарованными. Неужели уже уходит? Они ещё не насмотрелись!
Ци Лэюнь расстроилась больше всех: она даже лица его толком не разглядела, созерцая лишь колонны галереи. Не выдержав, она крикнула:
— Се-сань-гунцзы!
Тот не проигнорировал её и обернулся.
Он действительно посмотрел на неё. Ци Лэюнь от волнения и радости вцепилась в перила лестницы и, запинаясь, спросила:
— Вы… вы ведь посетите Литературное собрание в саду Ванчуньюань?
Се-сань-гунцзы лишь слегка улыбнулся ей и, не проронив ни слова, развернулся и ушёл.
Другие девушки рассердились.
— Ци Лэюнь, что ты несёшь!
— Если не умеешь говорить, лучше помалкивай!
— Ты что, не знаешь, кто такой Се-сань-гунцзы?
Ци Лэюнь и сама пожалела о сказанном. Конечно, она знала, кто такой Се-сань-гунцзы. Он принадлежал к роду Се из Дуньяна и был шурином наследного принца, а наследный принц и Третий принц были в крайне враждебных отношениях.
Не говоря уже о том, пригласит ли его Третий принц, и пойдёт ли Се-сань-гунцзы, если его пригласят — это был сложный вопрос как для Третьего принца, так и для Се-сань-гунцзы.
А ты, Ци Лэюнь, посмела спрашивать об этом при всех!
— Я не… я не хотела на него давить, — уныло протянула Ци Лэюнь. — Мне просто кажется, что Се-сань-гунцзы наделён выдающимися талантами, и без него Литературное собрание в саду Ванчуньюань будет неполным.
— О чём тут жалеть, — скривила губы другая девушка. — Даже если Се-сань-гунцзы пойдёт туда, мы всё равно не сможем войти и не увидим его блеска.
— Что? — удивилась Ци Лэюнь и поспешно спросила: — Разве не говорили, что это будет пышное торжество, в котором может принять участие каждый?
Остальные девушки тоже были поражены. Пусть они и не думали, что в собрании в саду Ванчуньюань действительно может участвовать любой встречный, но знатные семьи — уж точно. Литературные собрания ведь и проводятся для шума и блеска, чем больше людей, тем громче слава.
Все посмотрели на говорившую девушку.
— Вовсе нет, — покачала головой та. — Принять участие может каждый, но в это понятие «каждый» не входят женщины. Я хотела, чтобы брат взял меня с собой, но он сказал, что Третий принц запретил женщинам приходить. Велел мне даже не мечтать об этом.
Девушки мгновенно подняли шум: «Враньё!», «Не может быть!», «Это твой брат просто не хочет с тобой возиться!».
Они наперебой спорили, но так ни к чему и не пришли.
— Хватит шуметь, я повидаюсь с двумя принцессами и спрошу, собираются ли они, — сказала одна из девушек. Её семья состояла в родстве с императорским домом, и она могла поговорить с принцессами. — Если пойдут принцессы, мы, разумеется, будем их сопровождать.
Сказав это, она приложила палец к губам, призывая всех к тишине.
— Мы на людях, так что лучше не обсуждать дела Третьего принца.
Девушки, конечно, понимали, кого можно задевать, а кого нет, и послушно сменили тему.
— Кстати, о Се-сань-гунцзы, вы слышали? — вполголоса произнесла одна из девушек. — Лян Цинь, ту, что сватают за него…
Это известие шокировало девушек даже больше, чем вести о литературном совете Третьего принца. Снова поднялся шум, и окончание фразы потонуло в криках.
— Невозможно! — голос Ци Лэюнь был громче всех. — С какой стати Лян Цинь может быть достойной Се-сань-гунцзы!
Этот переполох заставил всех вокруг обернуться. Чу Чжао, всё ещё державшаяся за перила, тоже услышала фамилию «Лян», а Лян Цян, сидевший рядом с Чу Кэ, и вовсе резко вскинул голову.
- Яньлан (燕狼, yàn láng) — «Яньский волк». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
