Ци Лэюнь повалили и прижали со всех сторон подруги, зажимая ей рот.
— Что ты кричишь! — Как тебе не стыдно!
Ци Лэюнь, хотя её и удерживали, всё ещё гневно мычала:
— С какой стати? Она этого не достойна.
— Да нет же, — поспешно прошептала та самая девушка. — Разумеется, не с Се-сань-гунцзы. Если бы речь шла о Се-сань-гунцзы, семья Лян уже раструбила бы об этом на каждом углу.
И то верно. Столь почётное событие семья Лян ни за что не стала бы скрывать.
Услышав, что это не Се-сань-гунцзы, все облегчённо вздохнули, и Ци Лэюнь тоже пришла в себя.
— Это один из младших братьев Се-сань-гунцзы, — продолжила девушка и тут же пояснила: — Я и сама точно не знаю, моя служанка где-то это услышала.
Ци Лэюнь хоть и успокоилась, но всё ещё негодовала:
— И всё равно Лян Цинь неслыханно повезло, раз она могла стать одной семьёй с Се-сань-гунцзы.
Теперь она могла бы видеть Се-сань-гунцзы каждый день.
И то правда, когда Лян Цинь выйдет замуж и снова встретит их, она наверняка в каждом слове будет поминать: «Мой Се-сань-гэгэ».
Как же это досадно.
Одна из девушек прыснула со смеху:
— Не бойтесь, такого не случится. — Она посмотрела на остальных с таинственным и слегка самодовольным видом. — На самом деле я тоже об этом слышала, но мне сказали, что помолвка не состоялась.
Девушки мигом оживились и уставились на неё.
Девушка понизила голос:
— Говорят, семья Се передумала.
Ци Лэюнь расхохоталась:
— Неужели правда?
Другие девушки тоже засмеялись, и ещё больше голосов затараторили:
— Я тоже слышала!
— Разве некоторое время назад А Цинь не говорила, что Чу Чжао её избила?
— Сказала ещё, что её так сильно отделали, что она и людям показаться не может.
— Да на самом деле вовсе не в этом дело, она просто от стыда лица не смеет показать.
— Семья Се просто не пожелала родниться с семьёй Лян.
— Ещё бы, ведь это же брат самого Се-сань-гунцзы!
Здесь вовсю щебетали, смеялись и шутили — было куда оживлённее, чем в присутствии Се-сань-гунцзы. Ведь пока Се-сань-гунцзы был тут, кому было дело до смеха и веселья?
Обычно девичий смех ласкал слух, но в этот миг Чу Кэ казалось, будто его режут ножами; он был уверен, что все насмехаются над ним.
— Я ухожу, — он поднялся, чтобы попрощаться. Он не мог оставаться здесь ни секунды дольше и, прикрыв лицо рукавом, добавил: — С этого дня нам лучше больше не видеться.
Юноши, едва сдерживая смех, принялись его уговаривать:
— Ну как это — больше не видеться?
— А-Кэ, не говори так.
— У кого из нас сёстры не проказничали?
Что бы они ни говорили, Чу Кэ не мог больше здесь оставаться и в окружении приятелей спустился вниз.
Лян Цян тоже поднялся. К нему подошёл слуга и негромко позвал:
— Гунцзы.
Лян Цян отстал от остальных и тихо спросил:
— О чём они говорят? Упоминали наш род Лян?
Сегодня в трактире было непривычно многолюдно, особенно из-за присутствия этого Се-сань-гунцзы. Учитывая недавние неприятности между двумя семьями, он велел слугам быть начеку и внимательно слушать.
Слуга выглядел встревоженным:
— Да, весть о том, что А Цинь-сяоцзе отказали в помолвке, каким-то образом просочилась наружу.
Лян Цян нахмурился и бросил взгляд на третий этаж, где собрались девушки:
— Только об А Цинь говорят?
Слуга опустил голову:
— Они насмехаются.
Таковы уж девушки: они смеются над чужими неудачами и завидуют чужим успехам. Раз помолвка сяоцзе расстроилась, другие, разумеется, злорадствовали.
Насмехаясь над А Цинь-сяоцзе, они, конечно же, насмехались и над семьёй Лян.
Слуга пожаловался:
— Неизвестно, как это выплыло. Семья Се ведь ясно дала понять, что не станет об этом упоминать, словно ничего и не было.
В глазах Лян Цяна промелькнула обида и негодование:
— Такое дело не утаишь. В столице полно глаз, следящих друг за другом, и любая мелочь разлетается мгновенно. Что же касается семьи Се… они говорят одно, а делают другое. На словах-то они вежливы, но зачем тогда было брать свои слова назад и выставлять мой род Лян на посмешище?
В последнее время всё шло наперекосяк. Сначала двоюродную сестру унизила девица из семьи Чу, затем император отчитал дядю, а теперь ещё и род Се пошёл на попятную. Возникало чувство, что когда стена падает, все её толкают1. Карьере дяди, боюсь, пришёл конец.
— Не ожидал я встретить здесь Се-сань-гунцзы, — тихо проговорил слуга. — Гунцзы следовало бы спросить его, подобает ли благородному мужу так легко менять свои решения.
Приехав в столицу, Се-сань-гунцзы почти не выходил в свет и не принимал посетителей. Он даже не нанёс визит супруге наследного принца, так что никто не смел его упрекать.
— Дурак, — выругался Лян Цян. — Вопросы брака решаются родителями и старшими. Зачем спрашивать Се-сань-гунцзы? Если он начнёт передо мной извиняться, это лишь покажет, что род Лян в ярости, и позора будет ещё больше.
Слуга покорно склонил голову:
— Бедная А Цинь-сяоцзе, как же она теперь покажется на людях…
— А почему бы ей не показаться? — возразил Лян Цян. — Чу-сяоцзе тоже все высмеивали, и что с того?
Она по-прежнему выходит в свет, никого не боится и выглядит даже более воодушевлённой, чем те пару раз, когда он видел её прежде.
Он посмотрел на второй этаж. Девушка сидела, опершись на перила; её лицо было безмятежным и сияло красотой. Раньше он и не замечал, что она так хороша собой.
Жаль. Лян Цян ощутил лёгкое сожаление. Чу-сяоцзе им восхищается, но он никогда на ней не женится.
И дело было даже не в её раздоре с его дядей и сестрой, а в том, что семья Чу пришла в упадок.
Чу Линь — словно солнце, заходящее за западные горы2, Чу Лань ничего не добился, а Чу Кэ обладает лишь посредственными талантами. Семья Чу закончится на этом поколении.
Интересно, в какую семью попадёт эта Чу-сяоцзе в будущем.
Когда дом окончательно разорится, её замужество наверняка будет весьма жалким.
Если после свадьбы она окажется в нужде и они встретятся вновь, он непременно забудет о вражде между их семьями и протянет ей руку помощи лишь ради того восхищения и похвалы, которыми эта девушка одарила его сейчас.
Лян Цян в душе дал это обещание, отвёл взгляд и ускорил шаг, догоняя товарищей.
Слуга не понимал, отчего гунцзы вдруг принял такой довольный вид, но был рад, что тот не сердится из-за насмешек над родом Лян. Когда гунцзы в добром расположении духа, и слуге живётся легче, так что он поспешил следом.
Казалось, с уходом Се-сань-гунцзы шумный и многолюдный трактир в мгновение ока опустел.
- Когда стена падает, все её толкают (墙倒众人推, qiáng dǎo zhòng rén tuī) — образное выражение, означающее, что когда кто-то оказывается в беде, окружающие спешат усугубить его положение. ↩︎
- Солнце заходит за западные горы (日暮西山, rì mù xī shān) — образное выражение, означающее упадок, близость конца или завершение некогда блестящего пути. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
