Чу Чжао медленно шла по улице. А-Лэ осторожно поглядывала на неё:
— Сяоцзе, не сердитесь.
— Сердиться? — Чу Чжао улыбнулась. — Я не сержусь. С чего бы мне на них злиться?
В конечном счёте, это были лишь девичьи перепалки и неприязнь, которые ничего не стоили в сравнении с пережитыми ею смертельными опасностями и заговорами.
Она не станет сердиться из-за таких пустяков.
— Я думаю о том, что нужно как можно скорее вернуться в пограничный округ, — сказала Чу Чжао.
Появление Се-сань-гунцзы в столице напомнило ей о событиях будущего, а также заставило вновь ощутить острую потребность увидеть отца.
Помимо расспросов о матери, было ещё одно дело.
В той жизни поводом для мятежа рода Се послужило то, что Сяо Сюнь взошёл на престол незаконно, вступив в сговор с коварными людьми.
Этим коварным человеком был её отец, Чу Линь.
Люди рода Се утверждали, что Третий принц устроил резню в Восточном дворце, но на самом деле сына наследного принца спасли и вверили заботам Чу Линя, однако тот в сговоре с Чжуншань-ваном убил ребёнка.
В противном случае очередь наследовать трон никогда бы не дошла до Чжуншань-ван-шицзы.
Это и было сделкой между Чу Линем и Чжуншань-ваном, а доказательством служило то, что она стала императрицей.
Как же это смешно. Подобные нелепые речи она воспринимала как шутку: род Се попросту не мог найти повода для мятежа и выдумал такую чепуху.
Кем был её отец Чу Линь? Опальным чиновником. Даже если бы маленького Дянься спасли, его бы не доверили её отцу.
Государь и наследный принц, скорее всего, даже не помнили, кто такой её отец.
Но теперь она чувствовала, что, возможно, стоит обдумать всё заново…
Слишком много осталось неясного. Ей необходимо увидеться с отцом, она больше не может оставаться в столице.
А-Лэ не знала, сколько мыслей пронеслось в голове сяоцзе в это мгновение, и лишь крепче сжала руку Чу Чжао:
— Сяоцзе, не торопитесь, мы что-нибудь придумаем.
Чу Чжао пришла в себя. Способ… Она немного подумала и сказала:
— Лучший способ — всё же найти А-Цзю.
— А-Цзю? — А-Лэ на миг даже не сразу вспомнила, кто это. Почему вдруг зашла речь об А-Цзю?
Сяоцзе до сих пор помнит этого человека?
Только она хотела что-то сказать, как со стороны донёсся нерешительный голос:
— Чу… Чу-сяоцзе?
Чу-сяоцзе? Кого это зовут? А-Лэ обернулась. Чу Чжао уже радостно воскликнула:
— Чжан-е!
У дверей лавки мелочных товаров стояли двое мужчин с узлами и свёртками. Сначала они сами окликнули её, но когда девушка обернулась, вид у них стал несколько сконфуженным.
— И правда, Чу-сяоцзе, — сказал Чжан Гу. — Мы… мы просто так окликнули. Если это неуместно, мы сейчас же уйдём.
«Неуместно» означало, что причина их знакомства с Чу-сяоцзе была не слишком достойной, и для девушки о таких вещах лучше было не упоминать.
Только что, выйдя из лавки, они увидели двух девушек. Хотя их наряды полностью отличались от тех, что были на А-Фу и А-Лэ в пути, Чжан Гу сразу узнал их, так как та встреча врезалась ему в память.
Он не удержался и крикнул, а выкрикнув, пожалел: захочет ли эта девушка признавать знакомство с ними?
К его удивлению, в облике Чу Чжао не было ни гнева, ни отстранённости — только безмерная радость.
Это его приободрило: значит, девушка ими не гнушается.
— Чжан-е, — Чу Чжао подошла к ним. — Я как раз о вас думала… А где А-Цзю?
Чжан Гу не знал, смеяться ему или плакать. Он видел, как девушка заглядывает им за спины, как сияют её глаза, полные надежды.
Не о них она думала, а об А-Цзю.
Эту пару влюблённых разлучили ударом палки1 в пути, и свадьба, видимо, расстроилась.
Глядя на взволнованное и радостное лицо девушки, Чжан Гу почувствовал сострадание. Такова жизнь: не всё всегда идёт гладко, и молодым рано или поздно приходится смириться с этим фактом.
— Чу-сяоцзе, — негромко произнёс он. — А-Цзю больше не с нами.
Чу Чжао замерла. Что значит «не с нами»?
— Он не поехал с вами? — спросила она и тут же с воодушевлением добавила: — Ничего страшного, я пойду вместе с вами и найду его.
Взгляд Чжан Гу стал ещё более сочувственным:
— Чу-сяоцзе, он больше не служит почтовым солдатом.
Не служит почтовым солдатом? Чу Чжао удивилась:
— Кем же он тогда служит?
Впрочем, это было неважно. Главное, что он хорошо знаком с почтовыми солдатами и сможет что-нибудь придумать. Она снова поторопила Чжан Гу:
— Я схожу к нему и расспрошу.
— Чу-сяоцзе, — тихо сказал Чжан Гу, договаривая всё на одном дыхании, чтобы не давать девушке ложных надежд. — Он ушёл. Его нет в лагере почтовых солдат. Мы не знаем, куда он отправился. С тех пор как мы вернулись, мы его больше не видели.
Чу Чжао всё поняла. Она вспомнила слова, которые Чжан Гу говорил раньше: А-Цзю отрабатывал наказание. Значит, он выполнил поручение и ушёл.
Нет. Её глаза потемнели. А-Цзю не наказание отбывал, он был посыльным. Он скрывал свою личность, чтобы доставить отцу тайное письмо. Задание выполнено — служба окончена.
— Откуда он родом? — спросила она.
Чжан Гу покачал головой:
— Он пришёл в наш лагерь на полпути. Мы не знаем, откуда он, и тем более не знаем, где его дом. — Тут он и сам немного помрачнел. — И не знаем, свидимся ли когда-нибудь снова.
Этот парень казался несносным, но в то же время был на редкость притягательным.
Если ты к нему с добром, и он ответит добром. Но если ты к нему со злом, он непременно отплатит тебе вдвойне.
В душе Чу Чжао поселилась растерянность. Теперь найти его будет непросто. Выполнив задание и скрыв имя, он исчез в огромной столице. Как его отыскать?
Дядя определённо не станет пересылать её письма отцу.
Если доверить письмо Чжан Гу и другим почтовым солдатам, дядя наверняка помешает — эти простые солдаты не вольны распоряжаться собой.
Только А-Цзю.
Этот скверный, жестокосердный, коварный и бездушный малый.
Ей следовало бы остерегаться этого А-Цзю, но при этом она чувствовала, что во всей столице он — единственный, кому можно доверять и кто действительно способен ей помочь.
Взгляд Чу Чжао на мгновение стал отсутствующим.
— Чу… Чу-сяоцзе, — увидев выражение лица девушки, Чжан Гу вновь засердцевался. Эх, беда-то какая. — Вы только не печальтесь.
Он порывисто пообещал:
— Я постараюсь его поискать. Если найду, передам, что вы его звали.
Чу Чжао искренне поблагодарила его:
— Чжан-е, вы по-настоящему добрый человек.
Эти безвестные почтовые солдаты, встреченные случайно на большой дороге, оказались лучше всех, кого она знала в прошлой жизни.
— Видно, Небеса сжалились надо мной и послали мне навстречу таких хороших людей, как вы.
Сказав это, она совершила перед Чжан Гу глубокий поклон.
А-Лэ тоже поспешила отвесить чинный поклон.
Чжан Гу растерялся и замахал руками:
— Ну что вы, к чему такие слова… Полноте, пустое это, так и должно быть.
— Тогда прошу вас, Чжан-е, не сочтите за труд, — промолвила Чу Чжао. Она назвала Чжан Гу адрес своего дома и указала на А-Лэ: — Если что, ищите её. Она часто бывает на людях.
Чжан Гу кивнул, А-Лэ ещё раз поклонилась ему, и хозяйка со служанкой удалились.
Глядя на понурую фигуру уходящей девушки, Чжан Гу снова пробормотал: «Эх, беда-то какая».
Товарищ рядом с ним тихонько кашлянул:
— Чжан-гэ, уж не помогаешь ли ты им в тайных сердечных делах2?
— Да где там! — заикаясь, отозвался Чжан Гу. — Вовсе нет, не болтай чепухи. Какие ещё сердечные дела…
Товарищ с усмешкой посмотрел на него, не произнося ни слова.
Чжан Гу беспомощно вздохнул:
— Просто вижу — жалко ребёнка, вот и решил помочь весточку передать. А встретятся они или нет, это уж не моя забота.
Товарищ похлопал его по плечу:
— Ладно-ладно, я знаю. Наш Чжан-гэ — человек доброй души.
Чжан Гу пару раз сплюнул, и они пошли дальше.
— А всё-таки приятно было сегодня встретить Чу-сяоцзе.
— Она нас увидела и не стала прятаться, ни капли не побрезговала.
— Это верно. Но в первый миг мне показалось, что вид у Чу-сяоцзе очень грозный, будто она только что с кем-то подралась.
— Да не болтай ты, разве может Чу-сяоцзе драться каждый божий день?
Павильон Яцюйгэ опустел. Дневное представление закончилось, а вечернее ещё не началось. Однако несколько молодых людей в зале на первом этаже всё ещё не уходили, хотя еда и вино на столах уже закончились.
Се Яньлай больше не накрывал голову скатертью. Он лениво откинулся на стуле и окликнул слугу:
— Эй, любезный, подавай ещё вина и закусок!
Прежде чем слуга успел ответить, остальные юноши беспомощно поднялись:
— Да когда же ты уходить собираешься?
Се Яньлай немного подумал:
— Когда стемнеет. Снаружи так светло, это небезопасно.
— Что за вздор, даже если и вправду небезопасно, то это ты создаёшь опасность для других, — молодые люди больше не могли сдерживаться. — Ты оставайся здесь, а мы уходим.
Хотя Се Яньлая и называли Се-гунцзы, его родная мать была низкого происхождения, и семья Се признала его лишь на полпути. В этой жизни он мог только опираться на семью, быть сытым и одетым, прожигая свои дни; никакого будущего у него не предвиделось.
Они так не могли, они были достойными гунцзы, которым в будущем предстояло бороться за продвижение и выбиваться в люди.
Развлекаться вместе с Се Яньлаем они стали лишь для того, чтобы наладить связи с семьёй Се; они не могли по-настоящему следовать за ним и бездумно проводить время в кутежах.
Молодые люди шумно разошлись, и здесь остался один лишь Се Яньлай.
Трактирный слуга осторожно спросил:
— Гунцзы, вино и блюда ещё нужны?
Се Яньлай покосился на него и бросил мешочек денег на стол:
— Почему не подаёшь? Неужели сяо-е не может себе позволить поесть?
Характер у этого сяо-е был действительно скверный. Трактирный слуга, поспешно кланяясь и заискивая, громко выкрикнул заказ на лучшее вино и еду. Он уже собирался отойти, как его снова окликнули.
— Те, кто только что дрались на втором этаже, ведь носят фамилию Чу?
Трактирный слуга поспешно подтвердил и мимоходом спросил:
— Гунцзы их знает? Чу…
Не успел он договорить, как Се Яньлай нетерпеливо его перебил:
— С чего бы мне её знать!
Молодой господин Чу Кэ ещё не успел прославиться на всю столицу, но если не знаешь его, так не знаешь, зачем же так злиться? Говорили, что Се-сань-гунцзы — человек добрый, но этот Се-гунцзы явно добротой не отличался. Слуга, что-то бормоча, собрался было уйти, но его снова окликнули.
Се Яньлай взмахнул рукой и бросил ещё один мешочек денег.
— Позови кого-нибудь, пусть расскажет мне, как именно дрались на втором этаже.
О! Трактирный слуга с радостью принял деньги. Неужели бывает такое везение? Этот богатый гунцзы был воистину непостижим: пока шла драка, он не пошёл смотреть, а теперь платит, чтобы послушать рассказ. Ему что, некуда деньги девать?
— Слушаюсь! Гунцзы, вы подождите немного… Вино — еда — люди — новости — сейчас всё будет!
- Разлучить ударом палки (棒打鸳鸯, bàng dǎ yuān yāng) — образное выражение, означающее жестокое насильственное разлучение влюблённой пары. ↩︎
- Тайная передача вещей (私相授受, sī xiāng shòu shòu) — предосудительная с точки зрения традиционной морали передача вещей или писем между мужчиной и женщиной в обход воли родителей или сватов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
