Сяо Сюнь слышал шум снаружи. Это был Сад Чуэнь. Комнаты здесь предназначались для любования пейзажем и созерцания дождя, поэтому в дверях и окнах гулял ветер.
Чу Чжао не стала отправлять его в жилую часть усадьбы, а под предлогом того, что необходимо как можно скорее, немедленно, сей же час вызвать лекаря для осмотра, оставила в Саду Чуэнь.
— Как же так вышло? — нахмурившись, негромко проговорил Те Ин. — Неужели Чу-лао-е настолько глуп?
Неужели он даже с таким пустяком не справился?
Было ясно сказано, что в воду упала Чу-сяоцзе, как же она превратилась в служанку?
Сяо Сюнь усмехнулся:
— Это не имеет отношения к Чу-лао-е, и его, и меня обвели вокруг пальца.
Иначе почему та служанка была одета в такое же платье, как у Чу Чжао?
Он был человеком крайне осторожным. Перед тем как броситься на помощь, он во всём убедился: убедился, что Чу Чжао подошла поближе, убедился, во что она одета…
Очевидно, другая сторона тоже убедилась, что он всё разглядел, чтобы тот заглотил наживку.
— Кто? — нахмурился Те Ин. — Неужели наследный принц?
Чтобы провернуть подобное, нужно было действовать от имени третьего принца, так неужели наследный принц выразил недовольство? Это серьёзное дело…
Сяо Сюнь улыбнулся и поднялся из бадьи:
— Не думай слишком много, всё очень просто. Это не великое свершение какого-то важного сановника, а лишь дело рук маленькой девицы…
Маленькой девицы? Те Ин нахмурился, взял кусок ткани, чтобы вытереть Сяо Сюня, а затем помог ему облачиться в халат.
Это одеяние тоже принесли только что, но…
Те Ин посмотрел на халат: почему он кажется точно таким же, в каком шицзы был до этого?
Нельзя сказать, что один в один. Ткань похуже, но крой, цвет и узор на первый взгляд ничем не отличались.
Даже размер подошёл идеально.
Присланная одежда не могла принадлежать слугам. Те Ин уже видел и главу, и молодых господ семьи Чу. Их телосложение совершенно не походило на фигуру шицзы, шицзы был выше и статнее их.
Неужели это сшили только что?
— Вот именно, — сказал Сяо Сюнь, оглядывая себя. — Сшили специально для меня.
И прислали открыто и прямо, чтобы он всё понял.
А эта маленькая девица весьма способная.
— На этот раз я проявил неосторожность, — сказал он Те Ину. — Оказывается, с самого моего приезда она знала, что я собираюсь делать, и уже подготовилась.
Те Ин запутался ещё сильнее. Он хотел было расспросить подробнее, но за дверью послышались шаги, сопровождаемые женским голосом.
— Шицзы, ты в порядке?
Это был голос Чу Чжао.
Сяо Сюнь отказался впускать лекаря для осмотра, потребовав лишь горячей воды, чтобы умыться и переодеться.
— Я велела снова послать за знаменитым врачом, — громко произнесла снаружи Чу Чжао. — Шицзы, пожалуйста, не беспокойся.
Она говорила так громко не для того, чтобы успокоить его, и не для его ушей — она обращалась к тем, кто стоял снаружи.
Сяо Сюнь усмехнулся:
— Чу-сяоцзе не стоит так переживать. Нужен ли мне лекарь после того, как я вошёл в воду ради спасения человека, тебе должно быть прекрасно известно. В конце концов, ты сама всё видела.
Он тоже повысил голос, желая, чтобы остальные услышали его.
Женский голос снаружи умолк.
Затем послышались удаляющиеся мелкие шаги.
Вскоре издалека донеслись тихие слова: «С шицзы всё в порядке, все могут успокоиться», «Шицзы сказал, что он отлично плавает».
Услышав слова Чу Чжао, девушки вздохнули с облегчением, их лица выражали ещё большее возбуждение и любопытство.
— Не ожидала, что шицзы придёт.
— Я знала, что он прибыл в столицу, но шицзы никогда не показывается на людях, его ещё никто не видел.
— Подумать только, он пришёл в Сад Чуэнь.
— Он, должно быть, долго наблюдал? Наверняка он меня видел.
— Шицзы такой добрый. Пусть он и отлично плавает, многие не среагировали бы так быстро, чтобы броситься на помощь. Он истинный герой и смельчак.
Девушки щебетали и смеялись.
Услышав это, Чу Чжао с улыбкой спросила:
— Ци Лэюнь, как по-твоему: Се-сань-гунцзы лучше или шицзы?
Ци Лэюнь оторопела и фыркнула:
— Оба хороши.
Чу Чжао рассмеялась:
— Тогда впредь нужно побольше говорить о шицзы, а не помнить об одном лишь Се-сань-гунцзы, иначе слава героя и смельчака окажется незаслуженно забытой.
Этим двум гунцзы в будущем предстояло сражаться друг с другом за Поднебесную.
Но в отличие от Се-сань-гунцзы, Сяо Сюнь привлёк к себе внимание лишь после восхождения на престол. Никто и представить не мог, что на трон, помимо принцев, может претендовать ещё и шицзы.
Сяо Сюнь и его отец жили вдали от столицы и вели себя скромно, на них никто не обращал внимания. Вероятно, наследный принц и третий принц тоже не воспринимали его всерьёз.
Если позволить Сяо Сюню прославиться сейчас же, если о нём станут говорить на каждом шагу, то наследный принц, третий принц и тот Се-сань-гунцзы, что в будущем поднимет мятеж, непременно вцепятся в него взглядом…
Когда Чу Чжао договорила до этого момента, плотно закрытая дверь распахнулась. Голоса девушек смолкли, и взгляды всех собравшихся вокруг мгновенно устремились на медленно выходящего шицзы.
Не дожидаясь, пока кто-то заговорит, Сяо Сюнь заговорил первым.
— Я пришёл взглянуть на литературное собрание и не желал никого беспокоить, — сказал он, обведя присутствующих взглядом. — Поэтому, прошу всех сделать вид, будто меня здесь не было.
Это…
В одной короткой фразе, казалось, таилось множество смыслов.
«Пришёл взглянуть» — по чьему же приказу он пришёл?
К тому же он прямо заявил, что не хотел никого беспокоить, и просил считать, что его здесь не было.
Хоть любопытство и разбирало людей, дело касалось императорской семьи, а учитывая нынешнюю ситуацию, любая оплошность могла навлечь смертельную беду.
В одно мгновение те, кто хотел спросить, не посмели, а те, кто хотел заговорить, прикусили языки. Все боялись неосторожным словом накликать на себя горе. Девушки, собиравшиеся было восторженно окружить его, тоже замерли.
Сяо Сюнь и впрямь был Сяо Сюнем: одной фразой он усмирил толпу. Никто не осмеливался задать ни единого вопроса, и теперь он мог неспешно удалиться, оставив после себя бесчисленные догадки.
Эти догадки были невыгодны семье Чу. Чу Чжао не боялась этого; она боялась того, что могло бы пойти семье Чу на пользу.
Нельзя давать Сяо Сюню повода запутать отношения с семьей Чу.
— Шицзы, — шагнула она вперёд и присела в поклоне. — Мы не смеем мешать вашим делам, но мы не можем оставить без внимания то, что вы спасли жизнь.
Сказав это и не дожидаясь ответа Сяо Сюня, она обернулась и позвала:
— Линлун.
Услышав, как Чу Чжао зовёт Линлун, все посмотрели на служанку. Девушка дрожала всем телом, лицо её было бледным. Она уже умылась и переоделась, и теперь стояла рядом с Чу Тан и А-Лэ. А-Лэ придерживала её за руку.
— Шицзы спас её как раз вовремя, — до этого громко расхваливала его А-Лэ. — Сестрица Линлун совсем не пострадала.
Выглядела она и впрямь так, будто могла стоять и ходить. Обычная служанка — кому какое до неё дело.
— Как же так вышло, что ты свалилась в воду? — с любопытством спросила одна из девушек.
Линлун испугалась ещё больше. Глядя на Чу Тан, она не смогла сдержать слёз:
— Чу Тан-сяоцзе…
Что ей делать? Что сказать?
Чу Тан выглядела беспомощной:
— Ну как же ты так неосторожна? Я же говорила тебе — не спеши, не спеши, ищи потихоньку.
В этих словах не было особой конкретики, но все, казалось, поняли: Чу Тан поручила служанке какое-то дело, та засуетилась и случайно упала в воду. А что именно за поручение — не так уж важно.
В душе Линлун вскипела обида. Конечно, она упала не из-за собственной поспешности — её столкнула А-Лэ.
Следуя приказу своей хозяйки, она уводила А-Лэ подальше, чтобы та не испортила дело. В итоге А-Лэ наступила ей на подол и порвала юбку…
— Прошу прощения, — А-Лэ, наступив на подол, извинилась с крайне дерзким видом.
В мыслях Линлун уже надавала этой деревенской прислужнице оплеух, но на лице выдавила улыбку:
— Ничего, ничего. — Она схватила А-Лэ за руку: — Как раз вовремя, проводи меня, мне нужно сменить одежду.
Но А-Лэ вдруг сняла с себя одну юбку — эта деревенская девка, оказывается, надела сразу две!
— Недавно мы разбогатели, и Чу Чжао-сяоцзе сшила много новых вещей, мне тоже одна досталась, — хвастливо заявила она. — Всё равно не сношу, так что одолжу тебе.
«Одолжу», а не подарю. Линлун в душе презирала её: «Скупая деревенщина». Она, разумеется, знала, что Чу Чжао разбогатела, и через руки Чу Тан-сяоцзе прошли все те деньги… Чу Тан-сяоцзе была так щедра, что отдала Чу Чжао всё до последней монеты.
Пусть даже Чу Чжао потом вернула хозяйке половину.
Но Линлун считала, что в этом вовсе не было нужды. Чу Тан сама вела счета и могла выдать Чу Чжао столько, сколько посчитала бы нужным — ведь именно её хозяйка трудилась больше всех.
Если бы её хозяйка разбогатела, то она тоже сшила бы много юбок и дала бы ей одну. Так что эта юбка и так должна была принадлежать ей. Линлун не стала церемониться, с улыбкой поблагодарила и тут же надела её, решив про себя, что возвращать ничего не станет.
Чу Чжао-сяоцзе вот-вот ждали неприятности, а значит, и её прислужницу А-Лэ тоже.
Но не успела она надеть юбку и поднять голову, как А-Лэ схватила её и одним пинком отправила в озеро.
Она тогда совсем оцепенела от испуга и до сих пор пребывала в оцепенении. Прежде она боялась, потому что упала в воду, а теперь — потому что в воду должна была упасть не она.
— Сяоцзе…
Но сяоцзе всё время была рядом с Чу Чжао, а стоявшая подле А-Лэ сверлила её враждебным взглядом. К тому же её вытащили на всеобщее обозрение, вокруг было полно людей, и не оставалось никакой возможности объясниться с сяоцзе.
Линлун опустилась на колени и зарыдала:
— Это всё вина вашей служанки.
Чу Чжао улыбнулась:
— Линлун, тебе не следует стоять на коленях перед А-Тан.
Стоило ей произнести эти слова, как А-Лэ протянула руку и вздёрнула Линлун вверх.
— Тебе следует стоять на коленях перед шицзы, — сказала Чу Чжао.
А-Лэ снова прижала Линлун к земле, развернув её в сторону Сяо Сюня.
Линлун совсем растерялась от того, как её швыряли, однако понимала, что проявить почтение к Чжуншань-ван-шицзы необходимо. Она приникла к земле и, рыдая, принялась бить поклоны, без конца выкрикивая слова благодарности.
Сяо Сюнь кивнул. Он не смотрел на служанку, его взгляд был устремлён лишь на Чу Чжао:
— Это лишь усилие, равное поднятию руки1.
— Пусть для шицзы это лишь усилие, равное поднятию руки, но для нас, а особенно для этой служанки, это милость второго рождения2, — произнесла Чу Чжао. — Мы обязаны выразить благодарность. А-Тан-цзецзе, приготовь ответные дары.
Чу Тан, стоявшая позади, отозвалась:
— Так и должно быть, я немедленно пойду всё подготовлю.
Сяо Сюнь не стал отказываться:
— Раз таково желание сяоцзе, я приму их.
— К тому же за милость спасения жизни полагается отплатить бьющим из-под земли источником, — добавила Чу Чжао.
Сяо Сюнь едва не рассмеялся. Надо же, эта девочка знает, что за спасение жизни нужно платить полноводным источником.
Впрочем…
В следующий миг Сяо Сюню пришла в голову какая-то мысль, но у него не было возможности заговорить — девочка опередила его.
— Линлун, — позвала она. — Тебе не нужно в следующей жизни плести траву и держать в клюве кольцо, чтобы отблагодарить за милость. Ступай и служи шицзы прямо сейчас. Твоя жизнь спасена шицзы, так посвяти же её остаток ему.
Что? Линлун резко вскинула голову, не веря своим ушам.
Сяо Сюнь покачал головой:
— В этом нет нужды. — Он посмотрел на девочку и слегка улыбнулся, отчего на его щеках проступили глубокие ямочки. — Раз она служанка из вашей семьи, достаточно и благодарности от хозяев.
Чу Чжао снова поклонилась:
— Шицзы, не стоит церемониться, это наше искреннее желание. Если шицзы не примет дар, — она поджала губы в улыбке и посмотрела на Сяо Сюня, — не потому ли это, что благодарности одной лишь служанки недостаточно?
Эти слова звучали несколько… Среди окружающих послышался гул голосов.
- Усилие, равное поднятию руки (举手之劳, jǔ shǒu zhī láo) — идиома, означающая нечто, не требующее большого труда, пустячное дело. ↩︎
- Милость второго рождения (再生之恩, zài shēng zhī ēn) — образное выражение, означающее великую благодарность за спасение жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
