— Хозяин, вы спасли цзюньчжу, почему же она… — Тянь Юань не понимал.
— С чего бы мне её спасать? — Го Даoи неспешно поднялся и посмотрел на Тянь Юаня, собиравшего вещи. — Она отправилась в путь одна лишь для того, чтобы самой стать приманкой. Лао У всю жизнь был умен, но совершенно не знает нрава этой цзюньчжу…
Он замолчал, а затем коротко рассмеялся:
— А может, он и знает, но ему всё равно. Люди, воистину, не должны сходить с ума. Наш старый господин и не ведает, что сам довел сына до безумия. Забавно, как же это забавно. Скорее возвращаемся в столицу. Великое представление начинается, как же оно обойдется без меня?
Рано утром Шэнь Сихэ, поднявшаяся на рассвете, узнала, что Го Даoи со слугой уехали среди ночи, так сильно напуганные змеями, что не решились остаться.
Напуганы змеями?
Это он так назвал её ядовитой красавицей?
Шэнь Сихэ слегка изогнула губы:
— Очень хорошо.
Дальнейший путь прошел без потрясений. Через девять дней Шэнь Сихэ вместе с духовной кошкой въехала в Шанчжоу, откуда за пять дней можно было добраться до столицы.
Раны духовной кошки затянулись, и Шэнь Сихэ трижды собирала у неё эссенцию. В тот день, проезжая мимо тянущихся до горизонта лесистых гор, Шэнь Сихэ отпустила её на волю в лесу. Маленький зверёк уходил неохотно, постоянно оглядываясь.
— Иди, твоё место в этом мире.
Шэнь Сихэ любила только цветы и травы, а живых существ не жаловала — слишком много от них шума. К тому же такие создания от природы не предназначены для жизни в неволе. Она знала, что знатные девушки и фужэнь в столице в последние годы полюбили держать кошек, но в глазах Шэнь Сихэ содержание в клетке было поступком, уничтожающим истинную природу.
Шэнь Сихэ и не думала, что, покинув Шанчжоу, снова встретит этого зверька. После двух дней и ночей пути кошка, преодолев огромное расстояние, казалось, окончательно привязалась к Шэнь Сихэ.
Её круглые, влажные глаза не отрывались от Шэнь Сихэ. Сколько бы раз та её ни прогоняла, кошка всё равно возвращалась. В последний раз она пришла раненой: лапа была так глубоко рассечена, что виднелась кость.
Какой бы бессердечной ни была Шэнь Сихэ, упорство этого маленького существа тронуло её:
— Ты сама это выбрала. Раз хочешь следовать за мной — следуй.
Добравшись с духовной кошкой до пригорода столицы, она благополучно встретилась с Мо Юанем и остальными. Увидев Шэнь Сихэ, Мо Юань наконец почувствовал, как его душа вернулась на место.
— Цзюньчжу, цзюньчжу, что это за кошка такая? — Хуньюй с любопытством разглядывала зверька, который походил и на лису, и на кошку, а шкурку имел как у леопарда.
К сожалению, зверек был весьма высокомерен: кроме Шэнь Сихэ, он не позволял приближаться даже Моюй, не говоря уже о том, чтобы погладить.
Хуньюй оставалось только смотреть со стороны.
— Дикая кошка, подобрала по дороге, — Шэнь Сихэ бросила на неё взгляд. — Увязалась и не уходит, вот и взяла с собой, будет вам забавой.
— Цзюньчжу, а вы дали ей имя? — Биюй тоже любила пушистых животных.
— Имя? — Шэнь Сихэ об этом даже не думала, но раз уж спросили, она погладила зверька по шее. — Слышала, тайцзы-дянься вернулся в столицу?
— Да. День рождения тайхоу-няннян уже скоро, Бися еще несколько месяцев назад приказал готовить празднество в Фужун юань. Тайцзы-дянься вернулся в столицу вместе с тайхоу-няннян, к тому же его церемония совершеннолетия состоится сразу после дня рождения тайхоу-няннян, — ответила Биюй.
— М-м, — безучастно отозвалась Шэнь Сихэ. Её взгляд упал на духовную кошку, наслаждавшуюся лаской. — Назовем её Дуаньмин1.
— А? — Хуньюй и Биюй вскрикнули в один голос.
Никто и никогда не давал живущему рядом существу такое имя. Им не хотелось строить лишних догадок, но почему цзюньчжу сначала спросила про тайцзы-дянься, а потом дала имя кошке?
Это “Дуаньмин”…
— Дуаньмин, — не обращая внимания на реакцию служанок, тихо позвала Шэнь Сихэ. Духовная кошка охотно отозвалась.
С этого момента её звали Дуаньмин.
Скрытый смысл этого был не тем, о чем стоило задумываться слугам. Сообразительная Биюй перевела тему:
— Цзюньчжу, те две лавки уже освобождены и обустроены согласно вашему приказу. Каким делом цзюньчжу планирует там заняться?
Шэнь Сихэ отправила их в столицу заранее с поручением освободить две лавки, доставшиеся ей от покойной матери. Одна лавка находилась в Аньифан, другая — в Хуайюаньфан. Аньифан располагался перед Восточным рынком, а Хуайюаньфан — перед Западным. Это были прекрасные места для торговли.
— Откроем лавку благовоний, — Шэнь Сихэ была довольна их исполнительностью. — Пусть Мо Юань отправит несколько смышленых и красноречивых людей в округ Наньхай, чтобы связаться с поставщиками ароматов. В Жинаньцзюнь есть торговый рынок, в Чжуяйцзюнь — остров благовоний. Дайте каждому по сто золотых и скупайте всё в больших количествах, независимо от вида благовоний.
— Сто золотых? — Биюй была служанкой, ведавшей деньгами Шэнь Сихэ. Хотя триста золотых — сумма огромная, для Шэнь Сихэ это не было разорительным, но сколько же благовоний можно купить на триста золотых!
— Сто золотых, — со спокойным лицом кивнула Шэнь Сихэ.
— Слушаюсь, — Биюй поклонилась и ушла распоряжаться.
— Цзюньчжу, а какое название мы дадим лавке? — Хуньюй отвечала за переустройство помещений.
— Название? — Шэнь Сихэ не любила придумывать имена, но не хотела, чтобы её вещи называл кто-то другой.
Проведя кончиками пальцев по мягкой шерсти Дуаньмин, она слегка приподняла брови:
— Духу, павильон Духу лоу2.
— Ду… Духу? — Хуньюй опешила.
Она посмотрела на Дуаньмин, лежавшую на коленях Шэнь Сихэ. Сначала “Дуаньмин”, теперь “Духу”… это было слишком…
— Цзюньчжу, название “Духу” звучит так несчастливо, — Хуньюй правда не понимала, почему цзюньчжу выбирает такие странные имена.
— Когда все цветы увянут в резне, лишь я выживу в одиночестве. — Шэнь Сихэ перевела свои глубокие, как обсидиан, глаза, и в них промелькнул едва заметный блеск. — Почему же это несчастливо?
— Э-э…
Услышав это, Хуньюй внезапно почувствовала некую мощь. В цзюньчжу появилась та самая острая сила, с которой Шэнь Юэшань обычно возвращался после великих битв. Хуньюй это понравилось:
— Звучит красиво. Духу лоу — отличное название.
Биюй, вернувшаяся после раздачи указаний, услышала эти слова и невольно закатила глаза на несообразительную Хуньюй. Она подошла и тихо спросила:
— Цзюньчжу, имя “Духу” крайне необычное. В будущем многие наверняка станут спрашивать о его причине.
Нельзя же было пересказывать всем слова цзюньчжу, иначе они рисковали обидеть всех вокруг?
— И что с того, если сказать прямо? — Шэнь Сихэ было совершенно всё равно.
Биюй выглядела так, будто сейчас расплачется:
— Цзюньчжу…
— Ладно, не пугайся так, — Шэнь Сихэ, зная, что Биюй заботится о ней, слабо улыбнулась. — Духу может служить лекарством, исцеляющим людей, а может входить в состав благовоний.
Биюй с облегчением выдохнула:
— Цзюньчжу, когда Линлун отправят во дворец Кан-вана?
Линлун уже передали в руки Мо Юаня. Её подвергли пыткам, как и приказывала Шэнь Сихэ, но она всё еще была жива.
— Этой же ночью.
Раньше Шэнь Сихэ не хотела лишних проблем, поэтому приказала не отправлять её сразу. Теперь, когда она вернулась, самое время дать дворцу Кан-вана знать: она, Шэнь Сихэ, прибыла.
— Завтра мы въезжаем в столицу. Цзюньчжу желает остановиться в королевском дворце или в доме цзюньчжу? — снова спросила Биюй.
В столице был королевский дворец Шэнь Юэшаня, а также дом цзюньчжу, который император Юнин даровал Шэнь Сихэ в качестве особой милости.
Однако в королевском дворце жила наложница, которую император Юнин насильно навязал Шэнь Юэшаню. Эта наложница была законной дочерью из семьи Кан-вана и двоюродной сестрой императора Юнина.
***
- Дуаньмин (短命, duǎnmìng) — дословно «короткая жизнь» или «короткий век», часто используется как проклятие или предзнаменование скорой смерти. ↩︎
- Духу лоу (独活楼, dúhuó lóu) — название павильона. Духу (独活) означает «выживать в одиночестве»; также это название лекарственного растения дудник лесной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
