— Бися послал Бюро придворной одежды заказать мне шань и цюнь для церемонии совершеннолетия? — Покинув дворец принцессы Янлин, Шэнь Сихэ невольно плотнее запахнула плащ под порывами холодного ветра. Ее тело уже окрепло и стало как у обычного человека, но она до мозга костей боялась холода, и стоило подуть ледяному ветру, как она все равно чувствовала сильную стужу.
— Да, — ответила Чжэньчжу. — Решено, что завтра они прибудут в особняк, чтобы цзюньчжу выбрала фасон.
— Ты иди в Бюро придворной одежды и передай мои слова: я называю имя Гу Цзэсян, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу сразу поняла ее намерение. Шэнь Сихэ собиралась использовать Гу Цзэсян. Поразмыслив, служанка посоветовала:
— Цзюньчжу, у нас во дворце тоже есть люди, и Гу Цзэсян, возможно, человек тайцзы-дянься.
Тайцзы-дянься всем сердцем предан цзюньчжу, и они это видели. Однако они еще не были законными супругами, и даже если бы они ими стали, в некоторых делах все равно следовало соблюдать осторожность и проявлять бдительность, иначе любая вражда неизбежно приведет к непоправимому.
Чжэньчжу, разумеется, надеялась, что у цзюньчжу и тайцзы-дянься все сложится хорошо, но сердце юноши переменчивее, чем погода в шестом месяце, так что осторожность никогда не будет лишней.
— Она не человек тайцзы, — Шэнь Сихэ сделала два шага, и вдруг с неба посыпались снежинки. Чжэньчжу раскрыла зонт, а Шэнь Сихэ протянула руку, позволяя летящему на холодном ветру снегу коснуться кончиков пальцев. — Она лишь заключила одну сделку с тайцзы-дянься, и я тоже могу заключить с ней сделку.
— Бицзы сейчас же отправится в Управление придворных дам, — Чжэньчжу передала ручку зонта Цзюй.
Она была служанкой, и ее долг заключался в том, чтобы облегчать заботы госпожи и напоминать о вещах, которые та могла упустить. Предостеречь — в этом и состояла ее обязанность, а настойчиво советовать было бы уже дерзостью. Как поступать — решать госпоже, а она лишь исполнит приказ.
Это она осознала лишь спустя некоторое время после того, как покинула цзюньчжу. Северо-западная цзюньчжу позволяла ван-е и ши-цзы принимать решения за нее, даря ван-е и ши-цзы радость от того, что цзюньчжу полагается на них и нуждается в них, и заодно была чуть более снисходительна к ним, своим слугам.
Столичная цзюньчжу не нуждалась в том, чтобы кто-то принимал за нее решения. Здесь всё было словно хождение по тонкому льду: один неверный шаг — и можно утонуть в ледяном озере.
На следующее утро Бися издал императорский указ с признанием вины, в котором чистосердечно признал, что был недостаточно прозорлив как правитель, из-за чего прах предков многих подданных был потревожен, покойная жена лишилась мира, а почивший сын — покоя. Указ с максимальной скоростью в восемьсот ли был разослан во все концы страны.
Бися решил лично отправиться в императорскую гробницу, чтобы совершить жертвоприношение и утешить души предков, а также назначил соответствующее возмещение и императорское утешение семьям, чьи могилы были разграблены.
Едва услышав о выплатах от двора, многие нечестивые люди из обедневших и бесславных семей сами раскопали могилы собственных предков. Однако еще тогда, когда во дворе только обсуждали выплаты, Сяо Хуаян предвидел подобную возможность. Во время обсуждения дел он предложил заранее составить записи о пострадавших под предлогом расследования.
Поэтому, когда вышел императорский указ с признанием вины, все те, кто пытался ловить рыбу в мутной воде, были наказаны палками, а власти сурово отчитали их за отсутствие сыновней почтительности. Это небольшое происшествие отвлекло внимание народа, и тем людям, которые действительно пострадали, стало гораздо легче на душе.
Они были признаны пострадавшими, двор знал об их обиде, и Бися прислал людей, чтобы утешить их. Даже императорская гробница была взорвана бесчеловечными злодеями, и двор не стал выгораживать преступников, встав на одну сторону с народом.
Чиновники повсеместно несли эту мысль в массы, и недовольство, накопившееся в сердцах людей из-за дела о грабежах могил, быстро рассеялось.
Даже Шэнь Сихэ, услышав о нескольких случаях обмана ради получения пособия, невольно тихо вздохнула:
— Если бы тайцзы-дянься стал монархом, это определенно было бы благом для народа.
Он понимал мысли простых людей и умел предугадывать малейшие проявления их чувств, радости и печали. У него были очень мягкие способы успокаивать сердца подданных, словно весенний ветер и живительный дождь.
— Если бы тайцзы-дянься услышал эти слова, он бы радовался целый день, — прищурившись, со смехом сказала Цзюй.
Они все заметили, что тайцзы-дянься не мог вынести похвалы цзюньчжу: стоило ей похвалить его, и он начинал улыбаться так широко, что были видны зубы.
Чем больше это проявлялось, тем больше им нравился тайцзы. Только тот, кто по-настоящему дорожит их цзюньчжу, будет так искренне радоваться каждой ее фразе.
Шэнь Сихэ обернулась и окинула взглядом четырех служанок. Сказала это Цзюй, но Чжэньчжу, Хуньюй и Биюй поджали губы в улыбке, явно соглашаясь с ней:
— Ну-ка расскажите мне, какую выгоду дал вам тайцзы-дянься, что вы все так тянетесь к нему?
Хотя цзюньчжу и задала этот вопрос, ее личные служанки чувствовали, что она не сердится и не шутит, а спрашивает с искренним любопытством.
Девушки переглянулись, и Биюй заговорила первой:
— Тайцзы-дянься оказал так много милостей, о какой из них цзюньчжу хочет услышать?
— Рассказывайте обо всех, — произнесла Шэнь Сихэ.
— Тайцзы-дянься готовит для цзюньчжу яства, присылает любимые вами бонсаи листьев Пинчжун, разыскивает редкие цветы и травы… — Цзюй начала загибать пальцы. — Все это подбирается под вкус цзюньчжу, бицзы чувствует в этом искренность.
— Каждое слово цзюньчжу, даже сказанное невзначай, тайцзы-дянься помнит в сердце. С тех пор как он узнал о вашей любви к листьям Пинчжун, он не только создал чай из листьев Пинчжун, но я заметила, что теперь на всей одежде тайцзы-дянься вышиты листья Пинчжун, — Биюй сдерживала смех. На многих платьях цзюньчжу тоже были листья Пинчжун, и когда они порой встречались в похожих нарядах, то выглядели точь-в-точь как золотой мальчик и нефритовая дева 1.
Шэнь Сихэ посмотрела на Хуньюй, желая услышать ее мнение.
Хуньюй хитро улыбнулась:
— Больше всего мне нравится доверие тайцзы-дянься к цзюньчжу. Тайцзы-дянься обладает выдающимися способностями, но он не самонадеян и никогда не станет вмешиваться в дела цзюньчжу или решать за нее только потому, что сам на это способен.
От этих слов на губах Шэнь Сихэ появилась легкая улыбка. Сяо Хуаян был одарен, но не высокомерен, силен, но не заносчив, возвышен, но не кичлив, знатен, но не горд.
Вероятно, именно поэтому Шэнь Сихэ чувствовала себя с ним так спокойно. Многие юноши с рождения презирают девушек, и даже если они на каждом шагу твердят о любви, то чаще всего под предлогом защиты и нежной заботы запирают избранницу за своей спиной, словно без него она не сможет выжить.
Шэнь Сихэ не любила подобного. Не то чтобы она считала себя всесильной или хотела во всем показать свою силу. Она хотела научиться быть сильной, хотела пройти через испытания и закалку, чтобы познать саму себя и стать той, кем она сама хотела бы быть.
Конечно, все люди разные, и кто-то не любил так утруждаться. Но она не любила зависеть от мужчин и не любила возлагать надежды на кого-либо еще. В случае с отцом и братьями она просто не хотела, чтобы те обременяли себя заботами, а ко всем остальным она испытывала скорее недоверие.
— Тайцзы-дянься в глубине души уважает цзюньчжу, — это было самое трогательное из того, что видела Чжэньчжу к этому моменту.
Она верила, что если тайцзы-дянься останется неизменным, то придет день, когда цзюньчжу непременно будет им тронута.
Шэнь Сихэ выслушала это, не проронив ни слова. Она поглаживала Дуаньмин по спине и признавала, что Сяо Хуаян очень хорош. Возможно, в этом мире больше не найти юноши лучше него. И чем лучше он был, тем больше она желала, чтобы они могли относиться друг к другу с почтением, как к гостям 2.
Чувства, отмеренные в меру, жизнь в согласии и красоте, взаимное спокойствие и поддержка — вот лучший исход.
Чувства между мужчиной и женщиной ранят и тело, и душу.
Чжэньчжу тихо вздохнула и посмотрела на улицу:
— Цзюньчжу, прибыли люди из Бюро придворной одежды.
- Золотой мальчик и нефритовая дева (金童玉女, jīntóng yùnǚ) — идеальная пара молодых людей, обладающих исключительной красотой. ↩︎
- Относиться друг к другу с почтением, как к гостям (相敬如宾, xiāngjìng rú bīn) — идиома, описывающая гармоничные отношения супругов, основанные на взаимном уважении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
