Пройдя все формальности во Дворце Минчжэн и дождавшись окончания совета, Цуй Цзиньбай вернулся домой, собрал вещи и, подхватив узел, отправился в особняк Бу.
— Цуй Цзиньбай, что ты творишь? — Бу Шулинь всё ещё была на службе, когда Цзиньшань позвал её обратно.
Вернувшись в особняк, она увидела, как Цуй Цзиньбай командует её слугами, веля им заносить вещи внутрь. От гнева её лицо приобрело землистый оттенок.
— Из-за тебя я лишился даже должности начальника Далисы, — бесстрастно ответил Цуй Цзиньбай. — Я сказал Бися во Дворце Минчжэн, что временно поселюсь в особняке Бу. Если я не приду, разве это не станет преступлением против императора?
Бу Шулинь: …
Неужели обвинение в преступлении против императора можно использовать в таких случаях?
В итоге Бу Шулинь оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Цуй Цзиньбай перетаскивает свой скарб. К счастью, у него хватило благоразумия не ломиться прямо в её комнату, иначе Бу Шулинь непременно взялась бы за длинный меч и вышвырнула всё его добро вон.
Столь шумное событие в особняке Бу, разумеется, привлекло немало взоров. Многим было любопытно, отчего Цуй Шаоцин решил переехать в особняк Бу. Стоило им разузнать о подоплеке случившегося в семье Цуй, как пошли толки: люди решили, что мачеха Цуй Шаоцина — дурной человек. На Цуй Цзиньбая посыпались сочувственные взгляды, и это, напротив, охладило интерес к его любовным интригам с Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ, услышав об этом, не смогла сдержать восхищения тем, как тонко всё рассчитал Цуй Цзиньбай.
Он и своего добился, навязавшись в особняк Бу, чтобы оказаться в положении павильона, что у самой воды первым ловит отражение луны 1; и мачеху с младшим братом очернил, не оставив и следа.
— Ю-Ю, у тебя нет сердца, — глядя на улыбку Шэнь Сихэ, Бу Шулинь разозлилась ещё сильнее. — Я оказалась в таком отчаянном положении, а тебе весело.
Шэнь Сихэ с жалостью посмотрела на Бу Шулинь. Ей очень хотелось сказать, что совместная поездка на одной лошади в город, скорее всего, была преднамеренным шагом Цуй Цзиньбая. Тайцзы не желал его столь скорого назначения на пост начальника Далисы, но заслуги Цуй Цзиньбая были велики, а сам он настолько безупречен, что не давал ни малейшего повода для придирок. Если не считать юного возраста, никто не подходил на эту должность лучше него.
Чтобы дать людям зацепку, Цуй Цзиньбаю пришлось немало потрудиться. Конечно, в душе он наверняка сиял от счастья: и с возлюбленной сблизился, и незаметно пролетел мимо должности начальника Далисы, а затем под этим предлогом совершенно законно перебрался в особняк Бу.
И впрямь, каков хозяин, таков и слуга — у Цуй Цзиньбая столько же уловок, сколько у Сяо Хуаяна.
— А-Линь, на самом деле тайцзы-дянься не хотел, чтобы Цуй Шаоцин продвигался слишком быстро, — Шэнь Сихэ долго сдерживалась, но всё же не устояла перед искушением открыть подруге правду.
Бу Шулинь несколько мгновений осознавала услышанное, после чего в ярости вскочила с места:
— Ах этот Цуй Цзиньбай! Он посмел использовать меня! Получил выгоду, да ещё и прикидывается невинным, заявляя, будто это из-за меня он лишился чина и богатства!
Разгневанная Бу Шулинь тут же покинула дом цзюньчжу и бросилась обратно в особняк, чтобы свести счеты с Цуй Цзиньбаем.
Когда Бу Шулинь ушла, Шэнь Сихэ взяла приготовленное ею пирожное «Сто цветов» и отправилась во дворец.
Наблюдая за тем, как Сяо Хуаян наслаждается её угощением, Шэнь Сихэ невольно задумалась:
— Дянься, почему вы не скажете Цуй Шаоцину, что Бу Шыцзы — девушка?
— Он лишь мой подчинённый, и если сам настолько глуп, что не видит очевидного, зачем мне наставлять его? — Сяо Хуаян лукаво усмехнулся. — Разве Ю-Ю не кажется… что наблюдать за его повадками — великое удовольствие?
Тянь Юань возвёл очи к небу, молясь, чтобы в будущем он сам не влюбился в девушку, переодетую мужчиной, и не оказался не в силах её узнать, иначе он тоже станет забавой для Бися.
Амитабха, бедный Цуй Шаоцин.
— Мне тоже кажется… — Шэнь Сихэ впервые согласилась с Сяо Хуаяном и добавила: — Только что, перед приходом во дворец, я сообщила А-Линь, что дянься не желал повышения Цуй Шаоцина.
Услышав это, Сяо Хуаян разразился радостным смехом:
— Ха-ха-ха-ха-ха…
Она впервые явила ему такое лукавство; оказалось, она тоже умеет подшучивать над людьми. Это ещё больше обрадовало Сяо Хуаяна — они и впрямь родственные души, раз решили разыграть одну и ту же парочку.
Шэнь Сихэ взяла кусочек пирожного «Сто цветов» и заткнула им рот Сяо Хуаяна:
— Я же говорила вам не смеяться в Дунгуне так громко.
В глазах Сяо Хуаяна всё ещё мерцали искры. Он медленно разжевал и проглотил пирожное, а затем облизнул губы:
— Твои слова, Ю-Ю, я храню в сердце, но при виде тебя не могу сдержать радости. Я думал, в этом мире нет чувств, которые я не смог бы изобразить или обуздать. Лишь встретив тебя, я познал, что такое «не в силах совладать с собой».
Для него быть очарованным ею значило не в силах совладать с собой; делить с ней радости и печали — всё это значило не в силах совладать с собой.
Вновь смущенная его речами, Шэнь Сихэ медленно отвела взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза. Она делала вид, что неспешно поправляет волосы, но это лишь выдавало её замешательство.
Улыбка в глазах Сяо Хуаяна была подобна переполненной чаше, из которой вот-вот прольется вода. Её отношение к нему заметно изменилось: по крайней мере, теперь, слыша его нежные признания, она больше не оставалась безучастной, как прежде.
Она была похожа на нераспустившийся бутон на ветке, что наполнял его сердце восторгом и желанием бережно оберегать её. На сей раз он не стал настойчиво преследовать её своим вниманием, а перевёл разговор на другую тему:
— Цветут персики и абрикосы, небо ясное — настало лучшее время в году. Ю-Ю, не желаешь ли ты отправиться со мной на весенний прогулочный праздник?
Весенние прогулки были любимым развлечением юношей и девушек столицы, особенно в праздник Шансы, когда город пустел, ведь и стар и млад уходили пировать и гулять на природе.
— Хорошо, — без колебаний согласилась Шэнь Сихэ. — Куда дянься хочет меня отвести?
— У пруда Цюйцзян будет не протолкнуться, поэтому я отведу тебя в одно тихое и изящное место, где почти не бывает людей, — мягко произнёс Сяо Хуаян.
В прежние годы там ещё устраивали пиршества кандидаты на экзаменах, но в этом году скандал с мошенничеством на имперских экзаменах обнажил множество гнусных тайн. Под личным присмотром императора Юнина было начато тщательное расследование; стоило потянуть за один корешок, как вылезла вся грязь 2, и дело стало невозможно остановить. В итоге повторные испытания отложили, а весенние императорские экзамены этого года перенесли на следующий, так что и пиров для кандидатов не предвиделось.
Тем временем в императорском дворце Циньтяньцзянь представил даты для большой свадьбы тайцзы. Император Юнин после обсуждения с тайхоу назначил торжество на начало будущей весны.
Как раз в это время тайхоу призвала к себе всех принцев, за исключением тайзы и трёхлетнего Сяо Чанхуна. В присутствии императора Юнина тайхоу сказала:
— Вы все уже люди взрослые, и я не стану просить ваших матерей принимать за вас решения. На весеннем банкете девушки из разных семей показали свои лица. Старые люди мечтают лишь о том, чтобы вы нашли себе пару по сердцу. Если вам кто-то по душе, просто скажите мне и вашему отцу.
Принцы переглянулись. Третий принц Дай-ван Сяо Чанчжэнь первым выступил вперёд:
— Бабушка, у внука есть супруга, и я не желаю брать наложниц.
Тайхоу приподняла веки и неспешно поставила чашку с чаем:
— Саньлан, я не настаиваю на том, чтобы ты непременно множил потомство. В роду Сяо много сыновей, и даже если у тебя не будет детей, твой род не прервётся. Но я человек опытный и должна сказать слова, которые могут показаться неприятными. Бывают люди, которых пытаешься согреть десять лет, а они всё равно холодны. Должно быть, у них просто нет сердца. Если продолжать упорствовать, лишь изранишь и себя, и другого…
Говоря это, она многозначительно взглянула на Сяо Чанцина, который стоял, смиренно опустив глаза.
— Внук запомнит наставление бабушки, — почтительно ответил Сяо Чанчжэнь.
— Запомнить-то запомнил, да вот только следовать ему не собираешься, — усмехнулась тайхоу.
- Павильон у самой воды первым ловит отражение луны (近水楼台先得月, jìn shuǐ lóu tái xiān dé yuè) — благодаря близости к чему-либо или кому-либо легче первым добиться желаемого. ↩︎
- Стоило потянуть за один корешок, как вылезла вся грязь (拔出萝卜带出泥, bá chū luó bo dài chū ní) — образное выражение, означающее, что раскрытие одного преступления влечет за собой обнаружение множества других связанных с ним дел. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
