Тао-ши по-прежнему росла под гнетом мирских ограничений, налагаемых на женщин, но в том, что касалось поддержки мужа, воспитания детей и интриг во внутреннем дворе, она не знала себе равных. Когда она впервые услышала о деле Сяо-ши, она не совладала с чувствами, что привело к преждевременным родам. Хотя она могла бы выжить и прожить еще три-пять лет, она решительно выбрала смерть.
Лишь потому, что знала: только ценой ее жизни Сяо-ши никогда не сможет поднять головы, только так Бися в этом деле сменит уверенную правоту на чувство вины и только так можно будет максимально защитить права и интересы ее детей в будущем.
Она предусмотрела все. Раз между Шэнь Юэшанем и Сяо-ши уже была супружеская близость, то, как бы ни была мала вероятность беременности, ее нельзя было игнорировать, поэтому она заранее сделала приготовления.
Тань была обязана Тао-ши спасением жизни: именно Тао-ши спасла ее от побоев мужа, именно она распорядилась о разводе, вызволив ее из этого ада, и именно она устроила ее на работу в знатный дом, чтобы та могла прокормиться и обучиться ремеслу.
Лишь перед самой кончиной она отправила письмо Тань. Если бы у Сяо-ши не было беременности — тем лучше, но если бы она действительно понесла, Тань должна была во что бы то ни стало попасть в дом Шэнь и стать кормилицей этого ребенка. Независимо от того, мальчик это или девочка, не нужно было причинять вред или растить ребенка никчемным — достаточно было воспитать его так, чтобы он умел отличать истину от лжи.
— А-нян… — сердце Шэнь Сихэ будто поразил тяжкий удар. Она испытала не меньшее потрясение, чем когда узнала, что Тао-ши могла бы жить, но ради долгосрочного благополучия отца и двоих сыновей предпочла уйти на три-пять лет раньше.
За три-пять лет вполне мог подвернуться случай всё изменить, но она об этом даже не помышляла.
— А-де говорил, что а-нян поступила так потому, что не питала ненависти к этому ребенку. Раз мы — ее дети, то и нам следует обладать ее великодушием, — Шэнь Юньань произнес это с некоторым стыдом. — В этом я уступаю Ю-Ю.
С самого начала Шэнь Сихэ не ненавидела Шэнь Иньчо и ни капли не вымещала на ней гнев, но Шэнь Юньань, пока не узнал правду, не мог перешагнуть через этот порог в своем сердце.
— Ю-Ю пошла в мать 1, — Сяо Хуаяну оставалось лишь восхититься мудростью, дальновидностью и широтой души своей тещи.
— Прощать других — значит прощать себя 2, — Шэнь Сихэ вспомнила свиток с каллиграфией, оставленный матерью. Это были шесть иероглифов, написанных рукой Тао-ши.
Если дело не дошло до борьбы не на жизнь, а на смерть, то прощение других — это, по сути, прощение самого себя.
Взять, к примеру, Шэнь Юньаня: до того как узнать правду, он не мог смириться с существованием Шэнь Иньчо, но из-за кровного родства по линии Шэнь Юэшаня не мог ничего с ней сделать. Он лишь терзался внутренне, и какая в этом была польза, кроме самобичевания?
Но, преодолев это препятствие и перестав тяготиться существованием Шэнь Иньчо, он обрел душевный покой и перестал мучиться.
— Когда Ю-Ю отведет меня к могиле Тао-ши, чтобы я мог воскурить благовония? Я, как зять, еще не засвидетельствовал ей свое почтение, — раз зашел разговор о Тао-ши, Сяо Хуаян воспользовался случаем, чтобы высказать то, что томило его душу.
Ему следовало почтить память Тао-ши. Она была похоронена на Северо-Западе, и он надеялся, что Шэнь Сихэ сама предложит это. Однако они пробыли здесь уже несколько дней, все дела были улажены, а Шэнь Сихэ так и не упомянула об этом, отчего он невольно почувствовал легкое разочарование.
Гора не идет ко мне, мне остается лишь самому идти к горе.
— Я планировала дождаться свадьбы а-сюна, а затем вместе с Цяо Цяо отправиться к могиле. Мы пойдем все вместе, — Шэнь Сихэ действительно так задумала.
Она рассудила так из-за особого статуса Сяо Хуаяна. Все-таки он был тайцзы, а по обычаю, когда тайцзы посещает дом жены, это тесть и теща должны кланяться зятю. Где это видано, чтобы они принимали поклоны от тайцзы?
Шэнь Сихэ строго чтила ритуал и не думала специально вести Сяо Хуаяна для совершения земных поклонов и воскуривания благовоний. Но и не почтить память было нельзя, поэтому она нашла компромисс: пойти вместе с братом и невесткой. В этом случае ни Сяо Хуаян, ни она не были бы главными действующими лицами — они просто воскурят благовония, и никто не останется недовольным.
У Северо-Запада и императорского двора был неразрешимый узел противоречий. Полководцы Шэнь Юэшаня приняли Сяо Хуаяна, но по-прежнему не могли смириться с тем, что он — тайцзы. Если бы Шэнь Сихэ специально привела его почтить память матери, и Сяо Хуаян совершил бы поклон — это еще полбеды, но если бы он не поклонился и об этом узнали бы старые соратники отца, они бы непременно сочли, что люди из столицы ни во что не ставят уроженцев Северо-Запада.
Хотя Шэнь Сихэ верила, что Сяо Хуаян непременно поклонится, она все же не хотела рисковать и провоцировать возможные раздоры.
— Жена сына — это одно, а зять — совсем другое, — Сяо Хуаян, немного подумав, понял затруднение Шэнь Сихэ и то, что она старалась учесть интересы всех сторон. — Здесь я не тайцзы, а только твой муж.
Раз он так сказал, Шэнь Сихэ ответила:
— Я велю Чжэньчжу все подготовить и завтра же отведу тебя к а-нян.
Только тогда Сяо Хуаян остался доволен.
В то же время Шэнь Иньчо получила ответы от Шэнь Сихэ и ее отца. В обоих письмах было всего по одной фразе.
Шэнь Юэшань: «Дело брака касается всей жизни, надеюсь, ты отнесешься к нему со всей осмотрительностью».
Как отец, он не вмешивался в выбор ни Шэнь Сихэ, ни Шэнь Иньчо — решение о том, за кого выходить замуж, оставалось полностью за ними.
Шэнь Сихэ: «Дочь рода Шэнь не терпит принуждения, не идет на уступки и не поступает против своего сердца».
Дочитав письмо Шэнь Юэшаня, Шэнь Иньчо долго, очень долго смотрела на послание Шэнь Сихэ. В ее глазах заблестели слезы, но она не позволила им упасть.
Не поддаваться давлению, не заставлять себя мириться с тем, что не по душе, не делать выбор вопреки желаниям — в этом и заключалась сила гунян из семьи Шэнь.
Старшая сестра говорила ей: пока она носит фамилию Шэнь, семья всегда будет ее опорой.
Пока Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян наслаждались безоблачным счастьем на Северо-Западе, при императорском дворе воцарился хаос. Один за другим кандидаты на пост министра военных дел попадали в беду — на свет неизменно всплывали их тайные прегрешения или пороки. Пэй ещё не успел остыть в могиле, а при дворе уже разгорелась неистовая борьба.
Император Юнин однажды на утреннем совете едва не лишился чувств от ярости.
Кто-то мутил воду, но было совершенно неясно, кто именно, ведь никто не проявлял признаков того, что хочет извлечь выгоду, и никто не лез на рожон. Казалось, кто-то затеял эту смуту вокруг места министра военных дел лишь для того, чтобы заставить всех рассориться, а вовсе не ради корысти.
Никто не верил, что за всеми этими интригами не стоит желание заполучить пост главы Министерства военных дел. Это помогло Сяо Чанцину, истинному кукловоду, остаться в тени.
Сяо Хуаян не спешил возвращаться еще и потому, что не хотел ввязываться в эту неразбериху. Пока Сяо Чанцин сеял сумятицу, Бися не мог переложить решение этих проблем на его плечи.
В пятом месяце приближалась свадьба Шэнь Юньаня. Вся столица Северо-Западного королевства была украшена алым, царило всеобщее ликование. Незнающий человек мог бы подумать, что в каждой семье одновременно празднуют женитьбу сына.
Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ стояли на городской стене, наблюдая за этой картиной. Он невольно произнес:
— Наша с тобой свадьба все же не сравнится по размаху с торжеством а-сюна.
— Готовясь к нашей свадьбе, ты и так приложил немало усилий, — Шэнь Сихэ была довольна их церемонией. В конце концов, статус тайцзы обязывал соблюдать определенные рамки.
Сяо Хуаян приобнял Шэнь Сихэ за плечи:
— Пусть в пышности свадьбы я немного уступаю а-сюну, но мой свадебный подарок брату точно не превзойти.
— Свадебный подарок? — Шэнь Сихэ задумалась. Действительно, свадебные дары тайцзы не мог превзойти никто, кроме императора и императрицы.
Поняв, что она заблуждается, он поднял глаза на процветающий Северо-Запад:
— Очищение Северо-Запада — вот мой свадебный подарок тебе. Ты рада?
Подставив лицо ветру на городской башне, Шэнь Сихэ посмотрела на статного Сяо Хуаяна с его глубоким, спокойным взором и улыбнулась:
— Рада, очень рада.
- Походить на мать (肖母, xiào mǔ) — выражение, подчеркивающее наследование ребенком не только внешности, но и мудрости или характера родителя. ↩︎
- Прощать других — значит прощать себя (恕人则是恕己, shù rén zé shì shù jǐ) — образное выражение, означающее, что умение прощать избавляет самого человека от груза обид. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
