Лю Санчжи, завидев Цуй Чжэна и остальных, почувствовал, как сердце у него бешено заколотилось от необъяснимого страха.
Будь они в императорском дворце, то наверняка не смогли бы сюда попасть, но это был летний дворец. Здесь покои дворцовых наложниц располагались в отдельных дворах, которые отделяли лишь вторые ворота, где ожидали доклада. Главная комната служила для приема гостей, а переходная и второстепенная комнаты соединялись между собой — их разделяло всего несколько шагов.
В этот самый миг из комнаты донесся двусмысленный, полный облегчения и страсти громкий возглас. Здесь, не считая дворцовых служанок и внутренних придворных, собрались люди семейные и опытные, и им не нужно было объяснять значение этого звука. Лица Цуй Чжэна и двух других чиновников окрасились во все цвета радуги.
Все они были людьми образованными, приверженцами учения Конфуция и Мэн-цзы, строго соблюдавшими ритуалы и приличия. Подобное предание плотским утехам при свете дня для них уже было нарушением законов и ритуалов. Более того, сейчас в уезде Дэнчжоу свирепствовало бедствие, и они, не покладая рук, истощали свои силы, пытаясь справиться с делами, а их Бися в такое время творил подобное безрассудство!
— Лю-гунгун, прошу, доложите Бися: срочное донесение из уезда Дэнчжоу! — Цуй Чжэн, будучи министром императорского секретариата, выступил вперед с помрачневшим лицом, его тон был весьма решительным.
Тайхоу крепко сжала трость, с трудом сдерживая гнев.
Лю Санчжи не посмел возражать и, скрепя сердце, постучал в дверь, но ответа не последовало. Под пристальными взглядами присутствующих ему оставалось лишь набраться смелости и отворить дверь. Кто бы мог подумать, что едва он переступит порог, как в него полетит фарфоровая подушка. Лю Санчжи мог бы уклониться, но в нынешней ситуации ему пришлось принять удар. В лоб отозвалась тупая боль, по лицу потекла кровь, и в тот же миг раздался яростный крик императора:
— Прочь!
От этого возгласа лица Цуй Чжэна и остальных мгновенно потемнели, а тайхоу с силой ударила тростью об пол:
— Мерзавец! Я сама пойду и вызову его!
— Тайхоу… — Шэнь Сихэ поспешно удержала тайхоу.
Император Юнин сейчас находился в состоянии полного безумия; в этот момент он был подобен дикому зверю, охваченному пламенем похоти, и совершенно не узнавал людей. Шэнь Сихэ не могла позволить тайхоу войти, иначе ту ждала бы та же участь, что и Лю Санчжи.
Аромат составила она сама, и никто лучше нее не знал, насколько он силен.
На самом деле, сам по себе аромат не обладал возбуждающим эффектом. Его обязательно следовало сочетать с кровью оленьего пантера. Стимулируя кипение крови оленьего пантера, этот запах мог лишить самообладания даже небожителя.
— Тайхоу, Бися вовсе не тот человек, что потакает своим желаниям. Должно быть, здесь кроется какая-то тайна, давайте немного подождем, — Шэнь Сихэ увлекла тайхоу в главную комнату, а затем повернулась к Цуй Чжэну и остальным: — Если дело не терпит отлагательств, Цуй-гун, не лучше ли Вам найти тайзы и обсудить всё с шестью министерствами? В чрезвычайных обстоятельствах следует действовать по ситуации. Бися всегда печется о народе, и он наверняка не станет винить вас за шаги, предпринятые на благо страны и людей.
Лю Санчжи, чье лицо было залито кровью, стоял с низко опущенной головой, но приподнял веки и бросил взгляд на Шэнь Сихэ, не проронив ни слова.
— Мы уже всё обсудили, осталось лишь дождаться приказа Бися, — холодно произнес Цуй Чжэн.
Все эти вопросы они обсуждали заранее, чтобы, представ перед Бися, не оказаться в положении невежд и не быть обвиненными в неисполнении служебных обязанностей. Теперь им оставалось лишь ждать окончательного решения Бися, чтобы немедленно приступить к делу.
В таком деле даже тайзы-дянься не мог переступить через волю Бися и отдать приказ, иначе, когда придет время призывать к ответу, никто не сможет избежать кары.
— Мы тоже будем ждать Бися здесь! — веско произнес начальник канцелярии Тао Чжуаньсянь и встал у входа в главную комнату, прямой как столб.
Советник Вэй Сун посмотрел то на Цуй Чжэна, то на Тао Чжуаньсяня и предпочел промолчать.
Лица у всех были мрачные, и лишь Шэнь Сихэ сохраняла спокойствие. Ее лицо оставалось бесстрастным: в нем не было ни скрытого торжества, ни радости, ни тревоги, ни нетерпения. Лю Санчжи невольно разглядывал Шэнь Сихэ, чувствуя, что эта тайцзыфэй ведет свою игру и обладает непоколебимой уверенностью человека, у которого всё под контролем.
Лю Санчжи ни за что бы не поверил, что сегодняшние события никак не связаны с Шэнь Сихэ. Иначе как могло случиться такое совпадение: Шэнь Сихэ, гуляя по саду с тайхоу, наткнулась на потерявшую сознание после нападения Шуфэй? И отправила ее обратно в покои?
Если бы Шэнь Сихэ и тайхоу не подоспели вовремя, то Цуй Чжэн и остальные, даже столкнувшись со срочным делом, были бы остановлены внутренними придворными у дверей. Но те придворные, которых оставил Лю Санчжи, вошли внутрь вместе с Шэнь Сихэ и тайхоу, и лишь благодаря этому Цуй Чжэн и остальные смогли беспрепятственно пройти. Разве могло всё зайти так далеко без ее участия?
Подумав об этом, он вспомнил о дворцовом враче, которого только что впустили. Раз Шуфэй здесь, то с кем же тогда Бися предается любовным утехам? Если это служанка Шуфэй — это еще полбеды, но если…
Лю Санчжи не смел развивать эту мысль.
В этот момент вышел дворцовый врач, вызванный для осмотра Шуфэй:
— Докладываю тайхоу и тайцзыфэй: Шуфэй-няннян потеряла сознание в результате нападения, но, к счастью, не получила серьезных ран. Она придет в себя через несколько мгновений.
Тайхоу, услышав это, немного успокоилась:
— Можешь идти.
Дворцовый врач, словно получив великое помилование, готов был улепетывать во все лопатки. Но стоило ему дойти до дверей, как в покои поспешно вошла еще одна группа людей. Это был не кто иной, как Верховный командующий Аньбэй Ань Цзиннань. Его лицо было суровым. Поклонившись тайхоу и тайцзыфэй, он сразу перешел к делу:
— Тайхоу-няннян, моя дочь пропала. Прошу Вас и тайцзыфэй помочь отыскать ее.
Взгляд тайхоу посуровел:
— Ань-нянцзы пропала?
— Да. Здоровье дочери едва пошло на поправку, она обычно не покидает своего двора, но сегодня таинственным образом исчезла. Стража, охраняющая двор, никого не видела, — говоря это, Ань Цзиннань намеренно или случайно бросил пару взглядов на Шэнь Сихэ.
— Ань-духу, не беспокойтесь, я немедленно отправлю людей на поиски, — рассудительно произнесла Шэнь Сихэ.
Сейчас за всех родственников императорской семьи в летнем дворце отвечала Шэнь Сихэ. Раз Ань Чжэнъи пропала, Шэнь Сихэ, разумеется, должна была проявить рвение в поисках. Она тотчас отдала приказ Чжэньчжу, велев ей передать дежурному командиру Цзиньвэй распоряжение разыскать Ань-нянцзы.
В конце она добавила:
— Если Ань-духу действительно так сильно встревожен, может быть, мне стоит попросить тайзы-дянься отдать приказ Далисы присоединиться к поискам?
Ань Цзиннань еще не знал, что именно произошло. Он видел здесь Шэнь Сихэ и тайхоу, но не ожидал встретить и Цуй Чжэна с остальными. Это означало, что Бися должен быть где-то здесь, но его нигде не было видно.
Он подозревал, что Шэнь Сихэ похитила его дочь, но ее невозмутимость породила в его душе необъяснимую тревогу.
— Прошу прощения у тайцзыфэй, я просто слишком сильно переживаю. За безопасность летнего дворца отвечают Цзиньвэй, так что беспокоиться не о чем, не стоит поднимать такой шум.
Шэнь Сихэ слегка приподняла брови, испытывая легкое сожаление. Ань Цзиннань всё же сохранил остатки благоразумия; если бы он действительно устроил переполох побольше, было бы куда интереснее…
Хотя Далисы не привлекли, Цзиньвэй всё же были подняты по тревоге. В конце концов, Ань Чжэнъи исчезла под их охраной, и в случае чего им не удалось бы избежать обвинения в неисполнении долга.
Однако, несмотря на то, что воины Цзиньвэй обыскали все возможные места, Ань Чжэнъи так и не нашли. Когда командир явился с докладом, у Лю Санчжи выступил холодный пот. Теперь он был абсолютно уверен, кто именно предается страсти с Бися в спальне Шуфэй.
— Как мог живой человек бесследно исчезнуть? — выслушав доклад, Шэнь Сихэ выразила легкое удивление, а затем повернулась к старшей служанке Шуфэй: — Все ли дворцовые служанки из покоев Шуфэй на месте?
Служанка дрожала от страха. Раз ей доверили управление делами в покоях Шуфэй, она, разумеется, не была глупой и уже о многом догадалась, но ей не оставалось ничего другого, кроме как ответить правду:
— Все на месте.
— О… — многозначительно протянула Шэнь Сихэ, а затем с едва уловимой усмешкой посмотрела на Ань Цзиннаня: — Кажется, я знаю, где Ань-нянцзы.
— Где же? — дурное предчувствие Ань Цзиннаня усилилось.
Уголки ее губ приподнялись, и Шэнь Сихэ озарила покои ослепительной улыбкой:
— На драконьей кровати.
Учение Конфуция и Мэн-цзы (孔孟之道, kǒng mèng zhī dào) — этико-философское учение, составляющее основу традиционной китайской морали и государственного управления.
Кровь оленьего пантера (鹿茸血, lùróngxuè) — кровь из молодых рогов оленя, традиционно применявшаяся как тонизирующее средство и сильный афродизиак.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
