— Чтобы развеять это, нужно либо глубоко постичь этот путь, либо найти того, кто наложил заклятие, — Сяо Хуаян на мгновение задумался. Он не знал, удастся ли ему отыскать того господина, с которым он встретился много лет назад, однако за спиной Сяо Ба собралось немало подобных мастеров и людей с необычными способностями. Сяо Хуаян чувствовал необходимость приложить усилия к поискам. Сам он не боялся столкнуться с этим, но не мог не беспокоиться о том, не встретится ли с этим Шэнь Сихэ. — Тот господин вкратце упоминал мне, что искусство захвата души — это не просто одна техника…
На самом деле искусство захвата души не было столь потрясающим воображение, как представляли те, кто с ним никогда не сталкивался. Способы его применения различались в зависимости от предпочтений мастера, однако для воздействия на человека всегда требовался некий посредник, позволяющий достичь цели — подчинения мыслей и помыслов.
Если найти этого посредника и уничтожить его, околдованный человек придет в себя.
Придя к этой мысли, Сяо Хуаян вдруг поднял голову и посмотрел на Шэнь Сихэ:
— Ю-Ю, ни в коем случае не действуй опрометчиво.
— А? — Шэнь Сихэ не понимала, к чему это внезапное предостережение.
— Ю-Ю, ты попала в ловушку, — негромко произнес Сяо Хуаян.
— Я попала в ловушку? — Шэнь Сихэ растерялась еще сильнее.
— Тебе не кажется, что выпускать столь сильного человека только ради того, чтобы разделаться с каким-то Юй Гуном, — это все равно что использовать великий талант для мелких дел? — спросил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ слегка вздрогнула и, поджав губы, промолчала.
Сяо Хуаян подождал мгновение и продолжил:
— Весь уезд Жунчэн находится под контролем Сяо Ба. Он пробыл в Дэнчжоу так долго, и у него была масса способов превратить Юй Гуна в козла отпущения. Но он настоял на использовании такого умельца, потому что сомневается. Сомневается, что всем кто-то манипулирует, сомневается, что Юй Гун как козел отпущения подвернулся слишком вовремя. Он хотел забросить приманку и проверить свои догадки — не расставил ли кто-то сети, загоняя его внутрь.
Разве обычные средства могли пробудить в тебе любопытство или опасение? Только такой человек с необычными способностями мог заставить тебя встревожиться и не удержаться от того, чтобы разведать всё до конца. А еще лучше — воспользоваться случаем и сразить этого тигра прямо здесь.
Сердце Шэнь Сихэ екнуло. Это действительно было то, о чем она думала, и если бы Сяо Хуаян не напомнил ей, она бы так и поступила.
— Каков прием — «бросить кирпич, чтобы выманить яшму»1, — похвалила Шэнь Сихэ.
Она едва не попалась на уловку Сяо Чанъяня. Тот оказался готов на многое, раскрыв подобный козырь лишь для того, чтобы заставить ее выдать себя. Вероятно, впереди ждали новые ловушки, и, следуя за этим мастером искусства захвата души, она шаг за шагом заходила бы в глубь.
— В конце концов, я недооценила его, — внутренне содрогнулась она.
— Дело не в том, что ты его недооценила, а в том, что он намеренно заставил тебя ослабить бдительность, — Сяо Хуаян не просто утешал Шэнь Сихэ, он трезво анализировал ситуацию. — Пэй Чжань погиб на Северо-Западе, и Сяо Чанъянь уже тогда стал относиться к тебе с большим опасением. После твоих действий в летнем дворце он еще острее почувствовал, что с тобой нелегко иметь дело. Поэтому с того момента, как ты прибыла в Дэнчжоу, он повсюду выказывал слабость, позволял тебе подавлять себя, чтобы ты потеряла бдительность и неверно оценила его…
Среди его братьев было трое самых трудных противников: четвертый — Сяо Чантай, пятый — Сяо Чанцин и восьмой — Сяо Чанъянь.
Сяо Чантай был человеком с коварным и изворотливым умом. Сяо Чанцин — обладателем тщательного и расчетливого ума. Сяо Чанъянь — человеком с глубоким и скрытным умом, умеющим терпеть.
Сяо Чантай был изворотлив. Пока он не решал сдаться, как бы его ни загоняли в тупик, он мог выжить, подобно ящерице, отбрасывающей хвост. Если бы не Е Ваньтан, ставшая его ахиллесовой пятой, он вряд ли бы так легко расстался с жизнью.
Сяо Чанцин был осторожен. Он не стал бы действовать необдуманно и не стал бы наживать врагов без нужды. Но как только цель была определена, он составлял безупречный план, стремясь нанести смертельный удар, не оставляя противнику ни единого шанса. Его надежность заключалась не только в нападении, но и в защите — он был настолько скользким, что зацепиться было не за что.
Сяо Чанъянь умел терпеть. В этом мире, пожалуй, не было ничего, чего бы он не смог вынести. Своим терпением он маскировал глубину своих замыслов, позволяя людям видеть лишь поверхностные недостатки, чтобы затем нанести внезапный и сокрушительный удар.
Хотя Шэнь Сихэ и наводила справки о принцах, она не вступала в настоящий контакт с каждым из них, а о Сяо Чанъяне знала и того меньше.
— Пройдет еще несколько лет, и Янь-ван тоже перестанет быть «существом в пруду»2, — вздохнула Шэнь Сихэ.
Император Юнин преуспел в воспитании детей: среди выросших принцев не было ни одного бездаря, а исключительно умных было немало.
— Судя по твоим словам, мне больше не стоит продолжать расследование через пятого лана Юй. Если я продолжу, раны Янь-вана окажутся напрасными.
Если она продолжит дознание, то обнаружит, что за всем стоит она сама. Тогда слова Сяо Чангэна о связи Сяо Цзюэсуна с Юй Гуном перестанут казаться случайностью, и Сяо Чангэн будет полностью раскрыт. Все его усилия по сближению с Сяо Чанъянем пойдут прахом.
— То, что не можешь расследовать ты, не значит, что не могу я, — улыбка Сяо Хуаяна стала более загадочной. — Самое время позволить ему встретиться с императорским дядей, чтобы развеять его подозрения.
Раз уж в это дело втянули Сяо Цзюэсуна, не воспользоваться ли этим? Это было бы пустой тратой возможности.
— Когда ты начнешь действовать, я прикрою тебя. — В этом деле действительно только Сяо Хуаян, притворившись Сяо Цзюэсуном, мог провести расследование. К человеку, владеющему искусством захвата души, Шэнь Сихэ испытывала огромное любопытство и некоторое опасение, поэтому лучше было во всем разобраться как можно скорее.
Однако она не удержалась от наставления:
— Обязательно действуй осторожно, не принуждай обстоятельства. Если не получится, у меня все еще есть Янь-ван.
Даже если под личиной Сяо Цзюэсуна не удастся добраться до этого человека, ничего страшного. Пока Сяо Цзюэсун действительно появляется, последние сомнения Сяо Чанъяня в Сяо Чангэне исчезнут. С Сяо Чангэном подле него в будущем не придется беспокоиться о том, что не удастся выяснить, кто стоит за его спиной.
— Я все устрою должным образом. В таком деле промедление смерти подобно, лучше сделать это завтра… — Сяо Хуаян склонился к уху Шэнь Сихэ и прошептал несколько слов.
Перед наступлением сумерек Шэнь Сихэ вызвала Юй Гуна и прямо спросила:
— Управляющий уездом Юй, ваш сын во всем сознался. Есть ли вам что сказать?
Юй Гун удрученно ссутулился. Что он мог сказать? Взывать к несправедливости?
Сын признал вину, и даже когда он сам ходил уговаривать, ругать и бить его, это не изменило его намерений. Он даже сорвал с сына одежду и отчетливо увидел родимое пятно, чтобы убедиться, что это действительно его сын.
— Тайцзыфэй, о деяниях моего никчемного сына мне ничего не было известно. Я был недостаточно строг в его воспитании и не оправдал милости императора, — бессильно произнес Юй Гун.
— Был ли управляющий уездом Юй в курсе дела — решать не мне, на то будет воля императора. Однако преступление вашего сына очевидно для всех. В тот день я сказала: рытье каналов — первоочередная задача для спасения от беды. Любой, кто чинит препятствия, будет считаться нарушившим волю императора и проявившим неуважение к Бися — казнить без пощады, — сурово произнесла Шэнь Сихэ. — Народ охвачен гневом. Чтобы не мешать помощи при бедствии и не подрывать решимость людей действовать сообща, завтра в полдень состоится казнь.
Юй Гун открыл рот, желая возразить, но, подняв голову, увидел в руках стоящей подле Шэнь Сихэ Биюй императорскую золотую табличку. Слова о том, что тайцзыфэй не имеет права выносить смертные приговоры, застряли у него в горле.
В определенной степени сейчас Шэнь Сихэ представляла тайцзы, который был слишком слаб телом, чтобы появиться лично. Наследник престола — тоже государь. Вина пятого лана Юй была доказана, улики неоспоримы, и Сяо Хуаян обладал абсолютным правом распоряжаться его судьбой. Даже если бы он возразил Шэнь Сихэ, это лишь заставило бы тайцзы вмешаться лично, но спасти сына он бы все равно не смог.
Теперь оставалось только искать способ спасти себя и Пинъяо-хоуфу.
- Бросить кирпич, чтобы выманить яшму (抛砖引玉, pāo zhuān yǐn yù) — использование приманки для получения чего-то более ценного. ↩︎
- Существо в пруду (池中之物, chí zhōng zhī wù) — метафора человека с нераскрытым потенциалом или того, кто временно ограничен обстоятельствами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
