— Хоть вы оба и не связаны узами брака, вы зашли слишком далеко, устроив подобное в особняке Чжао-вана… — Сяо Хуаян явно гневался, но будучи благородным мужем, не знающим скверны этого мутного мира, тайзы не мог подобрать грубых слов и лишь в сердцах воскликнул: — Абсурд! Форменный абсурд!
Бу Шулинь внезапно опустился на колени перед Сяо Хуаяном и, сложив руки в почтительном приветствии, громко произнёс:
— Прошу вашего покровительства, дянься. На меня совершили покушение. Если бы не Сяо-нянцзы… боюсь, моей жизни угрожала бы опасность!
Эти слова, прозвучавшие подобно удару гонга, заставили смолкнуть всех шептавшихся. Взоры присутствующих, полные скрытого смысла, обратились на Сяо Чанминя.
— Почему Бу-шыцзы так говорит? Неужели вам подсыпали снадобье? — тут же отозвался Сяо Чанминь.
Он и вправду не давал Бу Шулиню никаких снадобий, лишь зажёг немного возбуждающих благовоний.
— После того как я спас четырнадцатого дянься, меня пригласили сюда переодеться. Мой слуга долго не возвращался, а одежда промoкла, и я не мог выйти в неопрятном виде, чтобы не оскорбить присутствующих здесь девушек. Поэтому я ждал в комнате, но по какой-за причине моё тело стало гореть, а сознание помутилось. Когда я осознал происходящее, было уже слишком поздно… — процедил Бу Шулинь сквозь зубы.
— Когда двери распахнулись, наружу вырвался аромат, в котором чувствовалось присутствие травы трёх ветвей и девяти листьев 1, — добавила Шэнь Сихэ.
Трава трёх ветвей и девяти листьев была средством для укрепления мужской силы, её запах пробуждал похоть. Об этом знали лишь те, кто обладал медицинскими познаниями; большинство присутствующих не понимали сути, но те немногие, кто разбирался, сразу уяснили смысл сказанного.
— Тянь Юань, принеси курильницу, — распорядился Сяо Хуаян.
Пока Тянь Юань отправился за уликой, шуфэй спросила:
— Почему Сяо-нянцзы оказалась здесь?
Сяо Вэньси была гостьей, и по всем правилам ей следовало оставаться со всеми, однако она в одиночку отправилась на поиски Бу Шулиня.
— Бу-шыцзы когда-то спас меня. Услышав, что он бросился в воду ради спасения человека, я пришла выразить свою обеспокоенность… — голос Сяо-нянцзы звучал нежно, и в нём слышалась девичья застенчивость.
Однако Сяо Вэньси внезапно подняла голову, и в её глазах вспыхнула ярость:
— Но я никак не ожидала увидеть некоего подозрительного человека, причём вокруг не оказалось ни единого слуги. Я последовала за тем человеком в комнату и увидела Бу-шыцзы: он был совершенно обессилен и лежал на столе с раскрасневшимся лицом. Тогда я схватила вазу и ударила его, чтобы он потерял сознание…
Знатные дамы, вошедшие в покои вместе с Шэнь Сихэ, внезапно вспомнили, что в комнате действительно лежали осколки вазы, но самого человека они не видели. Кто-то невольно спросил:
— А где же тот человек?
— Человек… спрятан в шкафу, — тихо ответила Сяо-нянцзы.
— Если Сяо-нянцзы обнаружила злоумышленника и ранила его, почему же она не позвала на помощь? — спросил Сяо Чанминь.
— Когда я увидела Бу-шыцзы, у него уже началось кровотечение из семи отверстий. Поблизости не было слуг, и если бы я оставила его одного, чтобы найти помощь, с ним могло бы случиться несчастье. Я бы до конца жизни терзалась раскаянием, — ответила Сяо-нянцзы, склонив голову.
Истинная причина крылась в том, что во дворе никого не было. В этот момент даже те, кто поначалу счёл объяснения Сяо Чанминя убедительными, начали сомневаться. Особенно когда Тянь Юань не только вынес курильницу, но и вывел потерявшую сознание девушку. Когда её положили на землю и убрали с лица растрёпанные волосы, оказалось, что это двоюродная сестра Ю Саньнин!
Эта девушка носила фамилию Юй, и хотя её отец не был родным братом Юй Сяна, они были детьми одного деда, так что она состояла в близком кровном родстве с Ю Саньнин 2.
В этот миг лицо Сяо Чанминя изменилось.
Как и предполагала Шэнь Сихэ, даже если Бу Шулиню нужно было переодеться, устроить засаду или вовремя разоблачить его было бы непросто, поэтому Сяо Чанминь придумал способ, как поставить ему подножку.
Он задумал сцену с «поимкой прелюбодеев». В комнате зажгли благовония, которые трудно распознать сразу, а когда их замечаешь — становится слишком поздно. Аромат обладал возбуждающим действием, а присутствие служанки, якобы помогающей Бу Шулиню сменить одежду, не вызвало бы подозрений.
Если бы Бу Шулинь оказалась девушкой, её тайна была бы раскрыта. Если бы он был мужчиной, то, застигнутый в постели со служанкой в особняке принца в порыве страсти, он всё равно остался бы виноватым.
Кто же мог подумать, что столь редкое благовоние, которое не смогли определить даже приглашённые им мастера ароматов, Шэнь Сихэ распознает с одного вдоха? К тому же Бу Шулинь при помощи Сяо Вэньси избежал ловушки и нанёс ответный удар граблями, подменив служанку на родственницу из дома Юй!
— Второй хуансюн, как ты это объяснишь? — потребовал ответа Сяо Хуаян.
Человек попал в беду в его резиденции, а той, кто пытался завлечь его в постель, оказалась двоюродная сестра его новоиспечённой жены. При худшем раскладе на него могли повестить обвинение в попытке переманить на свою сторону правителя окраинных земель.
Зачем обычному принцу заводить связи с ванами окраин?
Почти все, кому пришла в голову эта мысль, невольно покосились на Сяо Хуаяна. Все говорили, что тайзы не проживёт и двух двенадцатилетних циклов. Сяо Хуаяну уже исполнилось двадцать три года, ему оставалось от силы год-два. Неужели Чжао-ван уже потерял терпение?
— Ого, что же это ты затеял, второй хуансюн? Бу-шыцзы — единственный наследник в доме Шунань-вана, в будущем он должен унаследовать титул. Если с ним что-то случится в твоих владениях, как ты будешь оправдываться перед Шунань-ваном? — В то время как другие не смели проронить ни слова, Сяо Чанин не ведал преград.
Его слова о «единственном наследнике Шунань-ванфу» прозвучали крайне двусмысленно, заставляя окружающих строить догадки. Разве привязать к себе Бу Шулиня не означало получить поддержку всего Шунань-ванфу?
Сяо Чанминь выглядел скверно, но поскольку Сяо Чанин не сказал ничего прямо, он не мог признаться, когда его не бьют. Ему оставалось лишь обратиться к Сяо Хуаяну:
— Прошу тайзы-дянься дать мне немного времени. Я непременно во всём разберусь и дам Бу-шыцзы достойный ответ.
Не дожидаясь ответа Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ заговорила первой:
— Это дело затрагивает Чжао-ван-дянься, поместье генерала Юя, Шунань-ванфу и резиденцию старшей принцессы. Как может тайзы-дянься принимать решение в обход Бися? Если Чжао-ван-дянься есть что сказать, пусть говорит это Бися.
Сказав это, Шэнь Сихэ довольно властно потянула Сяо Хуаяна за собой. Тайзы, казалось, не ожидал этого и едва не споткнулся, поспешно выравнивая шаг, чтобы следовать за ней.
Тайзыфэй увела тайзы-дянься, и остальные, разумеется, не посмели остаться, чтобы наблюдать за продолжением. Впрочем, смотреть было уже не на что: стало очевидно, что Чжао-ван намеревался использовать сестру жены для привлечения Бу-шыцзы на свою сторону. Тайзы ещё жив, а его амбиции уже невозможно скрыть!
Свадебный пир, который должен был быть шумным и радостным, был сорван, и жениху пришлось отправиться во дворец, чтобы покаяться в содеянном.
Только что закончив с государственными делами и не успев перевести дух, император Юнин услышал о случившемся. В гневе он швырнул чашку с чаем прямо на пол, отчего все слуги и дворцовые служанки в зале усердного правления пали на колени.
Когда виновник явился, император Юнин обвёл Сяо Чанминя тяжёлым взглядом:
— Как ты это объяснишь?
— Бися, у вашего сына и в мыслях не было ничего предосудительного. Я не глуп и, даже если бы решился на подобное, точно не стал бы делать этого в собственном особняке в день своей большой свадьбы, — разумеется, начал оправдываться Сяо Чанминь.
Он мог лишь взывать к своей невиновности, так как до сих пор не понимал, где именно допустил ошибку, и не видел ни единой зацепки, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу.
— В чужом особняке разве так же удобно действовать, как в своём? — язвительно заметил Сяо Чанин. — В случае успеха ты — благодетель, в случае неудачи — всегда можно прикинуться невинной жертвой.
- Трава трёх ветвей и девяти листьев (三枝九叶草, sānzhī jiǔyè cǎo) — лекарственное растение горянка, в традиционной китайской медицине используемое как средство для усиления либидо. ↩︎
- Пять степеней траура (五服, wǔfú) — система родства в древнем Китае; «не выйти за пределы пяти степеней» означает состоять в близком кровном родстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
