Шуфэй не осмеливалась рассказать императору Юнину о планах, которые они строили между собой, иначе она сама прежде всего оказалась бы в бездне, из которой нет возврата десять тысяч кальп.
Что касается её дел, шуфэй знала максимум о том, что она неплохо относится к Шэнь Иньчо, но она никогда не была сурова к Шэнь Иньчо, и Бися тоже понимал в глубине души, как она воспринимает Шэнь Иньчо; она не была настолько глупа, чтобы пытаться угодить Бися с помощью этого.
В тот день, когда шуфэй смогла выбрать Бися, она полагала, что у шуфэй по крайней мере хватит смелости разбить котлы и потопить лодки1, а также была глубокая любовь к Тубо.
Теперь, размышляя об этом, казалось, что в тот день она не ошиблась, просто человек не может слишком долго идти по ветру и по воде, особенно когда это сопровождается беспрепятственным ростом власти; вкус высокого положения, когда на каждый твой зов откликаются сотни, слишком легко затуманивает взор.
Если бы у шуфэй было хоть немного разума, то она бы не стала идти против неё.
У Шэнь Сихэ дела шли гладко, в то время как Сяо Чанминь был крайне встревожен: министр родственных дел и начальник Далисы вместе расследовали это дело, и ему оставалось только следовать за ними. Самым неожиданным для него стало то, что Цуй Цзиньбай вмешался, воспользовавшись полномочиями Далисы.
Возбуждающие благовония не он сам относил к парфюмерам для оценки, но это были посланные им люди. К счастью, он посылал только своих личных людей. Хотя Цуй Цзиньбай нашел оценивавших парфюмеров и на основе их описаний составил портреты и развесил объявления, найти людей в мгновение ока было невозможно.
Однако Цуй Цзиньбай имел железное сердце и был намерен довести расследование до конца. Он отнес благовония в Духу лоу, и после личного анализа Шэнь Сихэ рецепт аромата сразу стал ясен. Цуй Цзиньбай начал проверку, следуя по цепочке аптек.
Многие компоненты в рецепте аромата были лекарственным сырьем. В тот день он не предусмотрел такого поворота и купил всё сразу в одной аптеке. Продажи в аптеках фиксируются в книгах учета; нужно лишь проверить, в какой день, кто и какие лекарства приобрел разом, чтобы выяснить, кто изготовил благовония.
К счастью, это было куплено в прошлом месяце, так что сразу найти концы не удастся, но, учитывая рвение Цуй Цзиньбая, собравшего все учетные книги крупных аптек в Далисы, расследование не займет много времени.
— Лекарства я отправил покупать слуг из дома… — Сяо Чанминь в тревоге ходил кругами, ведь ситуация была такой, будто огонь уже обжигал ему брови.
Как только это вскроется и он не сможет объяснить, куда делись лекарства, факт владения им этими возбуждающими благовониями будет доказан, и тогда он действительно не сможет оправдаться. Появятся и неопровержимые доказательства того, что он подсыпал лекарство Бу Шулинь, чтобы перетянуть того на свою сторону, что позволит напрямую обвинить его в великом преступлении — заговоре с целью мятежа.
Принц заискивает перед ваном с другой фамилией — это строжайшее табу для Бися!
Изначально он лишь хотел проверить, не является ли Бу Шулинь женщиной, и просто подослал служанку. Даже если бы Бу Шулинь действительно был мужчиной, переспав с его служанкой, он должен был бы забрать её с собой, и тогда у него появился бы свой соглядатай.
Он совсем не ожидал, что Бу Шулинь нанесет ответный удар и подставит дальнюю двоюродную сестру Ю Саньнин.
— В сложившихся обстоятельствах… есть только один выход.
Ю Саньнин сидела перед зеркалом. Прошлая ночь должна была стать ночью первой брачной встречи, но из-за случившегося она и Сяо Чанминь так и не провели её вместе. Она смотрела на свое красивое лицо в зеркале, её тщательно подведенные брови выглядели необычайно острыми: — Дянься стоит навестить шестого дядю и шестую тетю вашей служанки.
Шестой дядя и шестая тетя, о которых говорила Ю Саньнин, были родными отцом и матерью той самой двоюродной сестры, которую притащил Бу Шулинь.
У этой пары были только сын и дочь. Сын был никчемным бездельником. Если Сяо Чанминь сможет позаботиться о них, шестой дядя и шестая тетя наверняка согласятся пожертвовать этой двоюродной сестрой. В конце концов, дело о её попытке соблазнить шицзы Шунань-вана не скрыть, и её репутация уже безнадежно испорчена.
Стоит двоюродной сестре признать вину и подкупить слуг из Чжао-ванфу, чтобы всё выглядело как её рук дело, и уже не будет важно, что подумают другие. Главное — преодолеть нынешние трудности и не дать никому возможности найти доказательства, которые втянули бы Чжао-ванфу в беду.
Сяо Чанминь и сам подумывал об этом способе, но не мог произнести это вслух. Всё-таки это была его новоиспеченная дифэй, поэтому он намеренно проявлял перед Ю Саньнин такую тревогу.
Разве не должна понимающая и мудрая помощница, подобная цветку, понимающему слова2, избавлять мужа от забот и трудностей?
Только если Ю Саньнин сама предложит эту идею, то Юй Сян не будет иметь к нему претензий.
— Ванфэй, лучше тебе пойти самой. Далисы и Цзунчжэнсы следят за мной. — Сяо Чанминь говорил правду: любое его неосторожное движение позволило бы распутать клубок или сорвать его планы.
Ю Саньнин покорно согласилась: — Сяо Чанминь-ван-е, будьте спокойны, я непременно улажу это дело.
Свадьба Чжао-вана обернулась судебным делом. Поговаривали, что они с Чжао-ванфэй даже не провели брачную ночь. Из-за этого Чжао-ванфэй устроила сцену, они крупно поссорились в Чжао-ванфу, и в итоге, расставшись на дурной ноте, Чжао-ванфэй в гневе уехала в дом родителей.
Это известие дошло до Шэнь Сихэ всего через час. Услышав его, Шэнь Сихэ лишь усмехнулась и не проронила ни слова.
Ей были кристально ясны замыслы Ю Саньнин. Но раз уж за дело взялся Цуй Цзиньбай, всё пойдет не так, как хотелось бы Ю Саньнин.
И действительно, вернувшись в дом Юй, Ю Саньнин, переодевшись, навестила шестого дядю и шестую тетю. С помощью угроз и подкупа она убедила их, и в тот же день супруги отправились в Далисы на свидание в тюрьме. Хотя пятая нянцзы Юй и была заперта в Далисы, она ничего не знала и не совершала преступлений — максимум её можно было обвинить в тщеславии и неудавшейся попытке подсыпать лекарство Бу Шулинь, что не считалось серьезной виной.
Поэтому в Далисы её не только не могли подвергнуть пыткам, но и не могли запретить посещения.
После разговора в камере пятая нянцзы Юй со слезами признала вину. Цуй Цзиньбай лично проводил допрос, несколько раз спрашивая, признает ли она вину, и пятая нянцзы Юй не изменила показаний и поставила подпись.
Однако когда пятая нянцзы Юй вернулась в камеру, она увидела, что принесенный родителями короб с едой перевернут крысами. Крысы уже успели растащить часть еды, и несколько грызунов лежали замертво с кровью, текущей из глаз. Испуганная пятая нянцзы Юй закричала во весь голос: — Цуй Шаоцин, я хочу видеть Цуй Шаоцина!
Пятая нянцзы Юй и представить не могла, что родители окажутся настолько жестоки и захотят отравить её. Они же ясно говорили, что она должна взять всё на себя, а позже они заберут её домой и выдадут замуж за любимого человека, а вместо этого…
На самом деле яд подсыпали вовсе не её отец с матерью; Цуй Цзиньбай специально подстроил это, чтобы напугать её. Пятая нянцзы Юй была влюблена в одного художника. Пусть о случившемся в Чжао-ванфу знали все высокопоставленные чины, простые люди были не в курсе. Родители пообещали, что она сможет прожить долгую жизнь с любимым, и только поэтому пятая нянцзы Юй согласилась взять всю вину на себя.
Поскольку с Бу Шулинь ничего не случилось, её признание, в отличие от признания Сяо Чанминя, не затрагивало тему мятежа, и серьезное наказание ей не грозило.
Вот она и согласилась. Но всё же она была лишь изнеженной сяонянцзы, не видевшей больших потрясений, к тому же её родители и правда больше любили её старшего брата. Она не могла не поверить увиденному и тут же, как высыпающиеся бобы, выложила всё о том, как отец с матерью заставляли её признать вину.
После этого, разумеется, её родители были схвачены. У Цуй Цзиньбая было достаточно способов заставить людей заговорить. Они указали на то, что Чжао-ванфэй подкупила их обещаниями выгоды. Таким образом, Сяо Чанминь и Ю Саньнин были вызваны во дворец: Бися намеревался допросить их лично.
Перед лицом обвинений императора Юнина Ю Саньнин с готовностью признала вину: — Отвечая Бися, подсыпать лекарство Бу Шулинь — это дело рук вашей служанки.
- разбить котлы и потопить лодки (破釜沉舟, pò fǔ chén zhōu) — действовать решительно, отрезая все пути к отступлению. ↩︎
- цветок, понимающий слова (解语花, jiě yǔ huā) — образ прекрасной и мудрой женщины, способной понять мысли собеседника без лишних слов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
