Из всей компании девчонок, вышедших из общежития, ограбили только Мяо Цзин. Сердца её подруг сжались от тревоги:
— Что делать? Рассказать учителю? Или позвонить домой?
Мяо Цзин понуро сидела на краю кровати с отсутствующим взглядом:
— Не надо…
Если рассказать Вэй Минчжэнь, она боялась, что Чэнь Либинь снова его изобьёт, и боялась, что Чэнь И будет издеваться над ней, как в детстве.
Мяо Цзин заняла у соседок по комнате тридцать юаней. На её столовской карте оставалось ещё двадцать. При суточном расходе в десять юаней этого кое-как хватило бы на неделю, но на вечерних занятиях она, как назло, сдала пятнадцать юаней на нужды класса. За вычетом талонов на горячую воду, ей нужно было прожить на оставшиеся тридцать юаней целую неделю.
Утром и вечером она ела только паровые булочки, а в обед брала одно вегетарианское блюдо. Как раз в том возрасте, когда организм растёт, Мяо Цзин постоянно чувствовала голод. Каждый день в школе была зарядка на перемене, а ещё два урока физкультуры в неделю. Пробежав пару кругов по стадиону, она чувствовала, что у неё звенит в ушах и подкашиваются ноги.
Мяо Цзин не хотела, чтобы кто-то видел её в таком плачевном положении. Прикрываясь учебником английского, она тайком пряталась на скамейке в саду и ела свою булочку.
Внезапно в её руку прилетел камень и скатился к ногам. Мяо Цзин обернулась в поисках обидчика. Тот самый ублюдок, что отнял у неё деньги, сидел на корточках в кустах позади неё. Он держал в руке сигарету и, опустив голову, тайком затягивался. Выдыхаемый им дым скрывал его тёмные, дерзкие глаза, делая их неразличимыми.
Она снова опустила взгляд на свои ноги. В розовой бумажке был завёрнут маленький камешек. Не зная, что это, она подняла свёрток. Внутри оказался большой лист бумажных талонов на питание в столовой.
— Не могла домой пойти и денег попросить? — его голос был хриплым и надтреснутым, но не неприятным. — Как можно быть такой тупой, чтобы голодать?
Мяо Цзин давно привыкла к его тону и холодно спросила:
— Откуда они?
Она развернула лист. Это были талоны на комплексные обеды, которые продавались у окошка раздачи: одно мясное блюдо и два овощных на выбор. Всего их было двадцать штук.
— Ты их отнял у кого-то?
Чэнь И презрительно хмыкнул:
— Старина Ли дал… в качестве приза.
За что был приз, он не сказал. Сделав пару глубоких затяжек, он затушил окурок о землю, растоптал его ногой, развернулся и ушёл.
Мяо Цзин оторвала один талон и, пока столовая ещё не закрылась, пошла ужинать.
В выходные Мяо Цзин снова поехала домой. Она переночевала, а на следующий день, пообедав, отставила миску:
— Я в школу.
Вэй Минчжэнь достала из кошелька красную купюру и протянула ей. Мяо Цзин послушно взяла деньги и, отодвинув стул, собралась уходить, но вдруг обернулась и как бы невзначай спросила:
— Мам, а как же расходы брата?
Вэй Минчжэнь и Чэнь Либинь, которые ещё ели, замерли, опустив палочки.
— В чём дело? — Чэнь Либинь отставил стакан с вином и ласково посмотрел на Мяо Цзин. — Что-то с твоим братом?
— Ничего. Просто в девятом классе очень много уроков, брат уже несколько месяцев не был дома. Ему хватает денег? — её голос был тихий, как писк комара. — Он опять вырос, штаны стали совсем короткие.
Чэнь Либинь какое-то время смотрел на Мяо Цзин, а потом мягко улыбнулся:
— Правда? Он и впрямь давно не приезжал. Скажи ему, чтобы нашёл время и приехал домой на пару дней.
Перед уходом Мяо Цзин Чэнь Либинь зашёл в комнату, вынес тысячу юаней и попросил передать их Чэнь И. Мяо Цзин осторожно положила деньги в рюкзак. Когда она выходила, Вэй Минчжэнь незаметно ткнула её пальцем в лоб.
Это была большая сумма, и Мяо Цзин не решалась долго носить её с собой. Вернувшись в школу, она повсюду искала Чэнь И, но не нашла. После вечерних занятий она стала ждать его перед общежитием. Почти перед самым отбоем, когда уже должны были проверять комнаты, Чэнь И перелез через стену и торопливо прошмыгнул мимо неё.
— Брат, — окликнула она.
Чэнь И остановился и с недоумением посмотрел на неё.
Она протянула ему деньги:
— Дядя передал тебе на расходы. Тысяча юаней.
Взгляд Чэнь И скользнул с её лица на пачку красных купюр в её руке, а затем снова впился в её лицо. Он глубоко нахмурился, его взгляд стал тяжёлым. За внешним спокойствием скрывалось раздражение и холод. Он застыл на мгновение, а потом холодно усмехнулся:
— Спасибо, хорошая сестрёнка.
Он выхватил деньги из её рук. Атмосфера почему-то стала напряжённой. Чэнь И развернулся и зашагал прочь. Мяо Цзин осталась стоять позади, глядя ему вслед. В свете ярко освещённого общежития его спина казалась особенно худой и тёмной.
Эту тысячу юаней Чэнь И спустил за два дня.
Проведя в школе больше времени, Мяо Цзин постепенно стала узнавать людей из компании Чэнь И. Кроме Бо-цзая, там был тот смуглый парень, который преградил им дорогу, — его звали Шэнь Хун, и тот белый толстяк по имени А-Юн. Все они были из одной шайки. Была и другая группировка, во главе с Датоу Юанем. Имена этих ребят гремели, как раскат грома, пронзающий ухо, но колодезная вода не смешивалась с речной1, и они не трогали обычных учеников.
Школьная душевая и комната с кипятком находились рядом с общежитием. Девочки жили на верхних этажах, и по вечерам, стоя в коридоре, при свете из комнат можно было смутно разглядеть, как внизу парни в шлёпанцах, майках и спортивных шортах заходят и выходят из душевой. Они также собирались толпами на площадке перед зданием, болтали, смеялись, гонялись друг за другом. Среди них часто можно было увидеть Чэнь И. В школе за ним бегало немало девчонок, но, как говорят, у опавшего цветка есть чувства, да у текущей воды их нет2. Его интересовали только игры и бильярд, а с девочками он не водился. Девятиклассницы были уже повзрослее и иногда все вместе тайком подглядывали, как он, мокрый, выходит из душевой — свободная майка не могла скрыть широких плеч и крепких бицепсов.
После вечерних занятий в душевую выстраивалась очередь. Мяо Цзин любила ходить мыться попозже, прямо перед закрытием. В это время там было тихо, и напор воды в душе был сильнее. Заодно она стирала грязную одежду. Когда приходила уборщица и начинала всех выгонять, Мяо Цзин одевалась, накидывала куртку и с розовым тазиком возвращалась в комнату. Свет в учебных корпусах и на стадионе уже гас, горели только окна общежития. Лёгкий вечерний ветерок овевал лицо, и идти по дорожке было особенно приятно и спокойно.
Если бы не парни с первого и второго этажей, которых выгнали из комнат для обыска и которые теперь гуськом толпились на площадке, если бы не директор с четырьмя или пятью учителями, которые проводили рейд по комнатам, для Мяо Цзин это был бы прекрасный, опьяняющий весенним ветерком вечер.
Она увидела перед собой тёмную, как воронье крыло, толпу парней и поняла, что это внезапная проверка комнат. Школа наводила порядок, выявляя неблагонадёжных элементов. Чтобы попасть наверх в свою комнату, ей нужно было обогнуть эту толпу и свернуть к лестнице.
— Сяо Цзин! — глаза Чэнь И загорелись, и он громко крикнул ей из толпы.
Мяо Цзин уверенно шла вперёд, пока не увидела Чэнь И. Она не поверила своим ушам. С самого рождения её звали Мяо Цзин, и никто никогда не называл её «Сяо Цзин». А этот человек даже имени её никогда не произносил, в лучшем случае бросал «эй».
— Чэнь И, стоять! Ещё не твоя очередь! — громко прикрикнул на него комендант общежития. — Куда собрался?
— Это моя родная сестра, — Чэнь И бесцеремонно указал на Мяо Цзин. На нём была только свободная чёрная футболка, и он, уперев руки в боки, расплылся в нахальной улыбке. — Я её только что искал. Она завтра домой едет, я хотел попросить её привезти мне кое-что.
— Учитель, я тут рядом пару слов скажу, одну минутку. Вы только присмотрите. Как подойдёт моя очередь, я тут же прилечу.
Чэнь И сделал пару шагов вперёд и помахал Мяо Цзин рукой.
— Сестрёнка, ты завтра будешь дома, поищи, пожалуйста, у меня в комнате…
Мяо Цзин застыла перед ним. На его лице играла подобострастная улыбка, голос звучал чисто и ясно, но брови тяжело нависали над глазами, а взгляд был на удивление настороженным и резким.
— Запомнила? Завтра возвращайся в школу пораньше, мне срочно нужно, — Чэнь И протянул руку и взъерошил её мокрые волосы, превратив короткую стрижку в беспорядок. Голос его был на удивление нежным. — Почему волосы не вытерла? На улице ещё прохладно, не простудись.
Мяо Цзин стояла как вкопанная. Она моргнула, а затем растерянно кивнула:
— Поняла, брат.
— Не двигайся, дай я вытру тебе волосы. У тебя с детства здоровье слабое, если заболеешь, будут проблемы.
Он шагнул ближе, приподнял край своей футболки. Мяо Цзин мельком увидела его загорелую, словно железная пластина, кожу, рельефные мышцы. Не успела она рассмотреть, как Чэнь И полностью закрыл её собой. Они стояли очень близко. Она испуганно зажмурилась. Её окутал запах парня: мыло, чистая вода, кожа, лёгкий аромат табака — свежий и здоровый, совсем не неприятный.
Затем тёплая ткань опустилась ей на голову, и чья-то рука бесцеремонно принялась тереть её мокрые волосы.
— Держи. Чтобы никто не заметил, — его сдавленный шёпот, доносившийся из самого горла, слышала только она. Другой рукой Чэнь И быстро достал из-за пояса какой-то свёрток из ткани — твёрдый, продолговатый, ещё тёплый от его тела — и тяжело вложил ей в руку.
— Засунь под одежду.
Атмосфера между ними стала напряжённой и мрачной.
Сердце Мяо Цзин ёкнуло. Прикрываясь курткой и тазиком, она быстро засунула свёрток под край одежды и прижала рукой к животу.
Комендант общежития стоял позади и наблюдал за ними. Они пробыли так близко всего несколько десятков секунд. Чэнь И с улыбкой отступил на шаг, поправил тазик в её руках и, наклонившись, заглянул в её застывшее личико.
— Иди отдыхай, — его улыбка была нежной и лучезарной.
Волосы на затылке Мяо Цзин встали дыбом. Словно марионетка, она понесла свой тазик, семеня ногами. Только поднявшись по лестнице, она осмелилась обернуться. Парни стояли рядами, и учителя обыскивали их одного за другим. Чэнь И выделялся в толпе. Его тёмные глаза пристально смотрели на неё.
Вернувшись в комнату, она услышала, как одноклассницы наперебой обсуждают случившееся: в мужском общежитии большая проверка, у кого-то нашли железные прутья, кинжалы и прочее холодное оружие. У девочек тоже только что была проверка: комендантша порылась у всех в ящиках и шкафах и ушла.
Мяо Цзин вздрогнула и тихонько выдохнула.
Два острых кинжала в ножнах, совершенно новые, с узорами и отделкой, которые выглядели очень дорого, всё это время были спрятаны у неё под одеждой.
- Колодезная вода не смешивалась с речной (井水不犯河水 / jǐngshuǐ bùfàn héshuǐ) — идиома, означающая, что две стороны не вмешиваются в дела друг друга, сосуществуют мирно, не пересекаясь.
↩︎ - У опавшего цветка есть чувства, да у текущей воды их нет (落花有意，流水无情 / luòhuā yǒuyì, liúshuǐ wúqíng) — идиома, описывающая неразделённую любовь. Одна сторона испытывает чувства, а другая остаётся к ним равнодушной.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
