Цин Е за всю свою жизнь ещё никогда не видела подобных сцен. Было очень много людей, знакомых и незнакомых. Они несли бутылки с водой, тазы, непрерывно выплёскивая воду в огонь, однако всё это было лишь стаканом воды для воза хвороста1.
Огонь на пронзительном холодном ветру метался из стороны в сторону и в мгновение ока взметнулся высоко вверх, озаряя небо всполохами.
Множество людей бросились врассыпную. Звуки сирен пожарных машин огласили окрестности. Окружающие строения трещали и рушились, словно бесчисленное множество рук колотили по земле. Это было пронзительно и резало слух.
Син У тут же бросил мотоцикл. Цин Е на своих глазах видела, как он, не обращая внимания на преграды, бросился внутрь вместе с бойцами пожарной охраны.
В тот миг ей показалось, что мир вокруг неё завращался. Она стояла на месте, не переставая истошно кричать Син У, выкликая его имя, но он совершенно не слышал её. А может, она и сама уже не слышала собственного голоса. Со всех сторон неслись крики о помощи, шум и непрекращающийся плач; безмолвные звуки атаковали её отовсюду, пронзая саму душу Цин Е.
Найнай всё ещё была внутри. Син У не мог её бросить, точно так же, как найнай не бросала его бесчисленное множество раз, когда он в детстве творил глупости.
Сердце Цин Е бешено колотилось, дыхание стало тяжёлым, весь мир перед её глазами кружился. Она увидела Ли Ланьфан. Та с растрёпанными волосами сидела напротив парикмахерского салона «Сюаньдао» и горько рыдала. Вокруг собрались её подруги по картам, которые пытались поднять её с земли, а она плакала и кричала:
— У-цзы, не входи туда! У-цзы, что же будет с нашей семьёй!..
В ушах Цин Е стоял скорбный плач Ли Ланьфан. В этот момент она чувствовала лишь пронизывающий холод, такой сильный, что зубы начали выбивать дробь. Она механически направилась к пожару, но её остановили бойцы пожарной охраны, велев отойти на противоположную сторону дороги, так как дом мог рухнуть в любой момент.
Густой дым непрерывно валил изнутри на улицу, ударяя в лицо. Дышать становилось всё труднее. В душе снова пробудился тот ужас, когда её маму накрыли белой тканью. Она в отчаянии выкрикивала имя Син У в сторону бушующего пламени, а слёзы, словно из прорванной плотины, хлынули из глаз.
Она не знала, что делать, не знала, что ещё может предпринять. Вся её душа содрогалась, всё вокруг стало расплывчатым, нереальным и призрачным.
Раздался грохот, и вдруг какой-то боец пожарной охраны оттолкнул её в сторону. Он проорал ей:
— Быстро на ту сторону дороги! Перекрытие рухнуло!
Убегая, она оглянулась. Несколько бойцов пожарной охраны, которые до этого вошли внутрь вместе с Син У, теперь все выбежали наружу, но Син У среди них не было.
В крыше прогорела огромная дыра, из которой клубы густого дыма поднимались к самому небу. Струна в сердце Цин Е окончательно лопнула. Она, забыв обо всём, бросилась к одному из бойцов пожарной охраны и вцепилась в него с вопросом:
— Где человек, который вошёл вместе с вами? Где он?
— Не вышел!
Цин Е пошатнулась. Другой боец пожарной охраны, стоявший рядом, спросил её:
— Вы кем ему приходитесь?
— Семьёй.
— Мы готовимся ко второй попытке спасения, будьте готовы к худшему.
Цин Е в оцепенении смотрела на стоящих перед ней бойцов пожарной охраны, пока они силой не оттащили её.
Так она и стояла на противоположной стороне дороги, глядя на вздымающееся до небес пламя. Казалось, она провалилась в ледяную яму. Окружающие звуки исчезли, а пламя перед глазами превратилось в жуткую преисподнюю, которая понемногу утягивала Син У прочь от неё. В её теле внезапно пробудилась мощная сила, и она отчаянно закричала:
— Син У, выходи! Син У, мне страшно, скорее выходи, я умоляю тебя! Выходи, пожалуйста…
С грохотом второй этаж обвалился. Ничего не осталось. Их дома больше не было. Того места, где она прожила полгода, больше не существовало. С этим грохотом последние остатки сил покинули её тело. Она опустилась на землю, беззвучно причитая:
— Син У… я не смогу без тебя…
Никогда ещё она не осознавала этого так ясно. Он уже давно и незаметно пустил корни в её мире, и если он уйдёт, её мир тоже рухнет в одночасье.
Но в этот момент с другого конца улицы раздался голос, зовущий её:
— Цин Е!
Она сквозь слёзы повернула голову и чудесным образом увидела Син У. Он выбрался в обход через переулок у маленькой лавки и бежал сюда, неся на спине найнай; вид у него был крайне изнурённый.
Спотыкаясь, она вскочила и бросилась к нему. Остановившись перед ним, она с недоверием смотрела на него:
— Как ты выбрался?
— Выбежал через заднюю дверь дома тёти Чжао. Твой компьютер, лови, я его едва удерживаю.
Цин Е схватила ноутбук, который он прижимал локтем, и тут же обняла его, заливаясь слезами:
— Ты меня до смерти напугал!
Прибежала и Ли Ланьфан. Все трое крепко обнялись, словно только что вернулись с того света. Син У нёс на спине найнай, а шею ему так сдавили две женщины, что он едва мог дышать.
— Сначала отпустите меня, — беспомощно произнёс он, — я должен найнай спустить.
Син У усадил найнай у обочины. Он сказал, что огонь внутри ещё не добрался до кухни, а там находятся газовые баллоны. Опасаясь, что пламя не удастся сдержать, он не позволил Цин Е и Ли Ланьфан приближаться к «Сюаньдао». Все жители окрестных домов тоже были эвакуированы.
Оставив найнай, Син У подбежал к пожарным, чтобы рассказать о ситуации с огнём на заднем дворе. По счастливой случайности, они ушли из дома сразу после ужина. Ли Ланьфан отправилась по соседству играть в маджонг, а комната найнай находилась в другой части заднего двора. Когда Син У вбежал внутрь, огонь ещё не успел распространиться на её комнату, поэтому он бросился на второй этаж, схватил ноутбук и, взяв найнай на спину, выбил дверь дома тёти Чжао и спасся.
Цин Е стояла на перекрёстке, дрожа всем телом и глядя на «Сюаньдао», который теперь было не узнать. Даже колпак знакомого трёхцветного фонаря у входа был вдребезги разбит. Она не знала, что стало причиной пожара, но от всего этого ей становилось не по себе.
К счастью, этот огромный пожар обошёлся без жертв, однако двухэтажное здание «Сюаньдао» превратилось в руины. Найнай после того, как Син У вынес её, всё время сидела у обочины, раскачиваясь взад-вперёд и бормоча что-то странное, похожее на какое-то древнее заклинание, от которого у Цин Е становилось тяжело на сердце.
Она не была слабым человеком. Узнав, что Син У в порядке, она вытерла слёзы. Особенно сейчас, когда Ли Ланьфан всё ещё не переставала плакать, она не могла позволить себе ещё больше обременять Син У, оставляя его одного справляться с тремя женщинами на грани срыва.
Она сняла своё белое плюшевое пальто и накинула его на плечи найнай. Сбегав в лавку напротив, она купила две бутылки воды, одну протянула Ли Ланьфан, а из другой дала немного попить найнай. Пальто постоянно соскальзывало вниз, и ей пришлось придерживать его руками.
Прошёл почти целый час, прежде чем огонь наконец удалось потушить. Бойцы пожарной охраны уехали только после тщательной проверки. К тому времени уже было около полуночи, и соседи постепенно разошлись.
Син У, стоя по другую сторону пустой улицы, обернулся и посмотрел на них. Цин Е не знала, о чём он думает в этот момент. Не кажется ли ему, что его жизнь превратилась в сущий кошмар. Теперь у него даже дома нет, а на руках ещё и три женщины.
- Стакан воды для воза хвороста (杯水车薪, bēi shuǐ chē xīn) — идиома, означающая крайне недостаточное усилие для решения большой проблемы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
И как возник пожар? Бабуля помогла? Или мама забыла что-то на кухне? А ведь всё только начало удачно складываться… Благодарю за перевод!