Тот день был полон неразберихи. В самом конце звуки сирен разорвали темнеющий небосвод, и только тогда две дерущиеся группы наконец растащили.
Чжоу Вань своими глазами видела, как дерется Лу Сисяо.
Она наконец поняла, почему даже такие люди, как Ло Хэ, боятся его.
Он совершенно не слушал никаких уговоров, глаза налились кровью, он бил напролом, полностью потеряв рассудок; казалось, он даже не чувствовал боли от собственных ран.
Полицейская машина увезла толпу людей, и этот фарс наконец закончился.
Чжоу Вань тоже была среди них как свидетельница.
Она сидела рядом с Лу Сисяо и, повернув голову, осторожно разглядывала его. Его бровь была рассечена, на высокой красивой переносице красовалась царапина, костяшки пальцев были стерты в кровь.
Чжоу Вань протянула руку, пытаясь взять его за ладонь.
Но Лу Сисяо быстро отдернул руку и, отвернувшись к окну, замер с холодным лицом, не проронив ни слова.
Чжоу Вань поджала губы и тихо спросила:
— Больно?
Он промолчал.
Чжоу Вань закусила губу и, упрямо и молча, снова потянулась к его руке. Лу Сисяо опять уклонился, но на этот раз все же повернул голову, готовый посмотреть на нее, хотя в глубине его глаз все еще полыхала неугасшая ярость.
— Чжоу Вань, а ты, черт возьми, крутая.
Она опустила голову, не зная, что ответить. Глаза защипало, в носу возникло давящее чувство горечи.
Ей почему-то захотелось плакать, но она не желала проливать слезы в такой обстановке.
Она шмыгнула носом.
— Чего разнылась? — холодно бросил Лу Сисяо.
Чжоу Вань стиснула зубы, заставляя комок в горле уйти.
Лу Сисяо продолжил:
— Ты что, онемела? Когда тебя обижают, ты ко мне не идешь, а еще, черт возьми, вздумала покрывать этих уродов. Ты просто нечто. Почему ты просто не ушла с ними?
Чжоу Вань опускала голову всё ниже.
— Я просто не хотела, чтобы ты с ними дрался, — пробормотала она.
— А убежать ты не могла? Ноги зря выросли? Я тебе говорил держаться от них подальше или нет?
— Говорил, — тихо ответила она и, не выдержав его выговора, добавила в оправдание: — Их было много, я не могла убежать. А потом он меня толкнул, я подвернула ногу, мне больно.
Лу Сисяо на мгновение замер и резко потянул вверх штанину её школьных брюк.
Действуя грубо, он задрал брючину до самого колена, обнажая белоснежную тонкую голень. Лодыжка посинела и сильно распухла.
Лу Сисяо некоторое время смотрел на это, а затем не сдержался и тихо выругался.
Цзян Фань сидел на переднем сиденье и наблюдал за ними через зеркало заднего вида.
Если бы А Сяо не был так взбешен, он бы рискнул вмешаться и успокоить его. У любого сердце бы дрогнуло при виде такой жалкой Чжоу Вань, и только А Сяо, глядя на это лицо, вместо утешений продолжал отчитывать её.
Но важнее было другое: Цзян Фань впервые видел Лу Сисяо таким.
У него было много девушек. И если бы Ло Хэ обидел любую из его бывших, Лу Сисяо обязательно бы отомстил.
Так что сама драка из-за Чжоу Вань не была чем-то удивительным. Поражало то, что он тратил столько слов, чтобы отчитать девчонку.
Лу Сисяо, глядя на рану на ноге Чжоу Вань, злился всё больше, но этот гнев теперь никак не мог вырваться наружу.
Он метался внутри, обжигая всё в его груди.
*
Полицейский участок.
Полиция потребовала объяснить обстоятельства потасовки. Лу Сисяо говорить не хотел. Ло Хэ с разбитым лицом, затаив обиду, тоже молчал. С обеих сторон были упрямцы, поэтому полицейский посмотрел на Чжоу Вань:
— Рассказывай ты.
Чжоу Вань помедлила секунду и во всех подробностях изложила всё, что произошло после окончания первой половины игры.
Включая те гнусные слова, что говорили парни из восемнадцатой школы.
Любой, кто услышал бы это, разозлился бы, не говоря уже о том, что голос девушки был мягким и слабым, сама она выглядела хрупкой, с покрасневшими глазами — воплощение обиды и жалости.
Чем больше полицейские слушали, тем больше понимали, что Ло Хэ и его компания — настоящие подонки.
А Лу Сисяо об этом не знал.
Он ударил Ло Хэ, лишь увидев рану на виске Чжоу Вань. Теперь же он узнал о вывихнутой лодыжке и о тех оскорблениях.
Он резко вскочил и снова нанес удар Ло Хэ. В помещении опять поднялся шум, и нескольким полицейским пришлось удерживать Лу Сисяо, чтобы усадить его обратно.
Он редко так открыто проявлял гнев. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был холодным и яростным.
— Ло Хэ, это еще не конец. Посмотрим, прибью я тебя или нет.
Полицейский с силой застучал по столу:
— Это полицейский участок! А ну тихо! Еще раз кто-то пикнет — всех арестую!
Чжоу Вань поспешно схватила Лу Сисяо за рукав и легонько потрясла, умоляя не горячиться.
Лу Сисяо бросил на неё недовольный взгляд и оттолкнул её руку, но, к счастью, перестал буянить. Он потер переносицу и с усталым раздражением откинулся на спинку стула.
Через полчаса, когда Чжоу Вань закончила рассказ, а полицейские завершили свои нравоучения, все подписали обязательства о примерном поведении, и дело было закрыто.
Едва выйдя из участка, Лу Сисяо закурил.
Захотелось курить.
Он глубоко затянулся, выдохнул дым, и под порывом холодного ночного ветра чувство духоты в груди наконец немного отступило.
— А Сяо, пойдем перекусим? — спросил Цзян Фань.
— Хрен там, — буркнул Лу Сисяо. Помолчав пару секунд, он кивнул в сторону Чжоу Вань: — Сначала я её отвезу.
Цзян Фань с остальными ушли, а Лу Сисяо вызвал такси.
Вскоре машина приехала. Чжоу Вань молча терпела нарастающую боль в лодыжке и, прихрамывая, побрела за Лу Сисяо в машину.
Она не знала, куда они едут, и не смела спросить.
Только когда окрестные здания стали узнаваемыми, машина остановилась у лапшичной рядом с залом игровых автоматов.
Лу Сисяо первым открыл дверь и вышел.
Нога Чжоу Вань болела всё сильнее. Она с трудом согнулась, упираясь руками в спинку сиденья.
Лу Сисяо стоял рядом и некоторое время наблюдал за ней. Ему не хотелось ей помогать, но чем дольше он смотрел, тем сильнее росло раздражение. Он цыкнул, бросил сигарету, быстро подошел к ней, наполовину залез в машину и просто вынес её на руках.
Вытащив её из машины, он не опустил её на землю, а донес до лапшичной и усадил на стул.
Всё это время его лицо оставалось бесстрастным и пугающе холодным.
Кан Шу, варивший лапшу, охнул:
— Ох, что случилось?
Чжоу Вань слабо улыбнулась ему:
— Ногу подвернула.
— Несерьезно хоть?
— Всё в порядке.
— Что будете есть?
Лу Сисяо ответил:
— Две порции лапши с морепродуктами.
Вскоре принесли лапшу. Чжоу Вань сосредоточенно ела, как вдруг Лу Сисяо, сидевший напротив, отложил палочки и, не говоря ни слова, вышел из лапшичной.
Чжоу Вань замерла.
Кан Шу с улыбкой спросил:
— Поссорились?
— Не знаю, — тихо ответила Чжоу Вань. Она и сама не понимала, из-за чего именно злится Лу Сисяо и как долго это продлится.
— Молодой, горячий, характер непростой, — сказал Кан Шу. — С девушками так нельзя.
Вскоре Лу Сисяо вернулся с пакетом в руках.
Он вытянул ногу, подцепил стул Чжоу Вань, разворачивая её к себе, присел и задрал штанину.
Чжоу Вань дернула ногой, но встретила взгляд Лу Сисяо и замерла. Её лодыжка оказалась в его ладони.
Увидев рану снова, Лу Сисяо нахмурился. Он зубами откупорил крышку дезинфицирующего средства, выплюнул её в сторону и вылил содержимое прямо на лодыжку.
Острая боль пронзила рану, разливаясь по нервам по всему телу.
Чжоу Вань вздрогнула и сильно закусила нижнюю губу, чтобы не издать ни звука.
Лу Сисяо ловко закончил дезинфекцию, приложил пакет со льдом к лодыжке и закрепил его марлей.
Он поднял глаза и увидел глубокий след от зубов на её нижней губе. Её глаза были красными, она из последних сил сдерживала слезы.
— Когда тебя обижают — молчишь, когда больно — тоже молчишь? — негромко спросил Лу Сисяо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
