Под его насмешливым, легкомысленным взглядом она снова невольно покраснела и объяснила:
— Я просто хотела посмотреть, не замерзли ли у тебя руки.
— О, — он неторопливо кивнул, — вот оно как.
Чжоу Вань говорила чистую правду, но из-за его вмешательства всё прозвучало как какая-то нелепая отговорка.
«…»
Понимая, что она ему не соперница, Чжоу Вань просто отвела взгляд и решила больше с ним не разговаривать.
— Обиделась?
— Нет, — пробормотала она.
Лу Сисяо снова усмехнулся:
— Так что, у меня руки холодные?
— Теплее моих.
— Да неужели? — протянул он со скверной насмешкой. Вид у него был совершенно несносный. В следующее мгновение он протянул руку и подцепил рукав Чжоу Вань. — Дай-ка я проверю.
Словно очищая апельсин, он вызволил руку Чжоу Вань из рукава пуховика, взял её за ладонь и спрятал в свой карман.
Чжоу Вань замерла.
Она подсознательно повернула голову, чтобы посмотреть на Лу Сисяо.
Он был высоким и длинноногим, так что ей приходилось задирать голову.
С её ракурса профиль юноши казался плавным и четким. Он смотрел на реку и мост вдалеке. Строение его лица было настолько безупречным, что казалось искусной работой самой природы; один уголок его губ был приподнят в дерзкой улыбке.
Сердце Чжоу Вань внезапно пропустило удар, а затем забилось часто-часто.
Её рука лежала в его кармане, зажатая в его ладони. Чжоу Вань не вырывалась, позволяя ему держать её.
Вскоре тепло её ладони стало таким же, как у него.
По дороге проходило много людей, в основном молодежь, и все направлялись в сторону Западного моста.
Сегодняшнее шоу фейерверков широко рекламировалось, поэтому зрителей собралось необычайно много, повсюду была давка.
Пройдя какое-то расстояние, они увидели, что на мосту уже стоит сплошная черная стена людей — яблоку негде упасть. Чжоу Вань огляделась и заметила торговцев закусками.
— Ты голоден? — снова спросила она Лу Сисяо.
— Не голоден.
Зная, что его режим дня беспорядочен — иногда он просыпается только днем, — она подумала, что он, возможно, за весь день еще маковой росинки во рту не держал. Чжоу Вань самовольно решила, что ему нужно хоть немного перекусить.
— Давай сходим туда посмотрим, — Чжоу Вань указала на одну из лавок, где продавали куриные крылышки, фаршированные рисом.
Лу Сисяо подошел:
— Чего хочешь?
— Давай куриное крылышко в медовой глазури, — медленно проговорила Чжоу Вань. — Только порция такая большая, я не доем, будет жалко выбрасывать. Поешь со мной?
Лу Сисяо хмыкнул, купил порцию крылышек и стакан жемчужного чая с молоком.
— А ты не будешь пить? — спросила Чжоу Вань.
— Я такое не люблю.
Чжоу Вань держала в руках чай, а Лу Сисяо нес пакет с крылышками. Когда они обернулись, чтобы присесть, оказалось, что все пластиковые столы и стулья на улице уже заняты — мест не было.
Лу Сисяо осмотрелся и повел её к ступенькам неподалеку.
Свет здесь был приглушенным, людей почти не было.
Это место казалось отделенным естественной преградой: по ту сторону царили шум и суета, а по эту — тишина и мрак.
Он снял куртку, бросил её на ступени и усадил Чжоу Вань рядом. Затем открыл контейнер с едой и протянул ей палочки.
Чжоу Вань прихлебывала чай и сказала:
— Я поем попозже, сначала ешь ты.
Лу Сисяо рассмеялся и понимающе взглянул на неё:
— Решила меня подловить?
Чжоу Вань запнулась и моргнула, делая вид, что не понимает:
— О чем ты?
Лу Сисяо не стал её разоблачать. Он вскрыл упаковку одноразовых палочек, подцепил кусочек куриной кожицы и съел немного риса.
Невкусно, рис недоваренный. Лу Сисяо съел пару кусочков и отставил еду.
Чжоу Вань взглянула на него:
— Невкусно?
— Угу.
— Тогда, может, купим что-нибудь другое?
— Не нужно.
Поблизости были только мелкие торговцы, еда у всех была примерно одинаковой, и Лу Сисяо она была не по вкусу.
Чжоу Вань надула губы, ничего больше не сказала и продолжила пить чай.
От теплого напитка по всему телу разлилось приятное тепло.
Внезапно Лу Сисяо спросил:
— Что в сумке?
Она только что поставила сумку у ног, и из неё как раз выглядывал контейнер с цзяоцзы.
Чжоу Вань замялась и тихо охнула, а Лу Сисяо уже наклонился, достал контейнер и вскинул брови.
Чжоу Вань немного смутилась:
— Побоялась, что ты проголодаешься, хотела принести тебе поесть.
— Сама лепила?
— Большую часть я, остальные — вместе с бабушкой.
Лу Сисяо открыл контейнер, снова взял палочки и подцепил один цзяоцзы. Чжоу Вань попыталась его остановить:
— Не ешь, они уже холодные, наверняка невкусные.
Он сразу отправил цзяоцзы в рот.
Они действительно остыли, и тесто немного затвердело, но сок внутри был очень вкусным, а начинки было много.
Чжоу Вань следила за выражением его лица:
— Можно есть?
Прожевывая тесто, Лу Сисяо ответил:
— Съедобнее, чем те крылышки с рисом.
Сказано это было с неохотой.
Тем не менее Лу Сисяо один за другим доел весь контейнер цзяоцзы.
Чжоу Вань была самокритична и знала, что её цзяоцзы на вкус самые обычные, они не могли быть какими-то запредельно вкусными, тем более холодными.
Она не ожидала, что Лу Сисяо съест всё до конца.
— Пойдем, — Лу Сисяо поднялся. — Фейерверк скоро начнется.
Чжоу Вань пошла за ним в сторону моста. В конце концов они нашли неплохое место на берегу реки с открытым обзором, идеально подходящее для наблюдения за салютом.
Она оперлась руками на перила набережной и краем глаза заметила, что Лу Сисяо прижал руку к желудку, слегка нахмурившись.
Должно быть, съел слишком много холодных цзяоцзы, и теперь в животе возникла тяжесть.
Чжоу Вань не сдержалась и, опустив голову, тихо рассмеялась.
— Над чем смеешься? — спросил Лу Сисяо.
Чжоу Вань не посмела сказать ему правду и только с улыбкой посмотрела на него.
Юная девушка с ясным взглядом и белоснежной улыбкой обычно выглядела кротко и чисто, не неся в себе никакого вызова, но в этот миг она казалась необычайно яркой. Лу Сисяо смотрел на неё, его сердце замерло, а кадык дернулся.
Она, улыбаясь, сказала:
— Лу Сисяо, скоро Новый год.
— Угу, — Лу Сисяо невольно тоже улыбнулся. — У тебя есть новогоднее желание?
— Ты снова собираешься притвориться Санта-Клаусом?
— Твоим парнем.
Верно, Санта-Клаус был выдумкой.
Лу Сисяо был настоящим.
Как он и говорил: в этом мире действительно нет Санта-Клауса, но есть я.
Улыбка в глазах Чжоу Вань стала еще глубже, её глаза заискрились, но затем она словно о чем-то вспомнила, уголки её губ застыли, и радость немного угасла.
— Не нужно, — тихо сказала Чжоу Вань. — Я и так уже очень счастлива.
…
Внезапно в толпе раздался восторженный возглас.
— О-о-о!
Сотни столпов огня одновременно взмыли в небо, освещая ночную тьму, а затем расцвели и опали во тьме.
Это было похоже на сцену романтизма с оттенком трагедии: бесчисленные фейерверки взлетали, распускались и гасли, исчезая в небе, но следом за ними, один за другим, устремлялись новые огни, чтобы повторить этот путь.
Чжоу Вань задрала голову и смотрела не отрываясь.
— Лу Сисяо, — её глаза сияли, — смотри скорее.
Среди криков восторга Лу Сисяо снова взял Чжоу Вань за руку.
Чжоу Вань вздрогнула, повернулась к нему и через мгновение лучезарно улыбнулась.
От этой улыбки по всему телу Лу Сисяо пробежала дрожь, электрический ток поднялся от копчика вверх, а в висках закололо.
Чжоу Вань улыбалась так, что её глаза превратились в изогнутые полумесяцы Ваньвань:
— Как красиво.
Лу Сисяо смотрел на неё и не мог отвести глаз.
Он просто смотрел.
Тысячи людей вокруг задрали головы к небу, и только он смотрел на Чжоу Вань.
Яркие вспышки фейерверков окрашивали лицо Чжоу Вань в разные цвета.
Спустя мгновение он опустил глаза и улыбнулся:
— Угу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
