— Ты вернулся. Странно, только Кэ Сюнь?
Услышав звук повозки, Шао Кэ вышел встречать. Однако в ней был лишь Кэ Сюнь.
— Да, Сю Ли почему-то отправилась в дворцовый город, кажется, ради встречи с Юй Шунь.
В руках у Кэ Сюня, которого привезла Чай Линь, уже был подарок для новобрачной жены.
— А Лун Лянь?
— Ну, поначалу мы шли вместе, но он вдруг сказал, что ему «нужно кое-куда зайти», и в мгновение ока исчез без следа…
В отличие от Кэ Сюня, который выглядел крайне озадаченным, Шао Кэ не особо удивился.
(А, Лун Лянь не хочет видеться с Цзю Лан.)
Хотя Шао Кэ просто так подумал, у Кэ Сюня было продолжение.
— И ещё, Лун Лянь просил передать вам письмо.
Шао Кэ слегка приподнял брови и взял послание из рук Кэ Сюня. Написанные в нём слова благодарности за гостеприимство и извинения за внезапный уход заставили Шао Кэ улыбнуться — но в то же время в глубине его сознания промелькнула настороженность.
(Лун Лянь так спешил, что даже не зашёл попрощаться…)
Возможно, стоило проявить осторожность — Кэ Сюнь не заметил того острого взгляда, что на краткое мгновение мелькнул в глазах Шао Кэ.
— Кстати, Кэ Сюнь. На самом деле, пока вас не было, приехал мой младший брат.
— О, вот как? Тогда мне непременно нужно пойти поприветствовать его.
Кэ Сюнь в своей простоте вообразил «второго Шао Кэ». Поскольку в поместье Шао Кэ жизнь текла мирно и скромно, мысль о том, что Сю Ли принадлежит к прямой ветви семьи Хун, давно стёрлась из памяти Кэ Сюня. Поэтому у него не возникло никаких ассоциаций между «младшим братом Шао Кэ» и «мужчиной из прямой ветви семьи Хун, одной из знатнейших в стране (который к тому же, возможно, был тем самым главой рода, виденным на торжественном приёме)».
— Цзю Лан тоже проявлял интерес к новому главе семьи Ча, так что, думаю, он захочет поговорить с тобой. Наверняка он расскажет много полезного о силе духа и прочем. Хотя он может быть немного суров.
— А? Сила духа? Суров?
— …На улице довольно шумно, Шао Кэ-гэгэ. У нас гости?
Столкнувшись нос к носу с вышедшим из комнаты Цзю Лан, Кэ Сюнь застыл на месте, словно лягушка перед змеёй.
— По? Это ведь По Мин?
Сю Ли, отправившаяся в дворцовый город прямиком из Цюаньшанлянь, шла туда, где, как говорили, находился Юй Шунь. По пути она заметила впереди знакомую спину и окликнула человека.
Обернувшийся человек и впрямь оказался её сверстником Би Помин. Однако…
— По… подожди, что с тобой? Почему ты так изнурён?
— …Это ты мне?
Его голос, обычно полный энергии, теперь совершенно утратил силу. Он выглядел настолько слабым, что его можно было принять за призрака, блуждающего при свете дня.
— Ничего особенного, просто работа не закончена. Если вспомнить Цзян Ю-дажэня, то это ещё пустяки…
Сю Ли подскочила к нему и силой забрала стопку писем из рук шатающегося По Мин.
— Если подумать, ты ведь сейчас в Министерстве чинов… Я слышала, что у Цзян Ю дела тоже плохи… Говорят, шаншу Министерства чинов — безнадёжный тип, который вечно копит горы работы, это правда?
— …Вообще-то, он из твоего рода.
— Что?! Серьёзно?! Он из семьи Хун?!
— Именно…
В этот момент что-то внезапно ударило По Мин в затылок. И без того шатающийся По Мин с грохотом повалился на землю, а Сю Ли, ловко поймавшая этот предмет, широко раскрыла глаза.
— …Мандарин?
Причём он казался очень похожим на те мандарины, что прислал Цзю Лан.
(Наверное… мне просто кажется?)
— Ах, немного помялся. Какая жаль.
— Послушай ты… тебя мандарин волнует больше, чем я?..
— Ой, ну что ты. Хо-хо-хо. Быть такого не может. Ты в порядке, По Мин?
— Могла бы и не притворяться.
Поскольку мандарин был спелым и очень мягким, По Мин на самом деле не сильно пострадал.
Помощи Сю Ли подняться, По Мин, она наконец заметила одну вещь:
— Ты подрос?
— Немного. Вряд ли ещё вырасту. Не обращай внимания, это моя работа. Не лезь не в своё дело.
— А кто это тогда прошлой весной с таким рвением пришёл мне на помощь?
Сю Ли и По Мин долго сверлили друг друга взглядами, точно боевые петухи, и в конце концов решили разделить письма пополам.
— А, может, в тебя бросили мандарином из-за того, что ты со мной?
— Не знаю, кто это сделал, но когда я выбьюсь в люди, я заставлю его горько пожалеть о том, что он швырялся в меня мандаринами, так что он локти будет кусать.
Неспособность честно сказать «не бери в голову» тоже была в стиле Би Помин.
Радуясь в душе тому, что он совсем не изменился, Сю Ли пошла вместе с ним по коридору.
— Я хотела сказать, что спокойна, видя тебя в бодром расположении духа, но… ты выглядишь совсем не бодро.
— О, ты всё ещё настолько глупа, что сочувствуешь судьбе этого помятого мандарина?
Даже если снаружи он помялся, внутри он всё равно вкусный — Сю Ли рассмеялась, когда По Мин указал на то, как она засовывает мандарин в поясной мешочек.
— Кстати, ты ведь очень уважаешь господина Цзян Ю.
— Тяжёлая работа — это в порядке вещей. Я намерен сделать господина Цзян Ю своим ориентиром и твёрдо идти к успеху.
Даже если его щёки впали от усталости, взгляд оставался таким же твёрдым и острым, как и прежде.
Неустанно стремиться к своей цели…
— По Мин, ты с самого начала был полон решимости выбиться в люди.
— А разве ты нет?
— Я тоже.
Сю Ли перехватила стопку писем, которая едва не выскользнула. По Мин посмотрел на её одухотворённый профиль.
— Я тоже хочу выбиться в люди, хочу занять самое высокое положение, какое мне только под силу.
Серьёзное лицо По Мин немного смягчилось.
— Разумеется, это наш долг как тех, кто сдал экзамен, победив других. С того момента, как мы использовали других в качестве трамплина, мы несём ответственность не только за себя. Раз уж мы разрушили чужое будущее, мы обязаны преуспеть. Подняться на вершину и расхохотаться в лицо тем, кто копошится внизу: «Если вам обидно, так карабкайтесь сюда!». Как можно не наслаждаться подобным удовольствием!
Они отдали всё своё имущество, несли на себе ожидания целого рода, дни и ночи проводили за письменным столом, проделали долгий путь, поставив на кон жизнь и будущее. Именно через этих претендентов они переступили, чтобы получить звание цзиньши.
Даже в случае неудачи на экзаменах можно было начать всё сначала, снова рискнуть жизнью. Но если те, кто сдал их, не смогут доказать свою ценность, то все жертвы и усилия проигравших потеряют всякий смысл.
— Среди них были и те, для кого это был последний шанс сдать государственный экзамен. Разве не будет прискорбно, если они не смогут похвастаться: «Я когда-то сдавал экзамен в один год с тем самым Би Помин»? Мы должны дать им хотя бы повод для такой гордости.
Сю Ли рассмеялась. Высокомерная, но искренняя, истинная гордость и непоколебимая прямолинейность во имя упорного труда.
— Да, ты прав.
— Хе-хе-хе, я с нетерпением жду, что будет через десять лет. Вот увидишь, в этот раз я буду впереди.
Подобно тому как По Мин сдал экзамен, стремясь сравняться с Цзян Ю, рано или поздно кто-то придёт на экзамен, стремясь превзойти самого По Мин. И она сама тоже должна стать той, за кого никому не будет стыдно —
— Но что же с этим негодяем с флейтой! Только-только сдал экзамены — и ищи-свищи его, чёрт знает куда запропастился! Если он ещё раз покажется мне на глаза, я его в циновку закатаю, камнями обвяжу и на дно морское отправлю!
«С тех пор как По Мин поступил в Либу, его словарный запас заметно обогатился», — с некоторым восхищением подумала Сю Ли. Она и представить не могла, что По Мин, в отличие от неё — настоящий шао-е из семи цветных кланов, — способен на столь грубые выражения.
(Неужели в Либу это обычное дело?.. Да быть не может. Это же элитное собрание чиновников, первейшее среди шести министерств…)
Сю Ли, не знавшая внутренней кухни Либу, которое величали «логовом демонов», окончательно запуталась в новых загадках. Тем временем, чтобы По Мин не разволновался ещё сильнее, она решила, что о местонахождении «флейтиста-дуралея» лучше благоразумно промолчать.
Увидев, что они уже подошли к Либу, оба остановились в коридоре.
— И не жди от меня благодарности.
— Да-да, не стоит благодарности.
— …Тот зверёк всё ещё здравствует?
На этот вопрос Сю Ли не смогла ответить сразу.
…Ду Инъюэ начал меняться ещё до того, как она отправилась в Гуйян.
В то же время в сердце Сю Ли словно засела заноза, которую невозможно было вытащить и которая постоянно заставляла её беспокоиться. В словах Ду Инъюэ перед отъездом было что-то…
— Эй?
— А, да, у него всё хорошо. Всё в порядке.
По Мин нахмурился, но ничего не сказал. Он взял письмо из рук Сю Ли, и на этом они расстались. Затем Сю Ли направилась вглубь дворца, мимо шести министерств — к залу Сюаньчжэн, где, как говорили, сейчас находился Юй Шунь.
Стоило миновать ворота Даньфэн, как вокруг воцарилась тишина. Дворец Цанмин, в центре которого располагался главный зал, а вокруг — центральные ведомства, бесспорно, являлся высшим государственным органом.
Хотя мысли о письме от Гильдии Цюаньшан заставляли её торопиться, бегать здесь было не положено, поэтому, чтобы унять волнение, она старалась идти как можно размереннее.
Вскоре она заметила фигуру, стоящую поодаль и смотрящую в другую сторону.
— Юй Шунь!
— О? А, Сю Ли. Так это ты хотела меня видеть? — Юй Шунь резко обернулся к ней, и в его движениях проскользнуло нечто едва уловимое.
Он почему-то перевёл взгляд со свёртка в своих руках на Сю Ли и обратно, а затем понимающе закивал.
— …Юй Шунь? Что это за свёрток?
В тот же миг лицо Юй Шуня приняло неописуемое выражение. Для него подобное было большой редкостью. Улыбка, в которой смешались и горькая усмешка, и бессилие… Он протянул свёрток Сю Ли.
— …Меня попросили передать это. Сказали, что это подарок для тебя.
— О? Мне? А от кого?
Юй Шунь задумался, как лучше ответить. Хотя отправитель настаивал на анонимности, он велел обязательно добавить, что подарок от человека «любезного, нежного и доброго». Даже ради друга Юй Шунь не мог пойти на столь чудовищную ложь. Поэтому он решил выразиться иначе.
— Хоть это и чудак, он не замышляет ничего дурного, так что, пожалуйста, прими. Не совсем понимаю, к чему это, но он заявил: «Здешние определённо вкуснее».
— А?
Сю Ли взяла свёрток и, заглянув внутрь, удивлённо приподняла брови.
Она достала из поясной сумки примятый мандарин и тот, что получила от Цзю Лана. Эти двое и те, что лежали в свёртке, явно выросли в одном месте, но Сю Ли никак не могла уловить связь. Да и вообще, почему ей сегодня так везёт на мандарины?
Сю Ли вдруг вспомнила о По Мине и обернулась в ту сторону, куда он ушёл.
— Кстати говоря, Юй Шунь, а шаншу Либу принадлежит к роду Хун?
Юй Шунь, будучи человеком, повидавшим немало на своём веку, мгновенно скрыл замешательство за безупречной улыбкой.
— Ой. А почему ты об этом спрашиваешь?
— Мой сокурсник служит в Либу, и я слышала, что их шаншу почти не работает, чем доставляет всем немало хлопот. Поговаривают, он и Цзян Ю завалил неподъёмным объёмом работы…
— …
Юй Шунь не умел лгать.
— Понимаете, только что к нам домой приходил дядя из рода Хун… Он совсем не такой, как мой де, он — человек очень добрый, умелый и выдающийся. Если я через дядю попрошу того шаншу: «Пожалуйста, работайте как следует»… Не будет ли это слишком дерзко с моей стороны?
— Сю Ли.
Юй Шунь посмотрел на Сю Ли с ещё большей нежностью и теплотой, чем обычно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
