— Я сразу это заметил: отточенная реакция, манера ходьбы, то, как он озирается по сторонам, — всё это качества, присущие исключительно военным чинам. Он всегда настороже, каждое его движение, кажущееся случайным, наполнено смыслом. Такое мастерство невозможно приобрести простыми тренировками по этикету, думаю, Его Величество действует подсознательно. Если бы Его Величеству сейчас дали в руки меч, он наверняка показал бы нечто поразительное; я бы очень хотел сразиться с ним. Однако до сих пор так и не удалось узнать, у какого мастера обучался Его Величество.
— Почему ты мне не сказал?!
— Я думал, ты скоро сам заметишь. Похоже, ты уже давно это обнаружил, верно?
Цзянь Ю возмущённо хмыкнул.
— Разумеется. Разве может обычный человек усвоить столько знаний за такой короткий срок? Сю Ли простодушно радуется тому, что Его Величество делает такие стремительные успехи, но разве я мог позволить Его Величеству всего за несколько месяцев достичь того уровня, к которому сам шёл долгие годы? Естественно, мне пришлось действовать сдержанно.
— Резонно.
— …Почему ты выглядишь не слишком довольным?
— Какими бы выдающимися ни были способности, если не применять их должным образом, они ровным счётом ничего не стоят. «Он очень силён, просто не может этого показать»… Какой в этом смысл? Какие бы причины ни были у Его Величества, нас, подданных, это не касается. Важны лишь его действия и результаты, верно?
Раз уж он взошёл на трон, то обязан исполнять свой долг и обязательства, вкладывая все свои силы — только такого человека можно назвать правителем страны. Иметь талант, но не отдавать всего себя делу — значит в конечном итоге оставаться своенравным и неразумным правителем.
Цю Ин холодно усмехнулся:
— Что же касается того, использовать свои таланты или нет, — это право Его Величества, и я не намерен в это вмешиваться. Я не настолько добр и не собираюсь без устали читать Его Величеству подобные нравоучения.
На его суровом лице не осталось и следа от привычного легкомыслия.
Цзянь Ю понимал: Цю Ин редко бывает серьёзным лишь потому, что никогда не идёт на компромиссы. Он стремится к высоким идеалам и не терпит ни малейших уступок. Он строг к другим и ещё строже к самому себе. Многие обманываются его ветреным поведением и привычкой волочиться за каждой юбкой, но на самом деле он — идеалист, предъявляющий к себе жесточайшие требования. В каком-то смысле в нём воплотились типичные черты кадрового военного.
Именно поэтому, решив однажды служить кому-то, он станет самым преданным и верным вассалом, не знающим сомнений. Однако его стандарты невероятно высоки, хотя он никогда не говорит о них вслух. Он молча наблюдает и молча судит. До сих пор этим стандартам соответствовал лишь его начальник, Хэй Яоши.
Стало быть, сейчас он всё ещё присматривается к королю, решая, достоин ли тот его верности. Но…
— …Раз уж ты рассказал мне то, о чём не собирался говорить, не значит ли это, что надежда всё ещё есть?
— Верно. Всё благодаря Сю Ли-няннян, ведь дела, кажется, принимают всё более интересный оборот.
— Согласен, Сю Ли прикладывает все усилия, но…
Цзянь Ю нахмурился.
— …Если она обнаружит, что некомпетентность Его Величества была лишь притворством, неизвестно, как она отреагирует…
— Ведь она уверена, что Его Величество ничего не смыслит в государственных делах и не обучен наукам. И это ты намеренно начал преподавать ему основы управления государством с самого начала. Когда всё тайное станет явным, последствия могут быть непредсказуемыми. Если подумать, Его Величество даже жаль.
— Поделом ему. Сам виноват, что так долго водил всех за нос. Получить пару ударов молнии — это самое меньшее, что он заслужил.
— Кстати, я слышал, твой начальник искал тебя?
Лицо Цзянь Ю мгновенно изменилось, став суровым, как и подобает первому таланту двора.
— Откуда ты это услышал?
— Потому что до меня дошли слухи, будто ты кружил по Либу, бесцельно блуждая битых полдня.
Суровое выражение лица вмиг испарилось.
— Ты-ты-ты, замолчи! Это всё потому, что кто-то переставил указатели!
— Понятно, понятно. Тогда ответь мне на один вопрос!
На его лице играла улыбка, но в глазах не было и тени веселья.
— Зачем он тебя искал?
Цзянь Ю промолчал, и его всегда живой взгляд помрачнел. Спустя мгновение он прошептал:
— Чтобы я передал Сю Ли чайный сервиз из чистого серебра.
Улыбка на лице Цю Ин мгновенно исчезла.
— Сян Лин.
— Ох, Чжу Цуй-цзецзе.
Чжу Цуй, только что вошедшая в спальню Сян Лин, замерла в изумлении. Письма были разбросаны по всему полу, так что негде было даже ступить. Чжу Цуй невольно горько усмехнулась.
— Похоже, слухи не лгут.
— Э?
— Все говорят, что Сян Лин каждый вечер перед сном перечитывает все письма, присланные её возлюбленным.
Чжу Цуй поддразнила покрасневшую Сян Лин и достала из-за пазухи письмо.
— Смотри не перепутай их. Вот, пришло сегодня.
Лицо Сян Лин внезапно просияло. Она благоговейно приняла письмо и прижала его к груди, словно величайшее сокровище.
Её выражение лица поразило Чжу Цуй: в этом нежном взгляде было нечто пленительное. Она-то думала, что горы писем на полу — весточки от родных, а оказалось…
— …Это и вправду письма от любимого человека.
Сян Лин тихонько рассмеялась и едва слышно ответила «да», и в этот миг она совсем не походила на себя обычную.
— Сян Лин… почему же ты вошла во дворец? Раз этот человек может так часто присылать письма в Хоугун, он наверняка занимает высокий пост. Даже если вы ещё не говорили о свадьбе, можно было хотя бы совершить обряд помолвки.
— Вы ошибаетесь, — произнесла Сян Лин. Она опустила глаза и тихо покачала головой. — Чувства Дажэнь ко мне совсем не такие, как мои к нему.
— Даже если он так часто пишет тебе?
— Потому что у Дажэнь доброе сердце, он действительно очень хороший человек… С тех пор как я вошла во дворец, Дажэнь очень беспокоится обо мне, поэтому постоянно шлёт письма, проявляя заботу… Для меня, особы столь низкого происхождения, это уже предел мечтаний.
Чжу Цуй широко раскрыла глаза.
Она сразу поняла, что чувства Сян Лин не были мимолётным увлечением, ведь она сама знала это состояние до боли хорошо.
Безответная любовь. Преданность, когда продолжаешь любить, зная, что тебе не ответят взаимностью. Стойкость, позволяющая прятать это чувство глубоко в сердце, ничем его не выдавая, не требуя ничего взамен и считая себя по-настоящему счастливой.
Видя нынешнюю Сян Лин, Чжу Цуй вспомнила себя в прошлом и не удержалась от вопроса:
— …Разве тебе не больно?..
Сян Лин не ответила ни «да», ни «нет», понимая, что любой ответ будет ложью. Встретить такую мучительную любовь в столь юном возрасте — счастье это или беда?
(Нет, это точно не беда…)
Ведь Чжу Цуй никогда не считала себя несчастной. Долгие годы она хранила в сердце эту безответную любовь, не имея возможности даже мельком увидеть его, но Чжу Цуй ни разу не пожаловалась на судьбу.
Поэтому Чжу Цуй могла предугадать, что ответит Сян Лин.
На нежном лице девушки промелькнула улыбка, но это не было знаком того, что она сдалась. Сян Лин произнесла:
— Любят не ради того, чтобы получить что-то взамен. То, что я смогла встретить Дажэнь и провести с ним немного времени, то, что он был так добр ко мне, — всё это сделало меня счастливой. Я и не смею мечтать о большем.
Однако, — прошептала Сян Лин, тщательно выговаривая каждое слово, — Дажэнь подарил мне столько счастья, а я вошла в Хоугун, так и не успев отблагодарить его. Это моё единственное сожаление. Я очень хочу отплатить Дажэнь. Я готова… жить ради Дажэнь…
Это было её единственное желание, нечаянно сорвавшееся с губ той, кто утверждал, что не смеет мечтать о большем.
— Как я завидую Хун-гуйфэй-няннян, ведь она может быть рядом с любимым человеком, и их сердца бьются в унисон… Это самое большое счастье на свете.
В этот миг улыбка Сян Лин была небесно прекрасна.
Выйдя из комнаты Сян Лин, Чжу Цуй медленно пошла по коридору, ища место, где могла бы побывать в одиночестве.
Она подняла голову к ясной луне, оперлась руками о перила и закрыла глаза.
— Любимый человек…
Подул свежий ветер, принося с собой густой аромат весны. Слова Сян Лин о том, что любят не ради взаимности, всё ещё звучали в её ушах.
Да — именно так. Даже зная, что результата не будет, это чувство всё ещё существует. Удача встретить его, крупицы счастливого времени и мысли, даже если невозможно увидеться — даже если чувствуешь одиночество и печаль — она определённо не почувствует себя несчастной, по крайней мере, в этом она может быть уверена.
Не сметь питать несбыточных надежд… эта мысль не означала отказ. Ведь встреча с ним уже была чудом, и нельзя было желать большего.
Сян Лин пробудила чувства, которые Чжу Цуй долгие годы хранила глубоко в сердце, и, к удивлению Чжу Цуй, эти чувства ни капли не угасли.
Этот факт приносил ей утешение, но с другой стороны заставлял подшучивать над собой. До каких пор будет длиться это состояние? Единственная привязанность, за которую она крепко держалась целых десять лет и которая неизменно оставалась в её сердце.
— И всё же, она по-прежнему не могла с этим расстаться.
В голове возник образ Сян Лин.
— В глазах того человека была ли я такой же, как Сян Лин? Неужели и у меня когда-то было такое же выражение лица, как у Сян Лин?
Она желала и сама быть такой же сильной, как Сян Лин, — никогда и никому не позволять заметить эти чувства, уметь надёжно прятать их, не оставляя следов.
Это единственная гордость для нас, тех, кто никогда не получит ответа.
Следующее утро.
Увидев лицо Лю Хуэя совсем рядом, Сю Ли сильно испугалась.
— К-к-к-как же это понимать? Чтобы избежать повторения вчерашнего утреннего происшествия, она специально, обняв одеяло, спряталась в углу комнаты. Почему же, проснувшись, она снова лежит на мягкой постели? К тому же, как и вчера — её к-крепко обнимают…
— О, это мы среди ночи перенесли тебя на кровать.
За завтраком Лю Хуэй заявил об этом без тени смущения. Лицо Сю Ли густо покраснело, и она хлопнула по столу.
— Зачем ты-ты-ты лезешь не в своё дело!..
— Потому что это твоё место на кровати.
— А на полу мне спать нельзя, что ли?!
— Если спать на слишком жёстком полу, на следующий день всё тело будет болеть.
Эти слова звучали довольно резонно, однако гнев Сю Ли уже было не унять.
— Пусть так, но зачем ты спал, обнимая меня?!
Лю Хуэй, пережёвывая рис, с совершенно серьёзным видом ответил:
— Потому что твоё тело такое мягкое, тебя очень приятно обнимать, так сладко спится.
Лицо Сю Ли становилось всё краснее и краснее, но не от злости, а от стыда. Ей хотелось закричать, но голос пропал. — Ей никто и никогда не говорил подобных слов.
(Пусть кто-нибудь немедленно закопает этого непутёвого правителя или меня прямо здесь!)
Крича в глубине души, разгневанная Сю Ли выставила Лю Хуэя одного на занятия.
Сегодня наставником был Ча-тайбао. Ча-тайбао был человеком добрым и спокойным; в эпоху прежнего вана среди гражданских чиновников он занимал положение, следующее сразу за Сяо-тайши. Это был проницательный и опытный политик. Ча-тайбао, всегда придерживавшийся золотой середины и никогда ни на кого не сердившийся, в отличие от сурового Сун-тайфу, пользовался глубоким уважением подчинённых.
Ча-тайбао увидел, что в учебном покое находится только Его Величество, и невольно приподнял бровь.
— Что случилось с Хун-гуйфэй?
— …Похоже, она немного устала, поэтому сегодня на занятия пришли только мы.
Ча-тайбао понимающе улыбнулся — он тоже был опытным человеком.
— Так не пойдёт, Его Величество. Даже если вы без памяти любите Хун-гуйфэй, она всё-таки молодая гунян, и вам нужно поберечь её здоровье.
— …Мы пытались.
Но это разозлило Сю Ли. В чём же причина? Лю Хуэй склонил голову набок.
Разговор этих двоих на первый взгляд казался осмысленным, но на самом деле они говорили о разном, чего сами не замечали.
— Видя, что Его Величество и гуйфэй живут в согласии, старый подданный может быть спокоен. Похоже, вопрос о наследнике больше не стоит.
Лю Хуэй не стал этого отрицать, хотя слова были бесконечно далеки от истины.
Поглаживая усы, Ча-тайбао полушутя сказал:
— Внучка старого подданного — красавица, не уступающая Хун-гуйфэй, к тому же нравом тиха и добродетельна. Что скажет Его Величество? Если Его Величество пожелает добавить в Хоугун новых любимиц, непременно дайте знать старику.
Лю Хуэй моргнул — он никогда не задумывался о подобных вещах.
— Теперь, когда рядом была Сю Ли, этого было вполне достаточно, ведь он нашёл место, где мог спать спокойнее всего.
— …Нам в наложницы нужна лишь Сю Ли, больше никто не нужен.
Услышав столь откровенное признание, Ча-тайбао на миг растерялся, а затем горько усмехнулся.
— Это старому подданному стало неловко. Оказывается, Хун-гуйфэй уже совершенно вскружила вам голову.
Ча-тайбао покачал головой и серьёзно добавил: — Хотя, говоря языком нынешней молодёжи, вы от неё просто без ума.
Поскольку Лю Хуэй был не сведущ в делах мира, он не знал, что ответить.
— Ли Цзянью-дажэнь! Лань Цюин-дажэнь!
Услышав свои имена, двое мужчин на пустом длинном коридоре остановились и обернулись.
Они увидели незнакомого молодого чиновника из свиты, который стоял с серьёзным видом. Он отвесил глубокий поклон и почтительно поднёс некий предмет.
— Его Величество велел нижайшему подданному передать это вам, дажэнь.
Увидев этот предмет, оба промолчали. Спустя долгое время Цю Ин спросил:
— Его Величество… велел тебе передать это нам?
— Именно так.
Цю Ин не удержался и рассмеялся.
— Ой-ой-ой… Теперь прибавится головной боли. — Уж чего-чего, а этого я никак не ожидал.
В руках чиновника были… «два стебля ириса».
— Обычно разве дарят живые цветы просто так? Не слишком ли это опрометчиво?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
