— Я буду это делать. Если для продолжения службы чиновником нужно поступать именно так, то и терзаться бесполезно. Разве могу я сдаться в такой момент?
Сю Ли на собственном опыте прочувствовала, что за этот год она лишь просто купалась в счастье, и её оберегали, словно младенца в колыбели. Чтобы достичь цели, ей придётся столкнуться с такими чиновниками, как Цинъя, и преодолеть путь, который превосходит всё её воображение.
И всё же, она пойдёт. Там её ждут люди.
Сю Ли с суровым лицом пристально смотрела на Цинъя, который в этот момент раздавал указания.
И тогда Цинъя, словно почувствовав её взгляд, обернулся и посмотрел на Сю Ли с высокомерной улыбкой.
В сравнении с выражениями лица, что она видела прежде, эта вызывающая улыбка, полная абсолютной уверенности в себе, очень шла Цинъя. Даже на взгляд Сю Ли, это было искреннее и притягательное лицо.
Слова, сказанные отцом, возможно, были правдивы.
— Достойный соперник, заклятый враг на всю жизнь.
В самых разных смыслах Сю Ли и Цинъя были двумя крайностями. Глядя на Цинъя, Сю Ли невольно чувствовала зависть к тому, чем сама она точно никогда в жизни не сможет обладать. Но, вероятно, и для Цинъя всё обстояло так же.
— Я ни за что не стану такой, как этот мужчина. Но…
Столь сильное желание не проигрывать ему возникло у неё, пожалуй, впервые с самого рождения.
Нельзя ему проиграть. Сю Ли признавала, что она наивна, идеалистична и глупа. Однако она не желала соглашаться со всем, что говорил Цинъя.
Ведь это означало бы отречься от тех многочисленных чиновников, которых она видела и в которых всё это время верила.
Если не хочешь принимать — остаётся только сражаться.
По-своему.
— Я не позволю Цинъя сломить меня.
Сю Ли скрестила руки на груди, выпрямилась и посмотрела прямо на Цинъя.
Цинъя ухмыльнулся ещё шире и слегка махнул рукой. Словно приглашал на свидание любимую женщину.
— Добро пожаловать в Юйшитай. Я раздавлю тебя.
Ей словно послышался этот голос.
После этого Су Фан, сопровождавший Сю Ли в пути, наконец не выдержал тишины и тихо забормотал про себя. С этой женщиной определённо лучше не ссориться.
— …Ну и ну, сейчас было по-настоящему страшно. Ты… и правда с Цинъя словно вода и пламень.
Сыпавшиеся во все стороны искры едва не подпалили Су Фан волосы. И к тому же, исчезли даже вежливые обращения.
— Лили.
— Ч-что?
— П-прости меня, Лили…
Молчавшая до сих пор Сю Ли почему-то начала ронять слёзы, которые так и закапали из её глаз. Хотя она не плакала, когда её так жестоко изводили Куй Хуанъи и Лу Цинъя, сейчас она в слезах извинялась перед Су Фан. Су Фан совершенно перестал понимать, что происходит.
— П-п-почему ты плачешь?!
— Я… я совсем не знала, что твой отец скончался… Я…
— Ха? Да не умер он. Жив-здоров, вовсю уплетает еду. Не навлекай беду такими словами.
— …А?
— Нет, всё и правда было скверно. Его чуть не убили.
В один из дней полмесяца назад Су Фан, как обычно, отправился к тюремным камерам и обнаружил, что кто-то от его имени прислал «подарок», о котором сам он ничего не знал. «Неужели началось?» — он уже давно был к этому готов.
В итоге Су Фан, войдя в камеру, увидел отца в добром здравии.
— Су Фан, эта штука показалась мне подозрительной, так что я не стал её есть. Она не только не была завёрнута в привычные бамбуковые листья, но и форма у неё была не треугольная, да ещё и в коробке лежала. А главное, обычно ты приносишь всё сам под вечер, и вдруг в полдень доставляют огромный роскошный ящик — это слишком странно. Я хотел сначала расспросить тебя, поэтому ждал. Но если честно, мне просто хотелось дождаться твоего прихода и поесть вместе.
План покушения провалился по такой простой причине, как «желание поесть вместе с сыном». Однако Су Фан решил, что оставлять всё как есть слишком опасно, и после этого снова встретился с Хуан И.
— Послушайте, если после «таинственного торговца картинами» убьют ещё и моего отца, не поставят ли под сомнение способности начальника?
Теперь, вспоминая об этом, он сам удивлялся, как только посмел сказать подобное тому начальнику.
Отбросив церемонии, а также учитывая, что Су Фан упорно отказывался назвать имя аристократа, в чьё поместье он проник, Хуан И вывел его отца из камеры, чтобы сохранить тому жизнь — это было условием продолжения их сделки. Чтобы заставить убийц ослабить бдительность, подстроили всё так, будто он действительно погиб. Поскольку существовала вероятность, что Хуан И может отменить их договорённость, Су Фан также обратился за помощью к тому опасному слуге Чжусунь, чтобы тот присоединился к охране. В тот день в голове роилось столько мыслей, что он ужасно устал, и смог перевести дух лишь тогда, когда Сю Ли выкрикнула его имя.
Теперь, когда правда о поддельных картинах и фальшивых монетах раскрылась и сведения, которыми владел отец, стали бесполезны, новых покушений быть не должно. Оставалось лишь, чтобы Су Фан усердно трудился для выплаты компенсации по делу о подделках.
(Кстати говоря, откуда ты узнала об этом слухе? О том, где заперт мой отец, мог знать только Цинъя, к тому же это не те сведения, которые Цинъя стал бы выведывать специально…)
Кто бы ни сообщил об этом Сю Ли, если бы и Цинъя узнал эту новость, его бдительность по отношению к Су Фан, возможно, ослабла бы ещё сильнее.
— Покушение?
Хотя Сю Ли и затаила дыхание при этом слове, она уже не восклицала «как же так». Она уже осознала, что живёт в мире, где подобные вещи возможны.
Однако возможность происходящего не означала, что она готова смириться. Глядя на серьёзное лицо Сю Ли, Су Фан слегка улыбнулся. Вот это и есть настоящая стойкость. Кажется, на неё стоит сделать ставку.
— А, за твоего отца можно не беспокоиться… Но… твоя мать…
— В такое время она, должно быть, сидит в пустом доме и витает в облаках. Очевидно же, что она ни в чём не замешана, так что, думаю, её просто оставили в покое.
Тон Су Фан вовсе не был холодным, в его голосе звучало лишь признание факта.
Поскольку отец был обедневшим аристократом, мать прибрала к рукам всё имущество и сбежала из дома. Он краем уха слышал, что она постоянно переходила от одного богатого мужчины к другому. Из-за бедности она в какой-то момент стала считать деньги самым важным в жизни.
Если бы его спросили о её имени, он собирался честно ответить, но в итоге его так и не спросили.
…Раньше всё было совсем не так. Когда Су Фан был ещё ребёнком, мать учила его: «Никогда нельзя мешать тем, кто по-настоящему старается». Но… Су Фан знал.
Люди меняются. От той матери, которую знал Су Фан, осталась лишь форма тех слов. А ведь слова-то были очень правильными.
— …Даже если бы я стал заботиться о ней, она, вероятно, осталась бы такой же. В отличие от отца, она, скорее всего, уже никогда не вернётся к прежнему состоянию. Поэтому пусть всё остаётся как есть.
— …Вот как.
Сю Ли сказала только это и склонила голову.
Изменится ли и эта женщина? Су Фан украдкой взглянул на Сю Ли.
Нельзя утверждать, что она не изменится. Просто она настолько упряма, что даже если перемена и случится, сопротивление будет нешуточным. Уже одно то, что она не разрыдалась от слов Цинъя и Куй Хуанъи, заслуживало изумления. Если бы подобное сказали Су Фан, он, вероятно, не смог бы оправиться до конца жизни. Она была поистине необыкновенной.
(У начальника Куй кровь, чего доброго, голубая…)
Судя по имени, ошибки быть не может. Так считал Су Фан.
В этот момент Сю Ли в некоторой нерешительности потянула Су Фан за рукав.
— Слушай, Лили.
— М?
— П-понимаешь, я сама эгоистично решила продолжать службу, но ведь условие в том, что ты, Лили, тоже должен пойти со мной, верно? Лили, ты…
Су Фан закинул руки за голову. Казалось, он не совсем понимал, с чего лучше начать объяснение.
— …Это самое, на самом деле начальник приказал мне после внедрения заодно расследовать дело с солью.
— А?!
— Потому я и работал в лавке соли. А потом вы с Цинъя сказали мне стараться, помнишь? Когда я доложил начальнику, он сказал: «Похоже, поручать тебе расследование было совершенно бессмысленно. Ступай-ка лучше займись другой работой»… Ой? Если подумать, не слишком ли жестокие слова он мне бросил?
Это было так похоже на его обычную манеру общения, что подвох трудно было заметить. Или же обычные колкости и сарказм для Куй Хуанъи были просто сарказмом.
— Ох, и… и что потом?
— И вот, поскольку была высока вероятность, что за этим стоит кто-то ещё, мне приказали обыскать усадьбу в поисках информации. Нужно было искать клише для фальшивых монет и при этом работать как подобает.
На самом деле в то время — пока он «работал как подобает» — ему помогал слуга Чжусунь. Су Фан, долгое время живший как шао-е, ни за что не справился бы с тайным обыском. Осознавая это, Су Фан впервые в жизни решил лечить мёртвую лошадь как живую и рискнул попросить Цзинь Ланя о помощи, а тот неожиданно легко согласился. Сперва Су Фан боялся, что это может стоить ему жизни. Получив наказ ждать его ночью, Су Фан так и сделал. Пришедший слуга Чжусунь усыпил стражу у сокровищницы странным снадобьем, взломал замок и полностью взял инициативу в свои руки. Он принялся отвешивать Су Фану пинки под зад. Мало того что он помыкал им, указывая то туда, то сюда, так ещё и босиком, словно заправский мастер, принялся обчищать дом среди ночи. Какую же жизнь нужно было прожить, обладая такой внешностью? Су Фан так и не решился его спросить.
— Ха, похоже, я всё же слишком разбаловал тебя, Лили.
Хотя в итоге он даже взял на себя охрану отца Су Фана, произнося это и качая головой, сам Су Фан, которого тот нещадно шпынял и над которым издевался, ни капли ему не верил. Кровь в его жилах, должно быть, тоже была синей.
— Ты нашёл их?!
Голос Сю Ли вернул Су Фана из воспоминаний в реальность. Ах да, речь ведь шла об уликах.
— Нашёл. Но он сказал, что уладит это дело втайне, и велел мне обо всём забыть, так что я просто кивнул в ответ.
— …Ох.
— По-твоему, слова о спасении жизни отца — лишь оправдание? Или ты всё же поймёшь меня, если я скажу, что выхода не было?
Сю Ли не нашлась что ответить.
Раньше она бы, наверное, пришла в ярость. Подумала бы, что так поступать нельзя. Но сейчас…
Просто сказать «нельзя» было бессмысленно. Будь Сю Ли губернатором провинции — другое дело, но сейчас…
— …Поэтому нельзя не выбиться в люди.
В словах этого ледяного начальника крылась истина.
Чтобы претворить идеалы в жизнь, необходимо занимать высокое положение.
Вот только путь туда не обязательно должен быть таким же, как у Цинъя.
Су Фан слегка усмехнулся и, хотя уже знал ответ, всё же спросил:
— Подобные вещи… хоть я и способен на такое, но пусть уж всё остаётся как есть. Ты ведь так скажешь?
— Пожалуйста, положись на меня. — Услышав ответ Сю Ли, Су Фан посмотрел в небо. Похоже, возвращение в деревню, чтобы пахать землю, всё ещё было делом далёкого будущего.
Он считал, что этой женщине лучше оставаться немного наивной. Пока есть кто-то, кто поможет ей удержать последнюю черту, выход найдётся. Как и в этот раз. Она и сама по себе женщина стойкая, а если Су Фан будет её предостерегать, то сил двигаться дальше ей хватит. А уж сможет ли она подняться наверх, сохранив наивность — это покажет время.
— А-а, тогда за работу. В конце концов, нужно зарабатывать на жизнь и прочие расходы, да и со слугой Чжусунь я договорился. — Почему Су Фан постоянно называет Цзинь Ланя «Чжусунь», Сю Ли до сих пор не могла понять.
— А? О чём это ты договорился с Цзинь Ланем?
— …Ох, ты даже не представляешь, этот слуга — крайне опасный человек.
— А?! В… в смысле?! Чем же он опасен?!
Когда Цзинь Лань согласился помочь, он бегло набросал нечто под названием «Пункты о дасяоцзе», гласившие: «Когда у дасяоцзе возникнут трудности, помогать ей, не щадя собственной жизни». Поскольку это было условием спасения жизни отца, как бы Су Фан ни ворчал, ему пришлось принять это. Как ни крути, этот парень был опасен.
Как раз когда Су Фан собрался поведать о его чрезмерной опеке, сзади раздался холодный голос пришедшего встречать дасяоцзе слуги Чжусунь:
— И чем же я опасен? Будь так добр, поведай и мне, Лили-цзюнь.
Этой ночью по пустынной дороге разнёсся предсмертный вопль (иного и помыслить было нельзя) того самого Лили, которого начальник Дучаюань хвалил за отвагу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
