— Ах, всё как обычно, завтра она наверняка забудет, какой сон ей снился. Пожалуйста, и ты сделай вид, что ничего не знаешь. Сян Лин, Чуньцзи, пожалуйста, приготовьте для Сю Ли ещё несколько платков.
Сян Лин и Чуньцзи тут же развернулись и ушли.
— Проклятье, — пробормотал Янь Цин и быстро присел у дверей комнаты. Ду Инъюэ тоже прислонился рядом с ним, уставившись на пустую чашу. Сколько уже таких ночей они провели?
Какие бы виды чая или благовоний, помогающих уснуть, они ни находили, ничего не помогало.
Во сне Сю Ли раз за разом убивала Шо Сюня. Даже если по утрам она забывала эти сны, ночные страдания и печаль от этого не утихали. В душе действительно остались шрамы, а воспоминания о снах оседали подобно остаточному аромату благовоний.
При мысли о том, что было бы, не будь здесь Ду Инъюэ, который разбирался в лекарствах и умел утешать других, Янь Цин невольно содрогнулся.
— …Просто ужасно.
Суровость в тихом голосе Ду Инъюэ поразила Янь Цина.
— …Неужели ты сейчас сильно злишься?
— Ты прав. Потому что я очень люблю Сю Ли. Я впервые в жизни так злюсь. Не ожидал, что этот почётный первый опыт достанется Шо Сюню.
В тот раз Сю Ли, плача, со всех ног бросилась к Ду Инъюэ за помощью.
«Умоляю, спаси его». Этот горестный крик до сих пор звучал в ушах Ду Инъюэ.
…Когда в чистой воде обнаружили яд, Сю Ли в оцепенении опустилась на землю. Чистая вода.
— …Этот человек использовал Сю Ли. Он посмел, чёрт возьми, использовать нежность и заботу Сю Ли для своего самоубийства.
Это было почти как покушение, он даже не оставил ей возможности выбора.
Он не стал ждать ответа Сю Ли. Ушёл из жизни самовольно, перекрыв выход. Не оставил ни единого места, где можно было бы укрыться. В этом лабиринте Сю Ли будет блуждать вечно, пока сама не найдёт выход.
А всё, что могли сделать Ду Инъюэ и остальные — это лишь дарить Сю Ли вот такие крохи покоя.
Янь Цин закрыл глаза. Хотя благодаря лекарствам Ду Инъюэ ситуация не была совсем отчаянной, всё же видеть так стонущую и плачущую Сю Ли было невыносимо больно. А Сю Ли, которая не знала об этом и днём притворялась, будто ничего не произошло, вызывала ещё большее сострадание.
К тому же Сю Ли, скорее всего, сохраняла воспоминания о снах. Не могла она каждый раз так удачно всё забывать.
— Если Шо Сюнь, который так мучил Сю Ли, вдруг явится в облике призрака, я, пожалуй, от злости даже призраку начну читать нотации.
— Так и сделай, и не забудь сказать ему, чтобы он заново поучился быть человеком! Будь на твоём месте я или Цзинь Лань, мы бы, скорее всего, пустили в ход кулаки прежде, чем открыли рот, не оставляя места для разговоров. Мы бы без лишних слов заколотили его обратно в гроб.
Ду Инъюэ посмотрел на подбежавших с платками Чуньцзи и Сян Лин.
— …Будь я на его месте, я бы непременно захотел жить ради счастья любимого человека… — тихо пробормотал Ду Инъюэ.
III
Через несколько дней Сю Ли, Сян Лин и Чуньцзи, переодевшись в неприметную одежду, вышли на улицы Хуляни.
Сю Ли и Ду Инъюэ отдыхали по очереди. Сегодня был её выходной, поэтому она решила пройтись по лавкам.
Стоило ей обернуться, как она замечала две тени, похожие на чёрные шары, которые старались не привлекать внимания и крутились неподалёку, а сегодня, как ни странно, следовали за ней по пятам.
Поскольку от них не было никакого вреда и их не нужно было кормить, Сю Ли они даже начали нравиться.
(Но почему между мной и этими двоими такая большая разница…)
Даже в неприметной одежде нельзя было скрыть изящество Чуньцзи и Сян Лин. Сю Ли часто чувствовала себя серой мышью между двумя белыми кроликами. Хотя собственное лицо ей не не нравилось, в такие моменты она не могла избавиться от чувства досады.
— …Так, Сян Лин, где примерно находится тот предсказатель?
И Сян Лин, и Чуньцзи проявили необычайное рвение к этой прогулке, а интерес их вызвали «гадания».
— Похоже, у него нет постоянного места. Говорят, он не только появляется внезапно, но и из простого любопытства его не найти.
— Как же так! Значит, мы можем его и не встретить.
Видя, как усердно обе девушки оглядываются по сторонам в поисках предсказателя, Сю Ли горько усмехнулась. Судя по их серьёзному виду, дело было уже не просто в любопытстве.
Сю Ли, разумеется, не знала, что на днях эти двое договорились найти предсказателя, чтобы дать Сю Ли, стонавшей каждую ночь во сне, возможность хоть немного развеяться.
(Чуньцзи-сяоцзе, может, сначала сделаем вид, что хотим погадать, а потом потихоньку попросим предсказателя наговорить как можно больше хорошего?)
— Хорошая идея, Сян Лин. Заодно пусть научит какому-нибудь заклинанию для крепкого сна. Направление фэншуй, расстановка мебели, тайные техники для добрых снов — мы должны всё это выведать, даже если придётся припугнуть. Хотя моя бабушка в этом сильна, она почему-то написала мне, что возвращаться нельзя. Так что делать нечего, придётся спросить у первого встречного предсказателя. Если что-то пойдёт не так, я даже готова применить свой «голос».
После серьёзного обсуждения они решили, что если это будет «первый встречный предсказатель», Сю Ли может не принять его слова близко к сердцу, поэтому начали всерьёз искать знаменитого «предсказателя в синем».
Сю Ли, совершенно не подозревавшая об их замыслах, решила, что они так увлеклись из-за гадания на любовь, и невольно улыбнулась про себя.
(Как завидно.)
Нежная, заботливая любовь. Любовь, подобная сладостям, способная сделать счастливыми всех вокруг.
Обрывки сна пронеслись в её голове.
(…Хотя я ошиблась.)
Осколки «чувств», разрушенных ещё до того, как стало ясно, была ли это любовь.
…Поэтому она от всей души желала, чтобы Сян Лин и Чуньцзи обрели счастье.
Такую любовь, в которой счастливы и ты сам, и тот, кто рядом.
— О чём Чуньцзи собирается спросить?
— О Кэ Сюне.
Чуньцзи спокойно ответила так, как они договорились заранее. Поскольку она и вправду собиралась об этом спросить, это не было ложью.
— Ого, так тот вышитый платок и в самом деле предназначался Кэ Сюню?
С тех пор как Чуньцзи услышала о народных обычаях Осеннего праздника, она использовала каждую свободную минуту для усердной вышивки. Поскольку её мастерство уже вышло за рамки простого увлечения благородной сяоцзе, Сю Ли нечего было возразить.
— Раз ты говорила, что тебе нужно всё обдумать, я думала…
— Я и собиралась обдумать свои дела. Думаю, теперь я начинаю понимать, чего мне не хватает по сравнению с обычными женщинами…
— Ради Кэ Сюня?
— Да. В следующий раз я хочу угостить его миндальным тофу и кунжутными шариками, которые научилась готовить здесь.
— Ты и вправду его любишь.
Чуньцзи улыбнулась.
— Сян Лин, ты тоже не должна слишком упрямиться. Будет поздно, если потом пожалеешь. Тебе тоже стоит хорошенько расспросить предсказателя.
От того, что разговор внезапно перешёл на неё, Сян Лин заметно растерялась.
— Чу… Чуньцзи, у меня на самом деле ничего такого нет.
— А ещё я собираюсь разузнать, как невесте обрести то манящее очарование, от которого у мужа затрепещет сердце.
Услышав серьёзное признание Чуньцзи, Сю Ли и Сян Лин буквально окаменели. …С тех пор как они поселились вместе, они поняли одну вещь: из-за того что Чуньцзи долгие годы общалась только письменно, она, похоже, не умела чувствовать «меру в словах». Это было своего рода слепым пятном, вызванным перепиской.
— …Э-это, прежде чем спрашивать об этом, не лучше ли сначала узнать, подходят ли ваши бацзы друг другу?
— Вер… верно. Чуньцзи-гунян. А ч… что, если дело вовсе не в женском очаровании?
Если бы гадалке задали такой вопрос, у неё наверняка разболелась бы голова.
Обе девушки поспешили переубедить Чуньцзи-гунян, пытаясь вернуть её на путь женственности, на что та невозмутимо кивнула.
— В ваших словах определённо есть смысл. В критический момент сила рук, способная скрутить Кэ Сюня, может оказаться важнее любого очарования.
— …
— Та-та-так как же выглядела Чуньцзи-гунян вчера?
Кэ Сюнь, который, разумеется, и понятия не имел об этом разговоре, сидел в одной из комнат крепости Хулянь и сегодня вновь донимал Ду Инъюэ, глядя на него воспалёнными глазами.
— А… ну, вполне обыкновенно.
— Обыкновенно — это как?
— Под руководством мисс Сюли она готовила миндальный тофу и кунжутные шарики. Было очень вкусно, правда же, Цзинь Лань?
Листавший свитки Янь Цин, стоя спиной к Кэ Сюню, подмигнул Цзинь Ланю. За это время он усвоил одну вещь: лучше сменить тему, чем всерьёз выслушивать жалобы — так всё закончится гораздо быстрее.
— Да. Не зря она больше полугода прожила в горах, обеспечивая себя всем необходимым. Оказалось, что Чуньцзи-гунян на удивление мастеровита.
— Миндальный тофу и кунжутные шарики Чуньцзи-гунян?
Кэ Сюню, разумеется, попробовать их не довелось.
— Она и умелая, и сообразительная, так что схватывает всё на лету. Кажется, она полна жизни.
— По-полна жизни?
Сам же Кэ Сюнь увядал на глазах, будто из него по капле высасывали жизненные силы. К тому же, едва Чуньцзи-гунян переехала, Ин Цзи-фужэнь перестала его торопить и хранила молчание. Казалось бы, Кэ Сюнь должен был радоваться, но его тревога лишь росла. Более того, ему строго-настрого запретили даже ногой ступать в дом, где жила Ин Цзи-фужэнь.
(«Не-неужели… меня исключили из числа кандидатов в мужья?»)
Если подумать, между ним и Чуньцзи-гунян не было никаких обязательств. Как бы ни было горько признавать, они действительно не давали друг другу никаких обещаний.
А главное, дни без Чуньцзи-гунян оказались куда мучительнее, чем он воображал. Его терзало невыносимое одиночество.
— Впрочем, раз Чуньцзи-гунян в добром здравии… это главное.
— Если ты так из-за неё переживаешь, сходил бы и навестил.
— Нельзя… Работа ещё не закончена.
Кэ Сюнь уныло повесил голову. Он вновь осознал, какая пропасть лежит между ним и Чуньцзи-гунян. Справедливости ради, её способности явно превосходили его собственные.
— Я бы и рад пойти, но не могу бросить обязанности и дела главы клана. Ведь я обещал Чуньцзи-гунян…
Янь Цин и Цзинь Лань обменялись взглядами и негромко усмехнулись. При желании времени бы вполне хватило.
— И то верно. Кстати, пересмотри-ка вот это. Оценка слишком занижена.
Увидев свиток, который Янь Цин подтолкнул обратно к нему, Кэ Сюнь расстроился ещё больше.
— Я… я постараюсь. Кстати, а почему я сегодня не видел Сю Ли?
Ду Инъюэ вздрогнул. Он не мог признаться, что девушки отправились гадать на любовь.
— Э-это… сегодня у неё выходной. Поскольку мы подменяем друг друга, чтобы пост губернатора штата не пустовал, наши выходные не совпадают.
Ду Инъюэ старательно обходил суть дела, но Янь Цин с лёгкостью выдал правду.
— Сегодня она вместе с Сян Лин-гунян и Чуньцзи-гунян отправилась на поиски легендарной гадалки, чтобы погадать на любовь.
Мгновение спустя, как и ожидал Ду Инъюэ, по всей крепости Хулянь разнёсся плач Кэ Сюня:
— Неужели она уже нашла другого мужчину для любовных гаданий, кроме меня?!
Его серебристые волосы, уложенные в небрежный узел, сияли так, будто на чистейший снег просыпали золотую крошку. Иссиня-чёрные глаза были глубоки, точно небо в безлунную ночь, что лишь подчёркивало необычайную бледность его кожи.
Едва Чуньцзи-гунян ушла в управу губернатора штата, он явился сюда с визитом как почётный гость. Увидев его, Ин Цзи-фужэнь лишилась дара речи. Она и в страшном сне не могла представить, что противник решится на столь прямой шаг.
С тех пор её держали под присмотром, и ей не оставалось ничего другого, кроме как изо дня в день сидеть с ним лицом к лицу.
Пожалуй, стоило признать, что Чуньцзи-гунян несказанно повезло отправиться в управу губернатора штата именно в этот момент.
В тот день Ин Цзи-фужэнь, не в силах больше выносить это молчание и его взгляд, наконец пробормотала:
— …Пяо Лиин-дажэнь, что именно вы хотите сказать?
— Ничего. Просто хотел на тебя посмотреть. Поразительно, ты стала ещё краше, чем прежде. Глядя на тебя, начинаешь думать, что в старости нет ничего плохого. Вот только я никак не могу превратиться в старика. У тебя есть какой-то секрет?
На виске Ин Цзи-фужэнь вздулась вена. Меньше всего ей хотелось слышать подобные речи от этого человека, который, подобно демоническому существу, сохранял юный облик. Знал ли он, скольких трудов Ин Цзи-фужэнь стоило сберечь красоту и молодость ради Юань Сюня? Поэтому она лишь обречённо ответила:
— Всё дело в любви к мужу и женском упорстве.
— В любви? Неужели Сяо Яо Сюань сделал Ча Юаньсюня «живым столпом» тоже из любви?
— Вовсе нет. Это была обыкновенная вредность.
Подле Пяо Лиина находился ребёнок. Этот мальчик с такими же глазами, как у него, когда-то подобрал веер из перьев, который Ин Цзи-фужэнь выронила от неожиданности при виде Пяо Лиина, а заодно выхватил острое лезвие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
